# Критические разборы "Дворянского гнезда" и "Накануне" И. С. Тургенева. Составил В. Зелинский

Иван Сергеевич Тургенев

Критическіе разборы "Дворянскаго гнѣзда" и "Наканунѣ" И. С. Тургенева. Составилъ В. Зелинскій. Москва, 1895 г. Ц. 75 к. Заглавіе нѣсколько неточно: можно подумать, что г. Зелинскій самъ "составилъ" эти разборы, а онъ ихъ только собралъ. Это все чужіе разборы и притомъ собранные безъ всякаго разбора. Просматривая эти отзывы, иной читатель, особенно юный и неопытный, можетъ подумать: за что прославились Добролюбовъ и Писаревъ, когда Невзоровъ говоритъ то же самое, что и они? Не позаимствовали ли эти критики у Невзорова и выдали чужое за свое? Эти сомнѣнія тѣмъ болѣе вѣроятны, что г. Зелинскій не отмѣчаетъ года, въ которомъ отпечатано, едва ли кому извѣстное, произведеніе г. Невзорова. А между тѣмъ г. Невзоровъ -- педагогъ, скромно не рѣшающійся смѣть свои сужденія имѣть и позаимствовавшій свои сужденія у извѣстныхъ критиковъ. Но г. Зелинскій почему-то этого не замѣчаетъ и ставитъ г. Невзорова рядомъ съ Добролюбовымъ и Писаревымъ.

Вы, напримѣръ, читаете на 59страницѣ мнѣніе Евстафьева, тоже, какъ и Невзоровъ, педагога, составителя руководства,-- о Лизѣ, героинѣ Дворянскаго гнѣзда, переворачиваете эту страницу и на слѣдующей, 60-й, къ удивленію своему, встрѣчаете буквально тѣ же самыя слова, но только подписанныя уже не Евстафьевымъ, а Де-Пуле. Если вы не близко знакомы съ исторіей нашей новѣйшей журналистики, вы, конечно, подумаете, что такъ какъ Де-Пуле цитируется послѣ Евстафьева, то, очевидно, Де-Пуле списалъ у послѣдняго и притомъ списалъ такъ недобросовѣстно, что даже не оговорился, что онъ повторяетъ Евстафьева, не сдѣлалъ ковычекъ, неблагодарный человѣкъ! А на самомъ-то дѣлѣ, Де-Пуле на много лѣтъ раньше писалъ, чѣмъ г. Евстафьевъ сталъ составлять свой учебникъ, списывая то тутъ, то тамъ у разныхъ авторовъ и выдавая эти списыванія за свое мнѣніе, до котораго онъ будто бы собственнымъ умомъ дошелъ. Для большей наглядности сдѣлаемъ небольшую выписку изъ отзывовъ г. Евстафьева и Де-Пуле. " Существо сосредоточенное, свѣтлое, отчасти восторженное, Лиза выросла подъ сильнымъ вліяніемъ своей няни" и т. д. Такъ говоритъ педагогъ г. Евстафьевъ на стр. 59. А вотъ слова Де-Пуле на стр. 60: "Существо сосредоточенное, свѣтлое, отчасти восторженное, она выросла подъ сильнымъ вліяніемъ своей няни" и проч. Такимъ образомъ во всей этой фразѣ г. Евстафьеву принадлежитъ только одно слово: Лиза, которымъ г. Евстафьевъ замѣнилъ поставленное у Де-Пуле мѣстоименіе она.

Въ другомъ мѣстѣ, напротивъ, у Де-Пуле стоитъ слово Лиза, а у г. Евстафьева -- она. "Послѣ тѣхъ нравственныхъ потрясеній, которыя переноситъ Лиза съ истиннымъ героизмомъ" и проч. Такъ говоритъ Де-Пуле. А г. Евстафьевъ: " Она переноситъ нравственныя потрясенія съ истиннымъ героизмомъ" и т. д.

Но г. Зелинскій не замѣчаетъ также сходства и считаетъ г. Евстафьева такимъ же правоспособнымъ критикомъ, какъ и Де-Пуле. И весь сборникъ г. Зелинскаго является не сборникомъ критическихъ статей, а собраніемъ обрывковъ изъ чужихъ произведеній, а также и контрафакцій, на которыя вообще очень падки наши составители руководствъ. Мало у г. Зелинскаго и чувства мѣры, и вообще умѣлости: изъ однихъ авторовъ онъ выписываетъ слишкомъ много, изъ другихъ -- слишкомъ мало, зачастую одни общія мѣста и недоконченныя сужденія. Онъ, видимо, особенно благоволитъ къ г. Юрію Николаеву и для нѣсколькихъ словъ его о романѣ Дворянское гнѣздо выписываетъ совсѣмъ ненужное въ такомъ сборникѣ (но не лишнее, быть-можетъ, въ цѣльной книгѣ г. Николаева) огромное отступленіе автора въ десятокъ страницъ о духѣ древней Руси, великомъ и свѣтломъ, и духѣ новой Россіи, никуда негодномъ сравнительно со стариной. Эти сужденія,-- и притомъ совсѣмъ неоригинальныя,-- ничего общаго не имѣютъ съ романомъ Тургенева. Но г. Зелинскій тщательно ихъ списалъ. Поощряетъ г. Зелинскій и Буренина; за то Оресту Миллеру и Аполлону Григорьеву онъ даетъ мало ходу, хотя Незеленову, много позаимствовавшему у обоихъ, отводится много мѣста. У Незеленова, вообще говоря, статьи на половину представляютъ собою заимствованія у извѣстныхъ славянофильскихъ критиковъ, а на половину -- прямо выдержки изъ романа и голое изложеніе его подробностей.

Иногда неумѣлость г. Зелинскаго доходитъ прямо до курьезности. Выбирая различныя характеристики отца Лаврецкаго, "составитель" чужихъ критикъ приводитъ и мнѣніе г. Венгерова, въ которомъ говорится совсѣмъ о другомъ, а не о Лаврецкомъ отцѣ, который только всуе упомянутъ по имени; именно, по мнѣнію г. Венгерова, отецъ Лаврецкаго "доказываетъ (Какъ доказываетъ? Кому доказываетъ? Гдѣ доказываетъ?), что одни и тѣ же условія всегда (?) влекутъ схожіе между собою результаты". И больше ничего.

Подъ рубрикой характеристикъ Инсарова г. Зелинскій считаетъ нужнымъ списать у г. Венгерова нѣсколько строкъ, вырванныхъ изъ книги этого автора совсѣмъ зря, представляющихъ собою возраженіе Добролюбову и, благодаря своей отрывочности, совсѣмъ не понятныхъ для читателя: "Мы полагаемъ,-- говоритъ г. Венгеровъ,-- что Добролюбовъ увлекся въ своемъ пессимизмѣ, стараясь доказать невозможность появленія Инсарова въ Россіи, идеальность его характера въ сравненіи съ русскими. Нѣтъ, скажемъ мы, Инсаровъ не болѣе, какъ очень порядочный человѣкъ! Противъ такого (какого?) опредѣленія мы не протестуемъ" и т. д. Какъ-то странно: выходитъ, будто г. Венгеровъ даетъ опредѣленіе и сейчасъ же заявляетъ, что онъ противъ этого самаго, своего собственнаго, то-есть, мнѣнія не желаетъ протестовать. Да кто же могъ бы его заподозрить въ такомъ, такъ сказать, самоубійственномъ намѣреніи?

Вообще говоря г. Зелинскій сообщитъ юнымъ читателямъ очень невыгодное представленіе о нашихъ критикахъ, выбирая изъ ихъ сочиненій несвязные, зачастую даже непонятные обрывки и помѣщая въ одинъ рядъ самостоятельныхъ писателей съ ихъ подражателями, даже не перелагателями и копировщиками,-- ничѣмъ не давая? при этомъ знать, кто самъ писалъ, а кто списывалъ и заимствовалъ.

Г. Зелинскому слѣдовало бы знать, что тому, кто желаетъ дѣлать выборъ между критиками, слѣдуетъ подходить къ своему дѣлу тоже съ критикой. Иначе получится винегретъ изъ безсвязныхъ, пестрыхъ отрывковъ чужихъ трудовъ, что и вышло въ данномъ случаѣ.


"Русская Мысль", кн.VII, 1896