# Записки духа (Quasi una fantasia), Нежданчик, Первая муха. В. Л. Величко

Василий Львович Величко

Записки духа (Quasi una fantasia), Нежданчикъ, Первая муха. В. Л. Величко. Изданіе И. М. Ледерле и Ко. Спб., 1895 г. Цѣна 1 руб. Вечеромъ у одного скромнаго литератора въ очень небольшомъ кружкѣ "маленькій нервный человѣчекъ въ золотыхъ очкахъ" высказалъ, между прочимъ, такія мысли: "Чего ради мы собственно пишемъ? И всѣхъ боимся, всего боимся! И примутъ ли, и пропустятъ ли, и что критика?..." Какая ужь тутъ можетъ быть искренность? "У насъ, какъ у прежнихъ, дивидендовъ нѣтъ,-- ну, и маемся, дурѣемъ отъ будничныхъ заботъ... Борьба за существованіе -- не шутка! А тутъ и самолюбіе, и нервность, и пятое-десятое! Чтобы быть искреннимъ, нужно отрѣшиться отъ мелкихъ заботъ и страстишекъ. Чтобы сказать правду, настоящую правду, нужно, насколько возможно, забыть свое "я" или, вѣрнѣе, отойти отъ него, взглянуть на него и на окружающую жизнь со стороны, объективно, какъ взглянулъ бы безплотный духъ на..." И вотъ этотъ "маленькій нервный человѣчекъ" умеръ и передаетъ свои впечатлѣнія отъ момента смерти до окончанія своего погребенія. Умеръ онъ совсѣмъ по-настоящему. Все описанное видитъ и слышитъ его "духъ", отдѣленный или оторванный отъ бреннаго "футляра", какъ называетъ онъ свое безжизненное тѣло, вокругъ котораго происходитъ все то, что при подобныхъ обстоятельствахъ совершается въ большинствѣ случаевъ. Сразу, однако, "духъ" не можетъ отстать отъ привычекъ и взглядовъ, усвоенныхъ долгимъ пребываніемъ въ "футлярѣ". "Духъ" всѣмъ еще интересуется, не перестаетъ волноваться отношеніями къ нему родныхъ, знакомыхъ, сослуживцевъ, начальниковъ, въ особенности же -- любимой женщины, съ которою "нервный человѣчекъ" прожилъ нѣсколько лѣтъ безъ брака. "Объективность" или, вѣрнѣе, спокойствіе и невозмутимость приходятъ постепенно, по мѣрѣ того, какъ "духъ" освоивается съ своимъ новымъ "безфутлярнымъ" положеніемъ. Въ концѣ-концовъ, наступаетъ или должно наступить полное умиротвореніе и равнодушіе ко всему земному, пережитому на этомъ свѣтѣ. Совсѣмъ не новъ пріемъ повѣствованія "изъ-за гроба" о житейскихъ дѣлахъ въ томъ предположеніи, что при такой формѣ получается возможность "быть искреннимъ" и "сказать правду, настоящую правду". На самомъ же дѣлѣ и искренность, и "настоящая" правда quasi-духа оказываются непремѣнно субъективнымъ сочинительствомъ писателя, вынужденнаго считаться съ тѣмъ, "примутъ ли, пропустятъ ли и что скажетъ критика..." А для того, кто не имѣетъ "дивидендовъ", это дѣло весьма существенное, способное сильно повліять на изложеніе мыслей "духа", что и отразилось, конечно, на небольшомъ мемуарѣ d'autre-tombe "маленькаго нервнаго человѣчка". Мы думаемъ, что подобная форма лишь тѣмъ облегчаетъ задачу автора, что даетъ возможность повѣствующему "духу" безпрепятственно проникать въ дома и комнаты, недоступныя для обыкновеннаго живого человѣка, причемъ "духъ" видитъ и слышитъ многое скрытое отъ глазъ и ушей постороннихъ людей. Ничего особенно выдающагося повѣствующій "духъ" г. Величко не видалъ, не слыхалъ и не разсказалъ: все обошлось, по смерти маленькаго человѣчка, самымъ зауряднымъ образомъ,-- наслѣдники, братья и сестра, хватаются за наслѣдство, товарищи тянутся къ чиновничьему мѣсту, сдѣлавшемуся вакантнымъ, любимая и любящая женщина одна только сокрушается... да и то есть надежда, что и она утѣшится. Тѣмъ не менѣе, Записки духа читаются съ интересомъ, благодаря бойкости изложенія, живости изображенныхъ сценъ и остроумію повѣствователя, умѣющаго дать многому очень мѣткія и нерѣдко язвительныя опредѣленія. Нельзя, между прочимъ, не отмѣтить довольно страннаго мнѣнія автора о томъ, что ждетъ "духа" въ болѣе или менѣе далекомъ будущемъ. Мнѣніе это высказываетъ "новичку" на томъ свѣтѣ, нервному человѣчку, другой "духъ", случайно разговорившійся съ нимъ и болѣе его свѣдущій. "Отрѣшиться отъ праха,-- объясняетъ умудренный уже "духъ",-- значитъ понять, что онъ (прахъ) яйца выѣденнаго не стоитъ, и что всѣ наши радости и печали -- сущій вздоръ, не стоющій даже воспоминанія, а не то что сожалѣнія или ожесточенія..." "Конечно, вы чувствуете себя значительно свободнѣе безъ стѣснительной оболочки и сопряженныхъ съ нею страданій,-- подобно чиновнику, отпущенному на покой. Это такъ, но васъ, все-таки, тянетъ взглянуть на то, что вы покинули, ваши мысли -- тамъ, а не здѣсь. Оно и естественно. Сперва вы должны понятъ, настоящимъ образомъ понять, то, что вы покинули, а затѣмъ ужь, если вы эту задачу выполните, наступитъ для васъ иное бытіе11.-- "А если я не все пойму?" -- спрашиваетъ новичокъ.-- "Тогда придется вамъ снова влѣзть въ маленькую, неудобную дѣтскую оболочку и снова продѣлать всю исторію... Въ новую оболочку вы внесете много установившихся понятій, добытыхъ вами за прежнее время. Эти понятія будутъ, конечно, не очень опредѣленны и по смутности своей будутъ подходить скорѣе къ категоріи инстинктовъ, но..." И такъ, по мнѣнію "духа" умудреннаго, "неотрѣшившимся отъ праха" духамъ предстоитъ перевоплощеніе и проживаніе съизнова, "продѣлываніе всей исторіи" со дня рожденія... Выходитъ, что авторъ вѣритъ въ переселеніе душъ, въ неоднократность земной жизни для однихъ и тѣхъ же духовъ до полнаго "обученія равнодушію"... Въ утѣшеніе "новичку", сокрушающемуся сознаніемъ своей безслѣдности на землѣ, болѣе опытный "духъ" говоритъ: "Ваши мысли, переданныя близкимъ, передадутся ими другимъ, будутъ передаваться безъ конца,-- въ этомъ и состоитъ земное безсмертіе! Въ мірѣ ничто не пропадаетъ!..."

Нежданчикъ есть шутливый разсказъ стараго холостяка о томъ, какъ онъ все собирался сдѣлать предложеніе нравившейся ему дѣвушкѣ, а тѣмъ временемъ его пріятель, нежданно для всѣхъ и для себя самого, женился на этой барышнѣ и зажилъ съ нею счастливо-пресчастливо, ко всеобщему удовольствію всѣхъ дѣйствующихъ лицъ повѣствованія. Книжка заканчивается трехъ-актною комедіей Первая муха, о которой мы уже высказали наше мнѣніе въ отдѣлѣ Современное искусство послѣ ея перваго представленія на сценѣ Малаго театра, гдѣ комедія эта идетъ необыкновенно живо. Мы думаемъ, что и на провинціальныхъ сценахъ она должна пользоваться большимъ успѣхомъ.


"Русская Мысль", кн.X, 1895