# Рассуждение о причинах изобилия и медлительного обогащения государств как у древних, так и у нынешних народов...

Иван Андреевич Третьяков

Иван Андреевич Третьяков


Рассуждение о причинах изобилия и медлительного обогащения государств как у древних, так и у нынешних народов... говоренное... июня 30 дня 1772 года


Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. Том I


...К изобилию и обогащению государств, с[лушатели], принадлежат дешевизна и довольство, кои между собою друг от друга ничем не разнствуют. Вода для того дешева, что мы его изобильны, и местах безводных и часто в походах ее дорого покупают; драгоценные камни для того дороги, что их немного. Для показания самого ближайшего пути к достижению сих выгод требуется сперва знать, в чем состоит довольство. При вступлении к сему я должен показать естественные нужды рода человеческого, которые требуют исправления, и в чем общее мнение различествует; а по крайней мере моего мнения изъясню причины.

Натура производит для всякого животного все потребное и довольное к пропитанию, без прибежища к искусству, которое произведение первородное делает лучшим. Каждого животного, какое бы оно ни было, главнейшие потребности суть: пища, одежда и жилище. Большая часть из тварей животных снабдена всем потребным. Нежность примечаем в одном только человеке: нет предмета, который бы произведен был по его нраву; он находит, что всякая вещь, какая бы она ни была, требует еще доброты превосходнейшей. Хотя привычка диких народов и показывает, что человеческая пища приуготовления не требует, однако человек, познав силу огни, нашел, что оную можно сделать приятнейшею и к варению в желудке способнейшею. Но не только его пища требует прибавления к доброте: сложение его также повреждается от воздуха неблагорастворенного, которым он беспрестанно питается и который ему по причине времен различных1 иногда бывает скучен и досаден. Тело человеческое по помощи своей не может сносить свирепости погоды. И в тех самых странах, где климат природной теплоты человеческого сложения горячее, женщины намазываются, дабы тем удобнее могли сносить жаров солнечных зной и мокроту дождевную. Вообще заключить: человеческие нужды не столь обширны, чтоб трудом человеческим удовлетворить им не было возможно. Каждый человек вышеобъявленные потребности сам собою достать может.

А поелику нелепость человеческого тела требует гораздо больших иждивений, нежели какое другое животное, та же самая, или лучше сказать, гораздо превосходнейшая нежность души, взыскивает еще вящих снабдений.

И потому-то все науки и художества ее собственный предмет составляют.

Здесь, с[лушатели], открывается пространнейшее и едва пределами объемлемое поле разных изобретений, произведенных сильным могуществом души человеческия. Ее качествами произведен ученый свет и все то, что ныне под именем слывет наук и художеств.

Сии плоды и произведения души человеческий, умножаясь постепенно, возросли до толикого величества, что наконец единому оных и разумом объять возможности не было. От сего последовало оное многочисленное разделение, какое примечаем в науках ныне и художествах. Польза сего разделения сколько важна для обогащения государств, о том и сомневаться не должно. Ибо по толикому разделению наук и художеств делается разделение и самых трудов человеческих; а разделением сих последних, как всякому небезызвестно, всякая вещь приводится в совершенство и с большею удобностию. В противном случае, если б такого разделения не было в трудах человеческих, никакой бы рукомесленник своим трудом не токмо не разбогател, но ниже бы и довольное пропитание себе мог снискать. Так, например, если бы часовой мастер или и фабрикант последнейшия вещи, иглы, один собою все принадлежащее до совершенства таких и подобных сему вещей сам отправлял, то он едва бы в состоянии был сделать в год одни часы, а в день одну иглу, когда, в противном случае, чрез разделение трудов на разные руки премножество таких вещей в один день совершается и достается дешевле обществу.

Таким образом, показав спи две настоящие государственного обогащения причины, то-есть разделение трудов и изобретемте художеств, к другим приступаю.

Скол г. выгодно, с[лушатели], учреждение банков для коммерции, которая также обогащает всякое государство несказанно, и сколь счастливое за собою ведет следствие, цветущее состояние Англии, Голландии и других премногих областей доказывает очевидно.

Многие писатели политические вооружались опровергать сие преполезное учреждение, поставляя, что подрыв банков вреден и что государственное сокровище состоит во множестве сребра и плата; однако Англия находит, что их подрыв не столь вреден, как обыкновенно воображали некоторые. Убыток, правда, понести могут, по немногие, ибо количество ходячей монеты в пропорции всего стяжания и богатства, кои народ в домах содержит, весьма маловажно, да и богатству целого государства от того важного ущерба не причиняется, потому что и самая часть сокровища государственного не состоит в злате и сребре; деньги к изобилию целого государства пропорции не имеют. Итак, ущерб того не столько страшен, как обыкновенно представляют писатели. Есть средство, и только одно, к отвращению худых следствий, происходящих от подрыва банков, и опое состоит в том, чтоб не дозволять пользоваться банкам! одному2, но ободрять умножение оных сколько возможно. Где банков много, там взаимная вселяется ревность, которая беспрестанно нечаемо и неожидаемо переносит аглинские ассигнации3 и в тот банк и другой, почему банкосодержатели остерегаются и принуждены предусматривать, как бы по принесении ассигнаций немедленно и безотговорно наличного монетою в том соответствовать.

Что до другого возражения принадлежит, то-есть что государственное богатство заключается во множестве злата и сребра, заблуждение опое примечанием можно изъяснить следующим. Человеческое трудолюбие есть такое средство, которое и имущество и деньги усугубляет, хотя не всегда в одинакой пропорции. Старание человеческое всегда и неусыпно стремится и готово свой труд приложить к тому, что есть предметом желаний и прихотей человеческих; и дела столько умножены могут быть, сколько человеческая сила в состоянии к тому приложить труда. Хлеба и подобных сему припасов всегда в большем изобилии иметь можно, нежели достать злата, сребра, драгоценных камней и проч., ибо одно в ближайшем находится достижении для человеческого трудолюбия, нежели другое. Почти всякую часть земной поверхности можно принесть к тому, чтоб производила хлеб, лен и проч., но злато лежит сокровенно в земных недрах, и к получению малого количества его требуется много времени, труда и иждивений.

Для сих причин монета никогда не доходит до такого количества, до каких умножаются другие вещи. И следовательно, деньги становятся дороже или дешевле по рассмотрению, сколько какое государство трудолюбивее.

У народов невежественных деньги ужасно цену имеют высоку. Причиною тому есть то, что у них денег других не находится, кроме тех, кон могут достать грабежом; ибо знания нужного, как их ввесть в свое отечество, они не имеют. От сего-то и происходит, что у них столь и цена высока. Но когда какая земля приходит до некоторого степени знания в науках, цена монеты ниспадает. Тогда-то уже люди начинают проницать в земные недры, доставать руды и преображать из них некоторые в монету.

Со времен падения Римской империи до обретения Западной Индии4 монеты цена чрезмерно была высока и беспрестанно возвышалась, потом чувствительно ниспала.

Мнение о богатстве и государственном изобилии, состоящем в одних деньгах, поелику неосновательное, подало причину в некоторых государствах, а особливо в Англии, ко многим о том прениям. Из многих о некоторых здесь предложу.

Не что другое, как предрассуждение сему причиною, что вывоз монеты вне государства там запрещен. Такое запрещение чрезмерно вредно той земле, ибо, в каком бы государстве ни находилась какая часть денег сверх обращения, почитать ту должно точно за мертвое сокровище, в земле сокровенное.

Сие-то запрещение главнейшею причиною убожества было и в Испании. Когда испанцы завладели рудокопными заводами мексиканскими, количество злата и сребра у них чрезмерно умножилось, ибо сии драгоценные металлы оставались у них без всякого употребления. Между тем иностранные5 цену своих товаров возвысили и тем самым испанцев принудили покупать вдвое и втрое те вещи, в коих они недостаток претерпевали. И от сего они мало-помалу начали приходить в чувствительный упадок.

Бедность страны никогда не произойдет от торгов с иностранными, только б оные управляемы были с осторожностню и благоразумием. Причины тому суть другие и те же самые, которые; всякого приводит и убожество. Человек, ежели издерживает больше, нежели снискивает трудом, должен обнищать; равным образом и стране, когда она больше издерживает, нежели производит трудами внутри, а купечеством извне6, нищета следует неизбежно.

Причины, кои препятствовали обществам достигнуть до такого цветущего состояния, в каком находятся нынешние государства, были или натуральные препятствия, или различные обстоятельства политические.

В первоначальном гражданстве разделение трудов не могло быть известным. Чрез долгое время люди, упражняясь в работе разных дел, едва могли доставить себе пропитание. Прежде нежели труд разделен быть мог, потребно было иметь избыток вещей. Недостаточный рукомесленник без сего средства не может и приступить к заведению фабрик и мануфактур, ибо прежде нежели человек сделается земледельцем, необходимость требует запастись ему по крайней море на год съестными припасами, потому что он не прежде пожинает плоды своего труда, как по окончании лета. Вследствие сего во всяком непросвещенном обществе не может никто оставить обыкновенного ремесла, которым запит и которое подает ежедневное пропитание, доколе он не снабдит себя потребностьми так, чтобы оставалось и впредь на содержание себя и для начатия нового ремесла. Притом всякому небезызвестно, сколь трудно и в совершеннейшем состоянии народов снискать себе умеренный достаток. И ежели сие с толиким затруднением соединено в возвышенном состоянии рода человеческого, то несравненно с большим трудом и самая дневная пища снискиваема была при начинающемся обществе народом, которые, не имея заготовленного впредь, едва только в состоянии были плодами своих трудов из году в год пропитание иметь.

По сей причине и неудивительно, что такие народы везде долго закосневали в скудном состоянии. В нынешние просвещеннейшие веки и последний земледелец несравненно большими пользуется выгодами, нежели народы, рассыпанные по степям, без утвержденных жилищ кочующие. Такой, будучи снабден и простыми орудиями, несравненно с большим успехом и с большею удобностию отправляет свои дела, нежели другой, не достигший до его состояния человек.

Другая тому поставляемая причина зависела от обстоятельств гражданских. Во всяком первоначальном гражданстве правительство примечается весьма слабым и не имеющим довольный власти к восстановлению благоучреждений в обществе, и потому оно не могло покровительствовать, ниже ободрять, а менее еще защищать оное от наглости и похищений соседних народов, ибо такие благоучреждения в правительство производятся сильным могуществом и множеством веков совершаются.

В таких обстоятельствах между прочими многоразличными художниками и земледельцы, не имея от правительства надлежащего защищения и ободрения, делаются нерадивыми и неспособными к произведению обильных плодов своими трудами. От сего також обстоятельства часто рождается повсеместная в народе унылость духа и великое отвращение от трудолюбия: праздность на место ревностных подвигов больше в народе вселяется, от которыя рождается большее число тунеядцев, толь вредных обществу и не токмо не служащих подпорою государства, но более еще отягощающих оное и съедающих и последние плоды трудящихся немногих.

Но когда правительство и возымело довольную власть и силу к удержанию своего величества и к восстановлению благоучреждений внутренних, однако еще не и состоянии было защитить свои пределы от внешних нападений окрестных народов, которые в варварские веки своим завоеванием ужасные везде причиняли разорения. Нынешнее в европейских державах наблюдаемое равновесие, balance de pouvoir, тогдашним народам совсем не было известно; и потому победители, восстав наподобие ветреныя бури и овладев побежденными, земли их опустошали и самих их вконец разоряли. Доказательством сего суть арапы и другие премногие варварские народы, которые многочисленными ордами, не будучи другими державами от толикия наглости и свирепства воспящаемы, другие земли вконец истребили. Кратко сказать: в тогдашние времена и при таких правления обстоятельствах едина война не меньше зла причиняла, как и оные два главные наказания божие, то-есть глад и мор.

Нередко також бывает препятственным обогащению государств и народный вкус, происходящий от особливых обстоятельств. Как, например, у римлян художества и другие упражнения, необходимо нужные к благоденствию отечества, оставлены были единственно для того, что их стремление было больше к военному упражнению. Ибо в таких обстоятельствах, что большая часть народа за лестное и величественное признает, к тому и все свои желания обращают, оставя другие премногие, не меньше ж полезные для отечества упражнения, яко подлые и их внимания недостойные.

По сей причине у римского народа земледелие оставлено было в великом небрежении. Клавдий и Калигула воинам своим отдавали земли за ничто, на тот конец, чтоб те оные обработывали. А как солдат, по своему воспитанию, к такому долу совсем не сроден, того ради чувствительных успехов в его земледелии не оказалось.

Сии суть причины, препятствующие скорому обогащению государств...


ПРИМЕЧАНИЯ


Напечатано впервые в типографии Московского университета в 1772 г. и более нигде не перепечатывалось. Воспроизводится и настоящем издании по первому изданию с некоторыми сокращениями (опущены традиционные хвалебные вступление и заключение).


1 Времен различных -- то-есть времен года.

2 Не дозволять пользоваться банками одному -- то-есть не допускать банковских монополий или монопольного кредитования.

3 Ассигнации -- бумажные деньги.

4 До обретения Западной Индии -- то-есть до открытия Америки.

5 Иностранные -- иностранцы.

6 Купечеством извне -- то-есть внешней торговлей.