# К вопросу о русских национальных цветах и о типе Государственного Знамени России

Владимир Константинович Трутовский

"Съ одной стороны мы имѣемъ Высочайше утвержденный Императоромъ Александромъ II, въ 1858 г., нашъ флагъ изъ трехъ цвѣтовъ - чернаго, желтаго и бѣлаго, съ другой стороны искони вездѣ и всегда употребляется понынѣ, при всѣхъ торжествахъ и во всѣ торжественные дни флагъ другихъ цвѣтовъ - бѣлаго, синяго и краснаго."

В.К. ТРУТОВСКИЙ


Къ вопросу о русскихъ національныхъ цвѣтахъ


и


О ТИПЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ЗНАМЕНИ РОССИИ.


МОСКВА.


Т -во "Печатня С. II. Яковлева". Петровка, Салтыковскій пер., д. Т -- ва .N 9.


1911.


## К вопросу о русских національныхъ цвѣтахъ и о типѣ Государственнаго Знамени Россіи.


Какъ извѣстно, въ настоящее время особая правительственная Коммиссія, подъ предсѣдательствомъ Товарища Министра Юстиціи Л. Н. Веревкина, работаетъ по вопросу о нашихъ національныхъ цвѣтахъ. Вызвано было образованіе этой коммиссіи очевидно въ виду существующаго крупнаго разногласія въ этомъ вопросѣ -- въ теоріи и практикѣ. Съ одной стороны мы имѣемъ Высочайше утвержденный Императоромъ Александромъ II, въ 1858 г., нашъ флагъ изъ трехъ цвѣтовъ -- чернаго, желтаго и бѣлаго, съ другой стороны искони вездѣ и всегда употребляется понынѣ, при всѣхъ торжествахъ и во всѣ торжественные дни флагъ другихъ цвѣтовъ -- бѣлаго, синяго и краснаго. По слухамъ, коммиссіи поручено установить, путемъ историческихъ изысканій, какіе же именно цвѣта должны составлять нашъ флагъ и быть національными. Кромѣ того, по тѣмъ же слухамъ, ей даны указанія о желательности выработать также типъ нашего Государственнаго знамени, которое, будучи разъ создано, оставалось бы навсегда нашимъ знаменемъ, безъ передѣлки или возобновленія его при каждомъ новомъ царствованіи. Причина такого указанія, повидимому, кроется въ томъ, что до сихъ поръ обоснованнаго вполнѣ типа Государственнаго знамени у насъ не было, а, главное, оно не имѣло, въ подробностяхъ своихъ, историко-археологическихъ основаній, каковыя могли бы придать ему, кромѣ всего другого, и значеніе символическаго изображенія исторіи образованія Русскаго Государства. Существующія же подобныя знамена этому требованію не удовлетворяютъ. Ихъ всѣхъ четыре и онѣ хранятся въ Оружейной палатѣ. Первое, древнѣйшее знамя этого назначенія, построено было въ 1742 г. и употреблялось какъ таковое до 1856 г., когда, по повелѣнію Императора Александра II было сдѣлано новое, изъ тонкой золотой парчи; по этому послѣднему образцу теперь строится каждое царствованіе новое подобное знамя.

Всѣ выше упомянутыя обстоятельства и дали мнѣ мысль попытаться выяснить, съ своей стороны, какіе цвѣта могутъ назваться, скорѣе другихъ, русскими народными и каково могло бы быть постоянное наше Государственное знамя, разъ оно должно символизировать собою Русь и ея исторію.

Цвѣта какого-нибудь государства, составляющіе его національный флагъ, надо признавать за наиболѣе сильный, наиболѣе рѣзкій символъ этого государства, когда они развѣваются внѣ его территоріи. Поднятый надъ чѣмъ-нибудь за предѣлами своей родины, флагъ націонализируетъ это нѣчто -- будетъ ли оно кусокъ земли, морское или рѣчное судно, зданіе, человѣкъ, наконецъ, товаръ или какой-нибудь предметъ. Водруженный надъ никому не принадлежащей территоріей, -- онъ одинъ присоединяетъ ее къ владѣніямъ своего отечества, одинъ охраняетъ ее. Онъ, и только онъ одинъ, символизируетъ, поддерживаетъ и ограждаетъ право экстерриторіальности, давая своимъ соотечественникамъ убѣжище и охрану своей сѣнью. Приспущенный, -- онъ выражаетъ печаль и сочувствіе своего государства къ другому въ моментъ постигшаго то бѣдствія или горя, опущенный совсѣмъ, или снятый, знаменуетъ или полный разрывъ сношеній, или сдачу. Оскорбленіе національнаго флага какого либо государства -- есть оскорбленіе всего государства, болѣе тяжкое, чѣмъ какое либо иное. Такое его совершенно особое, выдающееся, значеніе являетъ его послѣднимъ, заключительнымъ, самымъ важнымъ зпакомъ въ ряду остальныхъ государственныхъ регалій -- печати и герба, изъ коихъ первая является первой же и простѣйшей эмблемой государства, вторая -- слѣдующей за нею ступенью и, наконецъ, флагъ -- послѣдней и наиболѣе наглядной и неприкосновенной, священной для всѣхъ. И мы дѣйствительно видимъ, что въ исторіи всѣхъ государствъ, обладающихъ и обладавшихъ этими тремя эмблемами, созданіе національнаго флага знаменуетъ собою совершенное, окончательное устройство и упроченіе даннаго государства. Въ то время, какъ государственная печать имѣетъ нѣсколько типовъ и прикладывается къ самимъ разнороднымъ и разнаго достоинства актамъ, а гербъ фигурируетъ въ печатяхъ всѣхъ правительственныхъ учрежденій и на вывѣскахъ казенныхъ складовъ, даруется на выставкахъ, какъ высшая награда, составляетъ, у насъ неотъемлемую принадлежность аптекъ и др., флагъ имѣетъ одно лишь величайшее назначеніе -- представляетъ свое государство за его предѣлами, охраняя своихъ гражданъ и его владѣнія. Недаромъ въ Германіи розетку національныхъ цвѣтовъ можетъ носить лишь неопороченный ни въ чемъ гражданинъ, а французская революція 1793 г. первымъ долгомъ установила трехцвѣтный флагъ и предписала всѣмъ гражданамъ обоего пола и всякаго возраста носить кокарду этихъ цвѣтовъ, подъ страхомъ военнаго суда и казни. А разъ національные цвѣта являются символомъ окончательнаго созданія и укрѣпленія государства, то и моментъ созданія ихъ самихъ надо искать лишь послѣ такого момента въ жизни каждаго государства. Съ этимъ же моментомъ необходимо должно соединяться и символическое значеніе избранныхъ для флага цвѣтовъ, такъ какъ в ихъ различіи и комбинаціи и заключается главная его символика -- быть эмблемой извѣстнаго государства, быть можетъ даже болѣе сильнымъ arme parlante, чѣмъ самъ гербъ.

Примѣняясь къ этимъ положеніямъ, я и постараюсь поискать, какіе цвѣта должны быть признаны національными у насъ въ Россіи, когда могла зародиться ихъ символичность и что должны они знаменовать собою.

Прежде всего попробую установить, какой моментъ въ нашей исторіи можно считать хотя бы приблизительно показывающимъ окончательное сформированіе Россійскаго государства и символизацію какового во всей его полнотѣ можно было бы искать въ цвѣтахъ нашего флага, а затѣмъ уже перейду и къ самим цвѣтамъ.

Первый случай единенія всей русской земли подъ одной властью былъ при Ярославлѣ I и совершился въ 1036 г., послѣ смерти кн. Мстислава Храбраго. При преемникахъ Ярослава Русь распадается на цѣлый рядъ отдѣльныхъ княжествъ и городовъ, затѣмъ понемногу утрачиваетъ свои нѣкоторыя исконныя земли, въ томъ числѣ такія крупныя, какъ Кіевъ и Смоленскъ и лишь въ концѣ ХV в. снова начинаетъ собираться воедино, уже подъ "высокую руку Московскую44, при Іоаннѣ III (1462 -- 1505). При немъ пали одно за другимъ и Великое княжество Рязанское и Великое княжество Тверское -- круппые соперники Москвы, и Новгородъ, и цѣлый рядъ простыхъ удѣльныхъ княжествъ и Іоаннъ сталъ уже писаться въ актахъ и чеканиться на монетахъ "Осподарь (или Государь) всея Руси". Однако единеніе при немъ было далеко еще не полно. При сынѣ и преемникѣ его, Василіи Іоанновичѣ, присоединена была къ Москвѣ, въ 1510 г., послѣдняя самостоятельная единица -- Псковъ и тутъ же мы видимъ уже на нѣкоторыхъ грамотахъ и на монетахъ, чеканенныхъ Василіемъ для Пскова послѣ 1510 г. въ первый разъ титулѣ "Царя и государя всея Руси44. Однако титулъ этотъ не былъ еще окончательнымъ, не былъ еще введенъ и утвержденъ съ высоты престола. Лишь въ 1547 г. Іоаннъ ІV, принявъ бразды правленія въ свои руки, объявилъ себя "Царемъ всея Руси" и сталъ чеканить этотъ титулъ на деньгахъ Московскихъ, ставшихъ отнынѣ всероссійскими. Этотъ моментъ -- установленіе монетной регаліи, какъ права и прерогативы за одной Москвой и титулъ "Царя всея Руси" и былъ вторымъ случаемъ оффиціальнаго признанія единенія Руси, начавъ собою окончательное его расширеніе, пока оно не достигло конца. Для полноты такого единенія не хватало двухъ, уже упомянутыхъ, исконныхъ русскихъ областей -- Кіева и Смолеиска, и мы видимъ, что титулъ нашихъ государей остается все тотъ же "Царь всея Руси" въ теченіе еще цѣлыхъ 117 лѣтъ. Въ 1654 году Кіевъ заявилъ о своемъ возвращеніи въ общерусскую государственную семью и съ іюля 1654 года царскія грамоты уже носятъ титулъ "Царя и великаго князя всея великія и малыя Россіи Самодержца". Скоро затѣмъ и Бѣлоруссія вернулась въ праотеческое лоно и хотя Смоленскь, центръ ея, возвратился лишь послѣ Андрусовскаго мира 1667 г., тѣмъ не менѣе бывшая его земля стала опять вполнѣ русскою съ 1656 года и начиная съ февраля этого года мы видимъ наконецъ полный титулъ нашихъ государей "Царь и великій князь всея великія и малыя и бѣлыя Россіи Самодержецъ" [См. напр. Акты Историч. т. IV; въ Оружейной палатѣ есть знамя п. Алексѣя Михайловича "Большою полка" 1762 г. т. е. 1654 г. уже съ полнымъ титуломъ (No 4063).]. такимъ образомъ 1656 годъ мы можемъ считать тѣмъ моментомъ, о которомъ было сказано выше, какъ характеризующимъ окончательное установленіе Русскаго государства на его древней основѣ. Дальше шло уже расширеніе государства путемъ завоевательнымъ, начавшимся уже давно и результаты котораго, какъ раннія (Сибирь, Казань, Астрахань и т. и.), такъ и позднія, лишь вносили совершенно новые элементы на древнюю исконную русскую почву. Равнымъ образомъ и послѣдній титулъ, принятый Петромъ I, въ замѣну прежняго и существующій до сихъ поръ, -- "Императоръ", -- не внесъ ничего новаго и характернаго, въ смыслѣ символическаго его значенія, какъ титулъ, и былъ лишь заключительнымъ актомъ увлеченія всѣмъ иноземнымъ, увлеченія, насажденнаго Петромъ и поддерживаемаго его приближенными. 1656 годъ всегда долженъ остаться главнымъ показателемъ момента упроченія Русскаго Государства. При дальнѣйшемъ разборѣ, въ вопросѣ о цвѣтахъ нашего флага и возможной ихъ символичности, я буду держаться слѣдствій именно этого момента.

Какіе же цвѣта считаются у нас національными и какіе должны считаться таковыми?

Въ этомъ вопросѣ существуетъ два теченія. Одно изъ нихъ признаетъ русскими національными цвѣтами -- черный, желтый и бѣлый, флагъ каковыхъ цвѣтовъ, какъ Государственный, былъ установленъ Императоромъ Александромъ II въ 1858 г. и внесенъ въ Полное Собраніе Законовъ. Въ основаніе примѣненія именно этихъ цвѣтовъ положены цвѣта Россійскаго герба -- чернаго орла въ золотомъ полѣ, взятаго, какъ предполагаютъ, Іоанномъ III изъ Византіи и впервые примѣненнаго на печати царя 1497 г., и бѣлый цвѣтъ одѣянія св. Георгія Побѣдоносца, являющагося однимъ изъ древнѣйшихъ патроновъ Руси. При этомъ, въ доказательство значенія чернаго цвѣта въ Россіи, какъ государственнаго, ссылаются на черное знамя Дмитрія Донского въ Куликовской битвѣ, на черный воскъ оффиціалыных печатей до времени образованія Московскаго государства, на частный русскій коммерческій флагъ, учрежденный Петромъ I въ 1693 г., "по гербу Россійскаго царствія", изъ бѣлой тафты съ чернымъ двуглавымъ орломъ, держащимъ золотые скипетръ и державу. Сюда же присоединяютъ и установленіе имъ же кокарды, "по Россійскому гербу", бѣлаго съ чернымъ и оранжевымъ цвѣтами и на такое же установленіе Александра I.

Второе теченіе считаетъ нашими національными цвѣтами красный, синій и бѣлый, опять основываясь главнымъ образомъ, на установленіи такого трехцвѣтнаго флага Петромъ I въ 1694 г., какъ морского, военнаго, каковымъ онъ оставался въ теченіе 7 лѣтъ, когда, въ 1700 г., Петромъ же, онъ былъ сдѣланъ спеціально морскимъ-коммерческимъ. Какъ на второе основаніе это теченіе указываетъ на обычай вывѣшивать въ торжественныхъ случаяхъ флагъ именно этихъ цвѣтовъ, несмотря на оффиціальный характеръ черно-желто-бѣлаго флага, и поднимать его нашими представителями заграницей.

Разсмотримъ теперь всѣ эти цвѣта по отношенію къ исторіи русской жизни.

Черное знамя Донского не можетъ считаться ни обычнымъ, ни всероссійскимъ -- это было великокняжеское, мѣстное, московское знамя. Рядомъ съ Москвой тогда еще существовали не менѣе, если не болѣе, сильныя Великія княжества Рязанское и Тверское, -- постоянные и сильные соперники Москвы, затѣмъ самостоятельныя, крупныя единицы, какъ Новгородъ и Псковъ, и цѣлый рядъ другихъ великихъ и малыхъ княженій, независимыхъ отъ Москвы. Всей Руси тогда еще не было и знамя Донского выражать и представлять ее не могло. Случай, при которомъ оно было поднято, -- возстаніе противъ своего угнетателя, -- вѣроятно и далъ этотъ черный цвѣтъ -- цвѣтъ смиренія, скорби и обреченія себя смерти за родину. Другого случая чернаго знамени, которое могло бы считаться главнѣйшимъ, государственнымъ, мы не знаемъ въ нашей исторіи. Черный орелъ на золотомъ полѣ -- знакъ не русскій, не славянскій, а заимствованный извнѣ. Въ геральдикѣ двуглавый орелъ въ гербѣ всегда колебался среди трехъ цвѣтовъ -- чернаго, желтаго (золото) и бѣлаго (серебро), изъ каковыхъ и составлялась двуцвѣтная, въ большинствѣ случаевъ, комбинація. Предпочтительнымъ же цвѣтомъ для орла былъ золотой. Такимъ образомъ черный орелъ на золотомъ полѣ не былъ постоянной комбинаціей; нерѣдко кромѣ того и поле было бѣлое, т.-е. серебряное, такъ какъ золото и серебро являются благороднѣйшими металлами и въ геральдикѣ. И мы видимъ уже на вышеупомянутомъ флагѣ Петра I 1693 г. чернаго орла на бѣломъ полѣ. Къ этому надо еще прибавить, что цвѣта гербовъ далеко не были обязательны для цвѣтовъ знаменъ и флаговъ, какъ у частныхъ лицъ, .такъ и у оффиціальныхъ, или у государствъ Въ общемъ же, черный цвѣтъ на Руси всегда показывалъ или трауръ, или смиреніе, печаль и горе и, наконецъ, отрѣшеніе отъ мірской суеты, почему не только у насъ, но почти во всемъ христіанскомъ мірѣ, черный цвѣтъ -- цвѣтъ монашества, схимы. Въ отношеніе фольклора мы видимъ на Руси черный цвѣтъ въ костюмахъ, преимущественно женскихъ, лишь въ немногихъ мѣстностяхъ и то почти всегда какъ равноправный синему или его почему-либо замѣняющимъ. Тоже и въ шитьѣ русскомъ, черныя нитки лишь замѣняютъ синія, но никогда не преобладаютъ въ сочетаніи съ другими цвѣтами, что, однако, замѣтно по отношенію къ цвѣтамъ красному и синему, не говоря уже про бѣлый.

Еще менѣе видимъ мы въ исторіи русской жизни желтый цвѣтъ и то только, когда онъ символизируетъ золото. Примѣръ особеннаго, какъ будто, значенія золота, кромѣ общаго его значенія, какъ и повсюду, какъ самаго дорогого металла, можно, пожалуй, видѣть въ одномъ лишь единственномъ примѣрѣ -- въ клятвѣ воиновъ Святослава 972 г. -- "и да будемъ золоти, яко золото и своимъ оружьемъ исѣчены будемъ". Что обозначала эта клятва -- вопросъ, не разрѣшенный до сихъ поръ, тѣмъ болѣе, что нѣкоторые списки даютъ "и будемъ колоти, яко золото". Видятъ здѣсь и отраженіе одного скандинавскаго преданія, но скорѣе тутъ смыслъ иной и, во всякомъ случаѣ, не государственнаго значенія. На Руси золото никогда не было главнымъ металломъ; она выросла на серебрѣ и потому золото, кромѣ общечеловѣческаго значенія, какъ самаго богатаго и дорогого металла, иного на Руси не имѣло. Что же касается до чернаго воска въ печатяхъ, то это былъ тоже общеупотребительный въ исторіи вообще составъ воска съ сажею, такъ какъ онъ отъ этого былъ мягче и оттискъ на немъ былъ замѣтнѣе и рельефнѣе, чѣмъ на бѣломъ или желтомъ.

Единственный изъ цвѣтовъ этого теченія, который дѣйствительно на Руси былъ и, любимымъ и отличительнымъ -- б ѣ л ы й, но при объясненіи его отъ цвѣта одѣянія св. Георгія Побѣдоносца онъ не можетъ быть принятъ. У св. Георгія ризы бѣлыя были общесвятительскія, а не ему лично принадлежащія, и самъ онь, хотя и былъ однимъ изъ наиболѣе чтимыхъ святыхъ на Руси, но сталъ однимъ изъ патроновъ ея довольно поздно, -- уже въ Московскомъ Государствѣ, тогда какъ бѣлый цвѣтъ вообще издавна былъ въ особомъ почетѣ на Руси.

Такимъ образомъ, изъ всего сказаннаго, пока можно, мнѣ кажется, сдѣлать выводъ, что комбинація черно-желто-бѣлая не находитъ себѣ достаточно подтвержденій въ исторіи жизни и духа русскаго народа, не даетъ намъ никакой общегосударственной символизаціи и потому должна быть отвергнута.

Къ совершенно инымъ результатамъ приводитъ разсмотрѣніе комбинаціи цвѣтовъ -- краснаго, синяго и бѣлаго.

Изъ этихъ цвѣтовъ -- красный, по истинѣ, можетъ назваться народнымъ, русскимъ цвѣтомъ. Съ самаго перваго появленія въ исторіи нашихъ предковъ и вплоть до нашихъ дней, онъ всегда былъ наиболѣе любимымъ, наиболѣе характернымъ для Руси цвѣтомъ. Въ языкѣ онъ не только имѣетъ цѣлый рядъ синонимовъ -- чермный, червленый, червчатый и т. д., не только массу другихъ оттѣнковъ, но еще обозначаетъ и прекрасный, красивѣйшій, торжественный, парадный. Стоитъ только вспомнить -- красная дѣвица, красное крыльцо, красный уголъ -- подъ образами, красный звонъ -- самый торжественный, въ отличіе отъ малиноваго -- особо музыкальнаго и др., чтобы видѣть его особое значеніе въ русскомъ языкѣ, созданное, конечно, особой любовью къ нему. "Коль красна милость въ врѣмя скръби". (Пан. Ант. XI в.), "Просвѣти очи мои, Христе Боже, и далъ ми еси свѣтъ твой красъный" (Поуч. Влад. Мон.)* "Оумалѣша красъная земли", т.-е. плоды (Гр. Нак. XI в.) и масса другихъ подобныхъ, доходящихъ до сравненія съ солнцемъ, -- солнцеобразная -- "краснолица я", найдемъ мы въ древней письменности. Въ исторіи мы видимъ уже въ древнѣйшую эпоху червленые щиты, какъ отличительный признакъ нашихъ первыхъ воиновъ; въ Словѣ о Полку Игоревѣ -- эти же щиты вездѣ на первомъ планѣ и кромѣ того, у князя Игоря былъ "чрьленъ стягъ, бѣла хорогвь, чрьлена чолка, сребрено стружіе храброму Святославичу "При Грозномъ, при которомъ, какъ раньше я говорилъ, закончился первый актъ окончательнаго единенія Руси на древней основѣ, его главное знамя, поднятое противъ враговъ креста -- Казанскаго царства, въ 1552 г. было красное, "а то... знамя писано по камкѣ лудатной червчатой" [Д. Я. Самоквасовъ. Къ вопросу о государственныхъ цвѣтахъ древней Россіи. М. 1910 стр. 6 -- 7]. Это знамя имѣло такое значеніе, такъ осторожно и бережно хранилось, что даже въ концѣ XVII в. оно было дано кн. В. В. Голицыну для возбуждавшаго большія надежды злополучнаго Крымскаго похода 1687 года, -- "ихъ великихъ государей полковое большое знамя... съ которымъ прадѣдъ ихъ государей блажеиныя памяти великій государь, царь и великій князь Іоаннъ Васильевичъ всея Русіи ходилъ и взялъ Казанское царство"; оно же было опять дано въ 1701 г. гр. Б. П. Шереметеву, главнокомандующему въ Свейскомъ походѣ. Въ настоящее время оно хранится въ Оружейной палатѣ и если даже это лишь копія XVII в., какъ предполагаютъ, все же оно даетъ намъ самое главное -- цвѣтъ красный. Въ той же Палатѣ есть и другое, уже подлинное знамя, имѣющее первенствующее во всей русской исторіи значеніе, знамя чисто русское, народное, знамя кн. Д. М. Пожарскаго, подъ сѣнью котораго онъ велъ нижегородское ополченіе на освобожденіе Москвы и всего царства русскаго отъ иноземнаго владычества. И оно тоже красное. Затѣмъ, два главнѣйшихъ знамени царя Михаила Ѳеодоровича, знамя перваго стрѣлецкаго полка и др. -- всѣ они красныя или червчатыя, или малиновыя. Въ вопросѣ фольклора -- любимѣйшій великорусскій цвѣтъ -- красный; чуть не вся деревянная посуда, украшенія домовъ и полатей, женскіе костюмы, праздничные мужскія рубашки, дѣвичьи уборы и ленты, шитье -- все основано на красномъ цвѣтѣ, или прямо красное. И многое еще можно было бы сказать въ пользу краснаго цвѣта на Руси, хотя бы то, что въ народѣ всѣ дѣвушки вѣнчаются въ красномъ и съ краснымъ платкомъ на головѣ.

Синій цвѣтъ, съ его разными оттѣнками -- голубой, лазоревый и др., также имѣлъ большое распространеніе въ древней Руси. Такъ, напримѣръ, одѣяніе Спасителя, Божіей Матери и многихъ особо чтимыхъ священныхъ и святыхъ лицъ, всегда сочеталось изъ синяго и краснаго цвѣтовъ -- и Михаилъ Архангелъ, покровитель Кіева, и св. Александръ Невскій, а часто и св. Георгій -- почти всегда одѣты въ ризы этихъ двухъ цвѣтовъ. Я уже не говорю о значеніи синяго или голубого цвѣта, какъ цвѣта небеснаго -- въ области религіозной его и безъ того очень часто встрѣчаемъ на первенствующемъ мѣстѣ. Въ обстановкѣ жизни русскаго человѣка мы видимъ ценину -- голубую или синюю поливу въ кафляхъ, фаянсовыхъ и фарфоровыхъ сосудахъ и т. и. А ценина эта является спеціально русскимъ характернымъ производствомъ и цвѣтомъ. Въ области другого спеціальнаго русскаго производства, дорогого и изящнаго -- финифти, мы видимъ преобладающій цвѣтъ синій. Въ послѣднихъ раскопкахъ въ Кіевѣ найдена была эта финифть и приспособленія для ея производства XI -- ХІІ в. Съ начала своего расцвѣта, при Іоаннѣ Грозномъ, финифть -- голубого и бѣлаго цвѣтовъ и первый изъ нихъ не только проходитъ на первомъ планѣ чрезъ всю исторію русскаго финифтянаго дѣла -- и при царѣ Михаилѣ Ѳеодоровичѣ, когда лучшіе ювелиры были нѣмцы и потомъ, когда ихъ замѣнили русскіе мастера, и при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ, когда ему главнымъ соперникомъ явился, такъ полюбившійся царю, цареградскій, т.-е. восточный, зеленый цвѣтъ, и при царѣ Ѳеодорѣ Алексѣевичѣ, возстановившемъ голубую и бѣлую финифть, но даже въ XVIII ст., когда, разгромленное Петромъ, русское изящное искусство немного было ожило при Елисаветѣ Петровнѣ. Возродившаяся при ней финифть, или лучше, уже эмаль, опять была двухъ цвѣтовъ -- синяго и бѣлаго. Въ пародѣ мы видимъ въ женскихъ костюмахъ, правда, въ болѣе въ южныхъ областяхъ, преобладающимъ синій цвѣтъ и для сарафановъ и для паневъ; также въ шитьѣ, какъ я уже отмѣтилъ раньше, преобладаетъ сочетаніе синяго и краснаго передъ другими. Въ Малороссіи же, въ особенности въ эпоху казачества и запорожцевъ, любимымъ и болѣе важнымъ цвѣтомъ костюмовъ былъ синій -- и жупаны, и казакины, и женскія платья, запаски, керсеты, и дѣвичьи плахты. Верхъ на казацкихъ шапкахъ также преимущественно былъ синій. Отголосокъ или пережисъ особаго значенія въ южной Россіи синяго цвѣта мы видимъ въ костюмѣ и обмундированіи Донскихъ казаковъ. Въ общемъ, надо признать за синимъ цвѣтомъ серьезное значеніе въ исторіи русской жизни, находящее себѣ историческое объясненіе.

О бѣломъ цвѣтѣ говорить почти не приходится, настолько роль его очевидна въ русской исторіи, въ особенности въ религіозной области. Являясь цвѣтомъ "Духа Свята", знаменуя собою святительскія ризы, чистоту душевную и тѣлесную, ангельскій чинъ, онъ не могъ не быть особымъ цвѣтомъ на Руси въ войнѣ ли, или идя на казнь, или просто умирая, русскіе надѣвали не только все чистое, но именно бѣлое. Причастницы -- дѣвушки шли къ причастію въ бѣломъ -- Христовы невѣсты. Особое значеніе при постройкѣ церквей имѣлъ бѣлый камень и не потому только, что онъ былъ довольно рѣдокъ, но главнымъ образомъ за его натуральный цвѣтъ. Кирпичныя церкви бѣлились обязательно и раскраска ихъ -- явленіе уже прозднѣйшее, занесенное опять таки извнѣ. Шитье бѣлымъ но бѣлому было самое излюбленное и т. д. Этнографически мы видимъ бѣлый цвѣтъ въ мужскихъ и женскихъ костюмахъ въ Бѣлоруссіи. Такимъ образомъ и этотъ цвѣтъ въ исторіи Руси имѣетъ особое значеніе.

Но есть и сочетаніе этихъ трехъ цвѣтовъ задолго до Петра. Въ ювелирномъ дѣлѣ, въ дѣлѣ украшенія драгоцѣнными камнями самыхъ дорогихъ предметовъ, мы видимъ на первомъ мѣстѣ красные камни -- рубины, красные яхонты, лалы, альмандины, гіацинты и т. п., синіе -- сапфиры и синіе яхонты и алмазы, т.-е. бѣлые. И это сочетаніе проходитъ черезъ всю старую Русь, до ея уничтоженія Петромъ. Чрезвычайно важно въ этомъ случаѣ знамя, "великій стягъ", Іоанна Грознаго 1560 г., на которомъ, по лазоревой тафтѣ былъ нашитъ темносиній кругъ, а на немъ изображенъ былъ Спаситель, въ бѣлыхъ ризахъ и на бѣломъ конѣ. Кругомъ небесное воинство, въ бѣлыхъ же ризахъ и на серебряныхъ коняхъ. Надпись у лика Спасителя очень важна для насъ: "И облачены въ ризы бѣлы, очервлены кровію" [Оружейная палата, X: 4061]. Это знамя даетъ намъ полную религіозную символику этихъ трехъ цвѣтовъ: красный -- кровь Господня, бѣлый -- святыя ризы, синій -- небеса. И на такой ихъ символикѣ можно было бы построить все религіозносимволическое значеніе и трехцвѣтнаго флага, при порядкѣ цвѣтовъ -- красный, бѣлый и синій, и такъ его строить. Но такое значеніе мало бы давало для государственнаго смысла его, какъ флага Государства Россійскаго, ибо оно знаменуетъ лишь общехристіанскій смыслъ этихъ цвѣтовъ, одинаковый для всѣхъ христіанскихъ государствъ. Между тѣмъ важно, чтобы символическое значеніе цвѣтовъ флага говорило бы о Россіи, объ ея исторіи, исторіи русскаго народа. И такое значеніе эти цвѣта намъ даютъ вполнѣ.

Вспоминая роль краснаго, синяго и бѣлаго цвѣтовъ въ исторіи русскаго народа, мы видимъ, что первый -- красный, принадлежалъ преимущественно Великороссамъ, второй -- синій -- Малороссамъ и послѣдній -- бѣлый -- Бѣлоруссамъ. Невольно напрашивается сопоставленіе съ главнѣйшим, послѣднимъ титуломъ царей русскихъ -- "всея Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи Самодержецъ". А если вспомнить "откуду изыде русская земля", то увидимъ, что первый центръ ея былъ Новгородъ, т.-е. Великороссія, второй -- Кіевъ. -- Малороссія, и третій -- Смоленскъ -- Бѣлоруссія, и на этихъ трехъ точкахъ опоры и создалась руская земля, русское, т.-е. славяно-русское государство. Итакъ, эти три цвѣта, въ порядкѣ -- красный, синій, бѣлый, -- разскажутъ намъ всю нашу исторію, покажутъ намъ корень земли русской, ея увѣнчан-ную вершину, ея православіе.


Таковъ долженъ быть, по моему, нашъ національный флагъ, истинный нашъ arme раrlante.


Теперь возникаетъ другой вопросъ. Если признать за русскій государственный флагъ сочетаніе этихъ трехъ цвѣтовъ, то какого типа можно было бы проектировать наше Государственное знамя, примѣнительно и къ этому флагу и къ различнымъ главнѣйшимъ символамъ и эмблемамъ русской исторіи? Позволю себѣ предложить слѣдующій проектъ:


1. Русское Государственное знамя должно непремѣнно имѣть въ основѣ этот же трехцвѣтный флагъ.


2. Съ одной стороны его, на красно-сине-бѣлыя полосы долженъ быть нашитъ двуглавый орелъ, какъ принятый и уже обычный и традиціонный гербъ Россійскій. Появившись у насъ въ эпоху паденія Византіи, -- этого древнѣйшаго оплота христіанства и православія, имѣвшаго такого же орла и заключающій въ себѣ идею наслѣдованія Россіей христіанскихъ завѣтовъ Византіи, онъ не можетъ быть отринутъ. Но типъ его долженъ быть архаичнымъ, тѣмъ, какимъ онъ впервые появляется у насъ на печати 1497 г. Мало того, какъ появившійся въ Россіи еще раньше этого, на монетахъ Золотой Орды, онъ можетъ также знаменовать собою и моментъ освобожденія отъ долговременнаго и тяжелаго ига и полное подчиненіе себѣ этого, нѣкогда громаднаго и могущественнаго, царства, владѣвшаго всей Восточной Россіей, Поволжьемъ, Кавказомъ, Крымомъ и отчасти Литвой. Въ его двуглавости можно видѣть теперь и дѣленіе нашего государства на Европейскую и Азіатскую Россію, крупнѣйшее дѣленіе, какое только можно сдѣлать. Цвѣтъ его можетъ остаться чернымъ, ибо этотъ цвѣтъ присущъ живымъ существамъ, а въ геральдикѣ фигурамъ изъ живыхъ существъ придавался обыкновенно натуральный ихъ цвѣтъ. Но, если держаться ближе къ геральдикѣ, то можно было бы сдѣлать его золотымъ, т.-е. желтымъ. Слѣдовало бы между головами его помѣстить восьмиконечный крестъ, какъ мы это часто видимъ на памятникахъ ХVII в. Онъ придавалъ бы особое значеніе его происхожденію, въ примѣненіи къ православной Руси. Коронъ надъ головами орла надо бы оставить три, но типъ ихъ взять другой, а не теперешній. Но. какой же именно? Если мы теперь попробуемъ слегка взглянуть на исторію властелинскаго головного украшенія въ исторіи Руси, то увидимъ, тамъ три ихъ тина. Древрѣйшій -- колпакъ, шапка; ее мы видимъ въ Изборникѣ Святослава 1073 г. на головѣ у князя, на фрескахъ Кіево-Софійскаго собора, на иконѣ Ярослава, въ Codex Gertrudiana у Ярополка-Петра (уже имѣющей болѣе сложный видъ), на портретѣ Василія Іоанновича и др., затѣмъ ту же шапку, но характера, такъ называемой Мономаховой, у царя Михаила Ѳеодоровича и его преемниковъ, до Петра включительно. Послѣ него этотъ типъ исчезаетъ. Второй типъ -- зубчатая корона, принадлежитъ, главнымъ образомъ, XVI ст. и видна у Іоанна Грознаго въ Царственной Книгѣ, а также на нѣкоторыхъ монетахъ (Тверскихъ) того же времени. Третій типъ -- современный, появляется впервые на головѣ Екатерины I, когда Петръ короновалъ ее и, будучи въ сущности, женской короной, утверждается, благодаря царствованію въ XVIII в. преимущественно императрицъ, навсегда. Отсюда несомнѣнно, что короны надъ орломъ должны быть типа шапки -- или Мономаховой, или царя Михаила Ѳеодоровича. И эта замѣна тѣмъ болѣе имѣла бы свой raison d'etre, что три короны надъ орломъ, согласно показаніямъ документовъ XVII в., обозначали царства -- Сибирское, Казанское и Астраханское. Теперь такое ихъ значеніе уже не можетъ имѣть той важности, какъ въ XVII в. Для средней короны подходила бы шапка Мономаха, символизируя Великую Россію (Великороссію), для двухъ другихъ всего лучше подошли бы шапки царей Іоанна и Петра Алексѣевичей, ибо окончательное, письменное, подтвержденіе возвращенія Россіи навсегда Кіева и Смоленска состоялось при заключеніи вѣчнаго мира съ Польшей въ 1685 году, при этихъ царяхъ.


3. На другой сторонѣ, на тѣхъ же полосахъ, лучше всего было бы изобразить св. Георгія Побѣдоносца, какъ патрона Ярослава Мудраго, во св. крещеніи Георгія, который первый собралъ во едино древнюю Русь и, вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ патрона Москвы, закончившей собираніе Руси и основавшей Россійское государство.


4. Навершье -- восьмиконечный, древній русскій крестъ.


5. Древко хорошо бы сдѣлать двуцвѣтное, въ шашку -- чернаго и золотого цвѣтовъ, равно какъ и ручки его. Эти цвѣта, будучи цвѣтами Императорскаго штандарта, лучше всего выражали бы поддержку и укрѣпленіе русскаго знамени. Яблоко подъ навершьемъ -- серебряное.


6. Ниже навершья можно пустить ленты съ оффиціальными датами, прибавивъ еще нѣкоторыя. Такимъ образомъ даты эти могутъ быть: 862 г. -- начало исторіи Россіи, 988 г. -- крещеніе Руси, 1036 г. -- первое ея единеніе, 1497 г. -- -принятіе двуглаваго орла для герба, 1547 г. -- второе объединеніе Руси и титулъ "Царя всея Русіи", 1653 -- 4 г. и 1656 г. -- окончательное объединеніе Руси на исторической основѣ и титулъ,, Царя всея великія и малыя", а затѣмъ "и бѣлыя Россіи" и 1721 г. -- принятіе титула Императора.

Такое знамя дѣйствительно должно было бы быть установлено разъ навсегда, а не мѣняться при каждомъ новомъ царствованіи. Только будучи постояннымъ, оно и можетъ всегда олицетворять свое государство.

Наконецъ, знамя должно быть легкое, шелковое, ибо всѣ паши древнія царскія знамена были тафтяныя или изъ камки. Будучи таковымъ, оно дѣйствительно могло бы развѣваться по воздуху, являя всѣмъ свои эмблемы. Парчевое же, какъ теперь, тяжелое, всегда находится въ складкахъ. Чтобы показать свои эмблемы, оно должно быть каждый разъ наклоняемо, а наклонъ Государственнаго знамени дѣйствіе слишкомъ важное, чтобы можно было примѣнять его какъ попало.


В. Трутовскій. Хранитель Оружейной Палаты.