# Конфликт на Балканском полуострове

Аноним Турецкая_литература

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 10.

Заграничная хроника.

I. Общественная жизнь


## Конфликт на Балканском полуострове


За истекший месяц взоры всей Европы и заботы ее политических руководителей были обращены главным образом в сторону Балканского полуострова и разыгрывающихся там событий. Вооруженные восстания, ряд кровавых сцен и избиений, постоянные столкновения пограниченных отрядов, бурные народные митинги с требованием войны и наконец мобилизация турецкой армии -- с одной стороны, и болгарской, сербской и греческой -- с другой -- вот картина тревожной жизни Балканских стран за последнее время. Быть может, эти сцены только преддверие более драматических событий, и через какую-нибудь неделю Европа будет свидетельницей войны Турции с -коалицией всех христианских государств Балканского полуострова. Будущее произнесет свое решительное слово в этом последнем, вероятно, эпизоде вековой борьбы славянских народов с их поработительницей, а в настоящее время остается только остановиться на главнейших моментах, предшествовавших наступлению острого кризиса на Балканах.

На Балканском полуострове уже давно накопилось немало горючего материала, который готов был вспыхнуть каждую минуту и разгореться в грандиозное пожарище; взаимоотношения балканских племен составляли постоянную угрозу для спокойствия и мира Европы. Славянские государства полуострова не могли и не могут не принимать живейшего участия в судьбе своих единоплеменников, остающихся под властью Турции; последние, в свою очередь, чувствуют естественное тяготение к своим более счастливым сородичам, живущим нормальною жизнью самостоятельных стран. Не считаясь с этим, турецкое правительство упорно не желает пойти на по какие-нибудь мероприятия, могущие улучшить положение его славянских подданных, да и неспособно разрешить этот действительно тяжелый вопрос, трудность которого еще увеличивается от острого соперничество между собою отдельных славянских национальностей. Все это и служило до сих пор к поддержанию постоянной смуты в областях Турции с христианским населением, и особенно -- в Македонии, являющейся главным полем столкновения враждующих сторон. Македонская смута обратилась в сложный, затяжной процесс, который, рано или поздно, должен разрешиться новым расчленением государства "больного человека" и сокращением его владений в Европе.

В развитии этого процесса произошла было одно время задержка, вызванная государственным переворотом в Турции, совершившимся под знаменем младотурецкого движения. Успех младотурок, выставленная ими программа обновления государственного организма и поддержка, которую они встретили со стороны некоторых европейских держав, -- все это давало основание предполагать, что правительственная власть в Турции, с переходом ее в более крепкие и умелые руки, найдет в себе силы поддержать дряхлеющее здание Оттоманской Империи. Казалось, вдохновителям нового турецкого строя легче будет приблизиться и к разумному разрешению терзающих страну острых племенных распрей. Однако события последнего времени вновь неблагоприятно сложились для Турции и отняли всякия надежды на мирное течение дел на Балканском полуострове. Итальянская война ослабила государство и подчеркнула его бессилие в борьбе с европейско-вооруженным противником; младотурецкий режим оказался неспособным ни обеспечить стране хорошую внешнюю политику, не залечить ее внутренние язвы; партии "Прогресс и Единение" пришлось выпустить политическую власть из своих рук. Внешния затруднения и внутренния неурядицы Турции могли только содействовать оживлению славянских надежд и славянского движения в пограничных областях, но они встретили со стороны озлобленных неудачами турок жестокий отпор и целый ряд случаев зверской расправы над безоружным христианским населением. В результате Турции и пришлось считаться с взрывом народного негодования во всех славянских государствах полуострова, позабывших, хотя бы временно, о своих взаимных распрях и соединившихся для борьбы с общим врагом.

Тяжесть Балканской смуты усугубляется для турецкого правительства необходимостью бороться еще с албанским восстанием, тоже тянущимся с некоторыми перерывами уже несколько лет. Во времена владычества Абдул-Гамида албанцы занимали явно привилегированное положение среди племен Оттоманской Империи. Бывший султан не без основания смотрел на этот полудикий народ, как на прочный оплот для его трона в борьбе с революционными побуждениями турецких славян. Утверждение у власти младотурок положило конец этой благополучной эре Албании; вожди младотурецкой партии усвоили себе по отношению к албанцам иную политику, целью которой было укрепить авторитет константинопольского правительства в Албании и уравнять положение этой страны в ряду других областей Турции. Следствием такой политики, встретившей вооруженный отпор албанских племен во имя их прежних привиллегий, и явилось обращение Албании в "страну вечного восстания". Албанцы то спускаются с своих возвышенностей в соседние долины, где живет смешанное турецко-славяно-греческое население, производят всякия насилия над мирными жителями и вступают, нередко успешно, в борьбу с регулярными войсками, то удаляются опять в родные горы, где чувствуют себя недосягаемыми для турецкой власти. Нынешнее правительство Мухтара-паши, желая покончить с албанским вопросом, пошло наконец на уступки и удовлетворило полностью требования албанцев, сводившияся главным образом к невмешательству Высокой Порты в их внутренние дела. И что же? В средине сентября телеграф снова принес известия, что албанское племя малиссоров опять подняло оружие восстания, и несколько пограничных городов, как Тузи и Мати, уже осаждены албанцами; опасность угрожает даже таким крупным пунктам, как Скутари и Дураццо. И вновь турецкому правительству пришлось двинуть крупные военные силы для защиты пограничных областей. Чем же объясняется это новое выступление на сцену албанцев уже после того, как Порта удовлетворила их желания, и притом в такой критический для Турции момент Балканской смуты? Неизвестно! Задаваясь этим вопросом, французские газеты отмечают только одну любопытную подробность: недавно пришедшийся день рождения императора Франца-Иосифа торжественно, справлялся во многих местах Албании, как национальный праздник, и дома австро-венгерских консулов служили здесь предметом явно демонстративных оваций...

С делами Албании тесно связаны интересы пограничной ей Черногории, и албанская неурядица непосредственно влечет за собою обострение отношений черногорцев с турецким правительством. Славянское население той полосы, которая служит ареной албанского восстания, состоит из сербов и сербов черногорского племени. Это население страдает от насилий албанцев и разоряется смутой, не дающей ему заниматься обычным трудом. Но еще больше оно терпит, пожалуй, со стороны турецких войск, охотно вымещающих на славян свою злобу за трудности албанских походов. И вот ежегодно поселяне бегут с насиженных мест и ищут спасения в родственной им Черногории, которая не может отказать в приюте своим единокровным братьям. Это вынужденное гостеприимство разоренным беглецам из Турции, продолжающееся уже целый ряд лет, ложится тяжелым бременем на стесненном и без того экономическом положении бедной Черногории; к тому же почти у каждого черногорца оказываются теперь среди беглецов родственники или знакомые, пострадавшие от турецких зверств. Легко себе представить, какие чувства накопляются против Турции в душе черногорцев, не забывших еще и старых своих счетов с вековым врагом. Они убеждены, что только война может дать выход из этого напряженного положения, они ждут с нетерпением этой войны, рассчитывая, что в случае успеха Черногория присоединит к себе населенные ее собратьями области северной Албании и добьется расширения своей прибрежной полосы по Адриатическому морю, жизненно необходимому для экономического подъема страны. Вполне понятны в таких условиях слова короля Николая одному из газетных корреспондентов о том, что, не будь он королем, он первый встал бы во главе какой-нибудь из черногорских чет и пошел сражаться с турками, и только государственная необходимость побуждает его, следуя советам великих держав, удерживать своих подданных и самому оставаться на месте. Конечно, в случае открытия военных действий другими балканскими государствами, Черногория не останется спокойной зрительницей событий, и Турции придется считаться и с ней в числе своих врагов. Каждый черногорец -- отличный воин уже по своей природе, а за последнее время Черногорское правительство успело образовать у себя вполне регулярную армию, представляющую собой серьезную военную силу.

Положение Сербии в Балканской смуте является особенно осложненным. Подобно другим балканским государствам, и она заинтересована в судьбе своих единомышленников, живущих еще под турецким владычеством, и болеет душой за участь сербского населения в Македонии, Старой Сербии и так называемом Коссовском вилайете. Но, кроме того, ей же приходится нести на своих плечах и всю тяжесть борьбы балканского славянства с другим врагом, более грозным, чем турки. Сербия и родственные ей по населению турецкие области лежат на пути поступательного движения на Восток Австро-Венгерской монархии и находятся непосредственно в сфере ее влияния. Географическое положение Сербии ставит ее в исключительную экономическую зависимость от Австрии, а тяжесть австрийского натиска сербам еще недавно пришлось испытать на себе в памятном деле аннексии Боснии и Герцеговины. При таких условиях с судьбами сербских областей Турции для Сербии, действительно, связывается и вопрос о собственном ее будущем, как самостоятельного государства. Допустить ослабление славянского элемента в этих областях, умалить свою связь с ними -- значит заведомо пойти на то, что исконные сербския земли рано или поздно попадут в немецкие руки, и тогда от независимости Сербии, чуть не со всех сторон окруженной австрийскими владениями, останется очень немного. Напротив того, в слиянии с этими землями Сербия видит для себя залог лучшего политического будущего и реванш за удар, нанесенный славянскому делу аннексией Боснии и Герцеговины. Обострение турецко-славянской распри в Македонии встретило поэтому живейший отклик в пределах Сербии и необыкновенное народное возбуждение. Целый ряд митингов в Белграде и других пунктах предъявил правительству страны требования об энергичном вооруженном заступничестве за сербские интересы в Турции. Ответом турецкого правительства была задержка в Салониках ряда транспортов с военными грузам, предназначавшимися для сербской армии; в свою очередь Сербия поспешила запретить провоз через свои пределы оружие и боевых припасов, в массе выписываемых Турцией из Германии и Австрии для надобностей Триполитанской войны. События эти непосредственно предшествовали обоюдной мобилизации армий обоих государств.

Болгария занимает бесспорно первое место в ряду славянских государств Балканского полуострова и по величине территорий, и по численности своей армии; ей естественно принадлежит и виднейшая рол в происходящем на наших глазах столкновении турок с их христианскими соседями. Большая часть славянского населения Македонии -- болгарского происхождения, тяготеет к Болгарии и видит в ней свою естественную покровительницу. Македонский вопрос всего больше затрагивает интересы Болгарии и уж целые годы служит поводом для обостренных отношений между нею и Турцией. Избавить македонских славян от турецкого ига и тем закончить великое дело освобождения, оставшееся незавершенным на Балканах в 1878 году -- заветная мечта всякого болгарского патриота. В свою очередь Турция издавна обвиняет Болгарию в неофициальной или, вернее, полуофициальной помощи македонским революционерам. В этом году открытый конфликт между обоими государствами начался еще летом со времени погромов и резни, учиненных мусульманами при явном попустительстве турецких властей над христианским населением македонских городов Иштиба и Коштани. Эти погромы, сопровождавшиеся массовым бегством македонских крестьян в пределы Болгарии, вызвали, правда, официальное расследование со стороны турецкого правительства, но, как всегда бывает в таких случаях, виноватых не оказалось. С тех пор воинственное возбуждение против турок, охватившее всю Болгарию, уже не покидало болгарского народа. Его правительство, руководимое таким испытанным дипломатом, как царь Фердинанд, и первым министром Гешовым, которому даже вменяется в вину его туркофильския симпатии, долго сдерживало, как могло, национальное возмущение болгар. Но и оно наконец было вынуждено обратиться к великим державам с меморандумом, в котором излагались необходимые, с болгарской тонки зрения, требования реформ для христианского населения Македонии, -- требования, заведомо неприемлемые для турок. Правда, в этом акте иностранная пресса хотела видеть лишь желание царя Фердинанда и его правительства просто дать выход оскорбленному чувству народа. Однако, самые искусные дипломатические шаги оказываются иногда бессильными под напором мощных народных течений. По-видимому, так суждено быть и в настоящем случае...

Наконец Греция ищет в развивающемся на Балканах общем столкновении случая покончить с вечным Критским вопросами. Присоединение Крита к греческому королевству задерживается только противодействием держав -- покровительниц, гарантировавших Турции сохранение ее верховных прав на этом острове. Между тем аннексия Крита составляет властное требование и самих критян, и всего населения Греции; невозможность добиться удовлетворения этого требования поддерживает здесь постоянное недовольство и внутреннюю смуту, тяжело, отражающуюся на политической жизни маленького королевства.

Острый кризис на Балканах не мог не вызвать энергичного вмешательства в Балканские дела европейской дипломатии. Не говоря о России, этой исконной покровительнице южного славянства, и Австро-Венгрии, владеющей уже двумя крупными областями полуострова, во всей Европе нет, кажется, ни одной державы, которая так или иначе, не была бы заинтересована в Балканском вопросе. Малейшее изменение сложившегося status quo на Балканах всегда может вызвать целый ряд неожиданностей и таких международных осложнений, последствия которых трудно себе и представить. Сознавая трудность локализировать всякий пожар на Балканах, дипломаты Европы поспешили принять меры к успокоению надвигавшегося кризиса. Первым выступил в этом вопросе австрийский министр иностранных дел граф Берхтольд с своим прославившимся предложением созыва европейской конференции по балканским делам с целью достичь "децентрализации управления в христианских, областях Турции". Однако, такое предложение, имевшее, очевидно, целью передать руководящую роль в решении Балканского вопроса в руки Австрии, не встретило сочувствия со стороны большинства держав и проекты графа Берхтольда в этом отношении потерпели неудачу. Однако, как думают некоторые заграничные органы печати, самое предложение австрийского министра и сделано было в расчете на то, чтобы в случае его неуспеха, у Австрии наперед были бы развязаны руки в Балканском вопросе и она могла начать действовать тут за собственный страх, считаясь только с личными интересами.

С своей стороны державы тройственного соглашения, и на первом плане -- Россия и Англия, также выступили в роли умиротворителей обострившегося положения на Балканах. Сделав целый ряд энергичных представлений правительству султана о необходимости немедленного введения давно обещанных в Македонии реформ, эти державы через своих посланников в Софии, Белграде и Цетинье, настойчиво внушали балканским правительствам советы благоразумия и воздержания от агрессивных шагов по отношению к Турции. По уверению иностранной прессы, Россия категорически заявила болгарским министрам, что она "находит настоящий момент решительно несвоевременным для разрешения оружием Македонского вопроса". Во всяком случае дипломатам Европы удалось несколько оттянуть начинавшуюся грозу; увенчаются ли их усилия полным успехом, -- покажут, конечно, дальнейшие события.

Серьезность положения, несомненно, хорошо сознается и в Турции. По крайней мере, следуя ли советам держав, или уступая силе обстоятельств, Оттоманское правительство сочло нужным объявить в начале сентября особую программу реформ, намеченных им для Македонии, Старой Сербии и других областей. Сущность объявленных реформ заключалась в распространении на славянские земли тех начал административной автономии, которые были недавно дарованы Албании. Однако, эта мера не произвела особенного впечатления. Обещания всевозможных реформ неоднократно уже давались Портою, систематически не выполнявшей своих обещаний ни во времена абсолютизма, ни при младотурецком режиме. Славяне не могут верить ни искренности турок, ни самой .возможности для Турции осуществить свои планы, требующие крушных средств и умелых администраторов, которых нет в ее распоряжении. Да и сама Турция, кажется, не возлагала особых надежд на миролюбивое разрешение конфликта.

Через каких-нибудь две недели, турецкое же правительство -- первое на Балканах -- объявило и мобилизацию своих войск. Намеренно ли ищет оно, как полагает часть иностранной прессы, вооруженного столкновения с балканскими государствами с тем, чтобы здесь найти себе реванш за неудачи в Триполи?

Едва ли. Ведь и в случае победоносной войны на Балканах Турция вряд .ли может рассчитывать на какие-нибудь новые приобретения.

Во всяком случае мобилизация турецкой армии стала совершившимся фактом. Ответом на нее немедленно же было объявление мобилизации в Болгарии, Сербии, Черногории и Греции, встреченное повсюду восторженным ликованием населения. Естественная развязка этого положения, вероятно, не заставит себя долго ждать. На чьей стороне окажется перевес в вооруженном споре? Силы противников приблизительно равны между собою. Считается, что Турция в состоянии выставить на Балканах до 400 тысяч войска. Той же численности или несколько большей достигают и соединенные армии ее противников. Однако в наличности у турок имеется в их европейских владениях не больше 180 тысяч человек. Между тем приведение армии на военное положение может затянуться надолго, чуть не на месячный срок, так как доставка войск из Малой Азии, где сосредоточены главные кадры запаса, затрудняется господством итальянского флота над Эгейским морем. Для балканских же государств, при небольших размерах их территорий, быстрая мобилизация их армий не представляет особых трудностей.

Правда, за спиною Болгарии, главной силы союза, стоит Румыния, с которой, по слухам, Турцией заключена специальная военная конвенция. Однако состоявшееся на днях пожалование Румынскому королю высокого звания генерал-фельдмаршала русской армии свидетельствует, казалось бы, что Румыния не двинет своих войск во вред славянским интересам...

Останавливаясь на вопросе, что же будет дальше, немецкая "Frankfurter Zeitung" говорит: "Война, наверное, окажется тяжелой, так как ни у одной из сторон нет явного перевеса в силах над другой, военные действия затянутся надолго и потребуют от воюющих огромных жертв. На серьезный успех войск коалиции трудно рассчитывать. Во всяком случае нельзя не сомневаться, что предстоящая война ограничится борьбой Болгарии и ее союзников -- с одной стороны, и Турции -- с другой. Едва ли Румыния останется спокойной, когда болгарские войска двинутся против турок. Но тогда и России, как бы мало ни сочувствовала она в этот момент войне на Балканах, трудно будет сохранить роль бесстрастного наблюдателя, оставаясь по той стороне Прута. Для Австрии же и по политическим, и по экономическим ее интересам очень важно иметь, как и теперь, в своей Боснийской области непосредственным соседом Турцию и не позволить сербам, захватив в свои руки Новобаварский Санджак и Старую Сербию, закрыть тем самым, сбыт австрийских продуктов к морю через Салоники. А раз в дело будут замешаны Россия и Австрия, то -- кто знает -- по какие судьбы могут ожидать любую из великих держав Западной Европы?"


-----------------------------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 10.