# И. С. Тургенев

Николай Зин≈ко

## И. С. ТУРГЕНЕВЪ


(по В. Бѣлинскому)


## Очеркъ Николая Зин--ко.


Талантъ Тургенева имѣетъ много аналогіи съ талантомъ Луганскаго (Даля). У него нѣтъ таланта чистаго творчества, онъ не можетъ создавать характеровъ, ставить ихъ въ такія отношенія между собой, изъ какихъ образуются сами собой романы или повѣсти. Онъ можетъ изображать дѣйствительность, видѣнную и изученную имъ, если угодно -- творить, но изъ готоваго, даннаго дѣйствительностью матеріала. Это не простое списываніе съ дѣйствительности. она не дастъ автору идей, но наводитъ, наталкиваетъ, такъ сказать, на нихъ. Она перерабатываетъ взятое имъ готовое содержаніе по своему идеалу, и отъ этого у него выходитъ картина болѣе живая, говорящая и полная мысли, нежели дѣйствительный случай, подавшій ему поводъ написать эту картину: и для этого необходимъ въ извѣстной мѣрѣ поэтическій талантъ. Правда, иногда все умѣніе его заключается въ томъ, чтобы только вѣрно передать знакомое ему лицо или событіе, котораго онъ былъ свидѣтелемъ, потому что въ дѣйствительности бываютъ иногда явленія, которыя стоитъ только вѣрно переложить на бумагу, чтобы они имѣли всѣ признаки художественнаго вымысла. Но и для этого необходимъ талантъ, и таланты такого рода имѣютъ свои степени.

Въ обоихъ этихъ случаяхъ Тургеневъ обладаетъ весьма замѣчательнымъ талантомъ. Главная характеристическая черта его таланта заключается въ томъ, что ему едва ли бы удалось создать вѣрно такой характеръ, подобнаго которому онъ не встрѣчалъ въ дѣйствительности. Онъ всегда долженъ держаться почвы дѣйствительности. Для такого рода искусства ему даны отъ природы богаты я средства: даръ наблюдательности, способность вѣрно и быстро понять и оцѣнить всякое явленіе, инстинктомъ разгадать его причины и слѣдствія, и такимъ образомъ догадкой и соображеніемъ дополнить необходимый ему запасъ свѣдѣній, когда разспросы мало объясняютъ.

Первая изъ его поэмъ "Параша", была замѣчена публикой при ея появленіи но бойкому стиху, веселой ироніи, вѣрнымъ картинамъ русской природы, а главное -- но удачнымъ физіологическимъ очеркамъ помѣщичьяго быта въ подробностяхъ. По прочному успѣху поэмы помѣшало то, что авторъ, ниша ея, вовсе не думалъ о физіологическомъ очеркѣ, а хлопоталъ о поэмѣ въ томъ смыслѣ, въ какомъ у него нѣтъ самостоятельнаго таланта къ этому роду поэзіи. Оттого все лучшее въ ней проблеснуло какъ-то случайно, невзначай. Потомъ онъ написалъ поэму -- "Разговоръ": стихи въ ней звучные и сильные, много чувства, ума, мысли; но какъ эта мысль чужая, заимствованная, то на первый разъ поэма могла даже понравиться, но прочесть ее вторично уже не захочется. Въ третьей поэмѣ Тургенева, "Андрей", много хорошаго, потому что много вѣрныхъ очерковъ русскаго быта; но въ цѣломъ поэма опять не удалась, потому что это повѣсть любви, изображать которую не въ талантѣ автора. Письмо героини къ герою поэмы длинно и растянуто, въ немъ больше чувствительности, нежели паѳоса. Вообще въ этихъ опытахъ Тургенева былъ замѣтенъ талантъ, но какой-то нерѣшительный и не опредѣленный.

Стихъ обнаруживаетъ необыкновенный поэтическій талантъ; а вѣрная наблюдательность, глубокая мысль, выхваченная изъ тайника русской жизни, изящная и тонкая иронія, подъ которой скрывается столько чувства,-- все это показываетъ въ авторѣ, кромѣ дара творчества "сына нашего времени", носящаго въ груди своей всѣ скорби и вопросы его. Объ оригинальности мы не говоримъ: она то же, что талантъ -- по крайней мѣрѣ безъ нея нѣтъ таланта. Многіе найдутъ въ поэмѣ слѣды подражанія Пушкину и особенно Лермонтову: это неудивительно, ибо живая историческая послѣдовательность литературныхъ явленіи всегда смѣшивается толпой съ холодной и бездушной подражательностью. Но люди мыслящіе понимаютъ, что быть подъ неизбѣжнымъ вліяніемъ великихъ мастеровъ родной литературы, проявляя въ своихъ произведеніяхъ упроченное ими литературѣ и обществу, и рабски подражать -- совсѣмъ не одно и то же: первое есть доказательство таланта, жизненно развивающагося, второе -- безталантности. Можно поддѣлаться подъ стихъ и подъ манеру писателя, но не подъ духъ и натуру его, ибо можно цѣлый вѣкъ проживать съ чужими словами и чужими манерами, но отъ собственнаго духа и собственной натуры отречься нельзя, каковы бы они ни были -- велики или малы... Въ стихахъ Т. Л. столько жизни и поэзіи, въ созерцаніи его столько истины и вѣрности, что тутъ всякая мысль о подражательности нелѣпа. Вся поэма проникнута такимъ строгимъ единствомъ мысли, тона, колорита, такъ выдержана, что обличаетъ въ авторѣ не только творческій талантъ, но и зрѣлость и силу таланта, умѣющаго владѣть своимъ предметомъ. Вообще нельзя не замѣтить но случаю этой поэмы, какіе великіе успѣхи въ послѣднее время сдѣлали наша поэзія и наше общество; чтобъ убѣдиться въ этомъ, стоитъ только вспомнить о поэмахъ, являвшихся до "Цыганъ" Пушкина... Иронія и юморъ, овладѣвшіе современной поэзіей, всего лучше доказываютъ ея огромный успѣхъ: ибо отсутствіе ироніи и юмора всегда обличаетъ дѣтское состояніе литературы.

Дай Богъ, чтобы наша встрѣча съ талантомъ автора "Параши" не была также случайна, но превратилась въ знакомство продолжительное и прочное. Грустно было бы думать, что такой талантъ -- не болѣе, какъ вспышка юности, кипѣніе молодой крови, а не признакъ призванія, и можетъ обмануть возбужденныя имъ ожиданія и надежды, какъ обманула поэта героиня его поэмы.

"Параша" -- произведеніе, запечатлѣнное всей свѣжестью, всей яркостью и страстностью и вмѣстѣ съ тѣмъ всей неопредѣленностью перваго опыта.-- обратила на себя общее вниманіе тотчасъ но своемъ появленіи и удостоилось не только похвалы однихъ, но и брани другихъ журналовъ.-- брани, въ которой высказалась, подъ плоскими и неудачными остротами, худо скрытая досада... Сравнивая, Разговоръ" съ "Парашей", нельзя не видѣть, что въ первомъ поэтъ сдѣлалъ большой шагъ впередъ. Въ " Парашѣ" мысль похожа болѣе на намекъ, нежели на мысль, потому что поэтъ не могъ вполнѣ" совладать съ нею; въ "Разговорѣ" основная мысль съ выпуклой и яркой опредѣлительностью представляется уму читателя. И между тѣмъ эта мысль не высказана никакой сентенціей: она вся въ изложеніи содержанія, вся въ звучномъ, крѣпкомъ, сжатомъ и поэтическомъ стихѣ. Содержаніе поэмы просто до того,-- что рецензенту нечего* и пересказывать. Это -- разговори между старымъ отшельникомъ, который и на краю могилы все еще живетъ воспоминаніемъ о своей прошлой жизни, такъ полно, такъ могущественно прожитой, и молодымъ человѣкомъ, который вездѣ и во всемъ ищетъ жизни и нигдѣ, ни въ чемъ не находить ея, отравляемый, мучимый какимъ-то неопредѣленнымъ чувствомъ внутренней пустоты, та и на то недовольства собой и жизнью.

Пусть читатели сами прослѣдятъ, въ цѣлой поэмѣ, ея основную мысль: мы не считаемъ себя вправѣ отнимать у нихъ этого удовольствія выписками. Скажемъ только, что всякій, кто живетъ и, слѣдовательно, чувствуетъ себя постигнутымъ болѣзнью нашего вѣка "апатіей чувства и воли", при пожирающей дѣятельности мысли.-- всякій съ глубокими вниманіемъ прочтетъ прекрасный поэтическій "Разговоръ" Тургенева и, прочтя его, глубоко, глубоко задумается...

Стихотворный разсказъ -- "Помѣщикъ", не поэма, а "физіологическій очерки помѣщичьяго быта", шутка, если хотите, но эта шутка какъ-то вышла далеко лучше всѣхъ поэмъ автора. Бойкій эпиграмматическій стихъ, веселая иронія, вѣрность картинъ, вмѣстѣ съ этимъ выдержанность цѣлаго произведенія, отъ начала до конца,-- все показало, что Тургеневъ напалъ на истинный родъ своего таланта, взялся за свое, и что нѣтъ никакихъ причинъ оставлять ему вовсе стихи.

Маленькая пьеска -- "Хорь и Калинычъ" имѣла большой успѣхъ: въ ней авторъ зашелъ къ народу съ такой стороны, съ какой до него къ нему никто еще не заходилъ. Хорь съ его практическимъ смысломъ и практической натурой, съ его грубымъ, но крѣпкимъ и яснымъ умомъ, съ его глубокими презрѣніемъ къ "бабамъ" и сильной нелюбовью къ чистотѣ и опрятности -- типъ русскаго мужика, умѣвшаго создать себѣ значущее положеніе при обстоятельствахъ весьма неблагопріятныхъ. Но Калинычъ -- еще болѣе свѣжій и полный типъ русскаго мужика: это поэтическая натура въ простомъ народѣ. Съ какимъ участіемъ и добродушіемъ авторъ описываетъ намъ своихъ героевъ, какъ умѣетъ онъ заставить читателей полюбить ихъ отъ всей души! Всѣхъ "Разсказовъ Охотника" было напечатано прошлаго года въ "Современникѣ" семь. Въ нихъ авторъ знакомитъ своихъ читателей и съ разными сторонами провинціальнаго быта, съ людьми разныхъ состояній и званій. Не всѣ его разсказы одинаковаго достоинства: одни лучше, другіе слабѣе, но между ними нѣтъ ни одного, который бы чѣмъ-нибудь не быль интересенъ, занимателень и поучителенъ. "Хорь и Калинычъ" до сихъ поръ остается лучшимъ и изъ всѣхъ разсказовъ охотника; за нимъ -- "Бурмистръ", а послѣ него "Однодворецъ Овсянниковъ" и "Контора". Нельзя не пожелать чтобы Тургеневъ написалъ еще хоть цѣлые темы такихъ разсказовъ.

Разсказъ Тургенева -- "Петръ Петровичъ Каратаевъ", хотя и не принадлежитъ къ ряду "Разсказовъ Охотника", но это такой же мастерской физіологической очерки характера чисто русскаго, и при томи съ московскими оттѣнкомъ. Въ немъ талантъ автора выказался съ такой же полнотой, какъ и въ лучшихъ изъ "Разсказовъ Охотника".

Не можемъ не упомянуть о необыкновенномъ мастерствѣ Тургенева изображать картины русской природы. Онъ любитъ природу не какъ диллетантъ, а какъ артистъ, и потому никогда не старается изображать ее только въ поэтическихъ ея видахъ, но беретъ ее, какъ она ему представляется. Его картины всегда вѣрны, вы всегда узнаете въ нихъ нашу родную русскую природу...

Онъ пробовалъ себя и въ повѣсти; написалъ "Андрея Колосова", въ которомъ много прекрасныхъ очерковъ характеровъ и русской жизни, но, какъ повѣсть, въ цѣломъ это произведеніе до того странно, не доска: за но, неуклюже, что очень немногіе замѣтили, что въ ней было хорошаго. Замѣтно было, что Тургеневъ искалъ своей дороги и все еще не находить ея: потому что это не всегда и не всѣмъ легко и скоро удается. Изъ разсказа же въ прозѣ -- "Три Портрета" видно, что Тургеневъ и въ прозѣ нашелъ свою настоящую дорогу.

Тургеневъ началъ свое литературное поприще лирической поэзіей. Между его мелкими стихотвореніями есть пьесы три, четыре: очень недурныхъ, какъ напримѣръ, "Старый Помѣщикъ", "Баллада", "Ѳедя", "Человѣкъ, какихъ много"; но эти пьесы удались ему потому, что въ нихъ или вовсе нѣтъ лиризма, или что въ нихъ главное но лиризмъ, а намеки на русскую жизнь. Собственно же лирическія стихотворенія Тургенева показываютъ рѣшительное отсутствіе самостоятельнаго лирическаго таланта.

Крѣпкій, энергическій и простой стихъ, выработанный въ школѣ Лермонтова, и въ то же время стихъ роскошный и поэтическій, составляетъ не единственное достоинство произведеній Тургенева: въ нихъ всегда есть мысль, ознаменованная печатью дѣйствительности и современности и. какъ мысль даровитой натуры, всегда оригинальная. Поэтому отъ Тургенева многаго можно ожидать въ будущемъ.


Николай Зин--ко.


"Байкалъ", No 35, 1903