# Детство и отрочество. Художника В. В. Верещагина. T. I

Василий Васильевич Верещагин

Дѣтство и отрочество. Художника В. В. Верещагина. T. I. М., 1895 г. Г. Верещагинъ, несомнѣнно, человѣкъ выдающійся. Его крупное дарованіе, признанное всѣмъ міромъ, не нуждается ни въ какихъ апологіяхъ. Поэтому мы привѣтствуемъ появленіе перваго тома его автобіографіи. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, мы не можемъ умолчать здѣсь, что, приступая къ чтенію этой книги, мы ожидали отъ нея гораздо большаго. Правда, нашъ знаменитый художникъ уже и здѣсь довольно ярко вырисовывается передъ нами, но дѣлается это помимо его воли. Съ другой стороны, самостоятельнаго художественнаго значенія автобіографія его не имѣетъ: во-первыхъ, авторъ не ярко изображаетъ передъ нами окружавшую его среду и не оцѣниваетъ ее по достоинству, а, во-вторыхъ, онъ черезъ-чуръ неразборчиво сообщаетъ намъ все, что только осталось у него въ памяти изъ далекаго дѣтства; вслѣдствіе этого мы знакомимся съ массою анекдотовъ совершенно незначительныхъ, узнаемъ во всѣхъ подробностяхъ цѣлый рядъ придворныхъ сплетенъ того времени и читаемъ обстоятельные разсказы о любовныхъ похожденіяхъ совершенно неинтересныхъ для насъ гвардейскихъ офицеровъ. Отмѣтимъ еще чрезвычайную неравномѣрность разсказа: г. Верещагинъ мѣстами необыкновенно обстоятеленъ, мѣстами же дѣлаетъ такіе скачки, что услѣдить за его мыслями и настроеніями довольно затруднительно; для примѣра укажемъ хотя бы на стр. 193--195 и 213--214; здѣсь идетъ рѣчь о вещахъ самыхъ разнообразныхъ, причемъ авторъ перепрыгиваетъ съ предмета на предметъ съ поразительною легкостью.

В. В. Верещагинъ родился 14 октября 1842 года въ городѣ Череповцѣ, Новгородской губ.; онъ принадлежитъ къ старому дворянскому помѣщичьему роду и все дѣтство свое съ 2-хъ лѣтняго возраста провелъ въ имѣніи своихъ родителей, въ лѣсистой мѣстности, на берегу большой сплавной рѣки. Отецъ его очень рано бросилъ службу въ сенатѣ, женился и поселился въ деревнѣ, гдѣ кормилъ и поилъ цѣлый уѣздъ и долго былъ предводителемъ дворянства. Семья, въ которой выросъ нашъ знаменитый художникъ, не отличалась ничѣмъ особеннымъ. Родители его, люди незлые отъ природы, были пропитаны понятіями своего времени: съ крестьянами они "не поступали жестоко", но "иногда отечески наказывали ихъ на конюшнѣ; парней, случалось, отдавали не въ очередь въ солдаты, а дѣвокъ выдавали замужъ за немилыхъ". О какой-нибудь особой системѣ воспитанія дѣтей, конечно, не могло быть и рѣчи: родители, прежде всего, хлопотали о своемъ покоѣ, такъ что дѣтей учили, главнымъ образомъ, не мѣшать старшимъ. Поэтому ихъ держали "не особенно строго, но нельзя сказать, чтобъ и очень мягко". Изъ ранняго дѣтства въ памяти В. В. сохранился особенно ясно образъ старушки-няни, разсказывавшей ему чудесныя сказки, "которую любилъ онъ больше всего на свѣтѣ". "6--7 лѣтъ,-- разсказываетъ г. Верещагинъ,-- я порядочно читалъ, писалъ, умѣлъ складывать, вычитать, умножать и дѣлить... Учила насъ всему этому сначала мамаша; она же занималась французскимъ языкомъ, который хорошо знала, и первыми основаніями географіи, по учебнику; ариѳметикою и нѣмецкимъ языкомъ занимался съ нами гувернеръ, а исторіею священной и отечественной -- второй сынъ нашего стараго священника". Учился В. В. прилежно, но особенно увлекался чтеніемъ, причемъ любимою книгой его были разсказы Чистякова. Онъ росъ нервнымъ, болѣзненнымъ, хотя шаловливымъ и веселымъ ребенкомъ. Деревенская обстановка принесла ему, конечно, громадную пользу, но, какъ и слѣдовало ожидать, мальчика усердно устраняли отъ всякихъ крестьянскихъ вліяній и онъ только въ людской сталкивался съ "мужицкою деревней". Интересно, что въ дѣтскомъ спектаклѣ, устроенномъ въ ихъ домѣ въ этотъ періодъ, В. В. пришлось изображать художника, сдѣлаться каковымъ онъ, конечно, и не мечталъ въ то время. Однако, талантъ его уже началъ сказываться. "Первое художественное произведеніе, -- говоритъ онъ, -- сдѣлавшее на меня впечатлѣніе, была картина тройки лошадей, въ санахъ, спасающейся отъ волковъ, изображенная на платкѣ няни". Ребенокъ, къ общему удивленію, скопировалъ всю картину быстро и вѣрно. Срисовывалъ онъ и висѣвшіе по стѣнамъ пейзажи, хотя уже въ этомъ раннемъ возрастѣ въ немъ преобладала любовь къ драматическимъ сюжетамъ. Когда ему минуло 8 лѣтъ, пришло извѣстіе о принятіи его въ Александровскій малолѣтній корпусъ въ Царскомъ Селѣ, куда онъ и былъ доставленъ родителями къ концу 1850 г. Здѣсь г. Верещагинъ пробылъ три года. На общій режимъ онъ не жалуется, хотя "товарищество" не нравилось ему и онъ сильно скучалъ по деревнѣ. Завѣтною его мечтой было сдѣлаться "сержантомъ" и попасть въ видѣ отличія на красную доску, а такъ какъ онъ былъ "прилеженъ и скромнаго поведенія", то эта мечта, въ концѣ-концовъ, благополучно осуществилась. Замѣчательно, что рисованіе доставило ему много горя: съ величайшимъ трудомъ преодолѣвалъ онъ его и получалъ постоянныя неодобренія за то, что "рисовалъ всегда грязно". Гораздо непріятнѣе были автору казарменные порядки морского корпуса, куда онъ затѣмъ поступилъ. Здѣсь прожилъ онъ семь лѣтъ, всегда былъ на хорошемъ счету, въ послѣдній годъ получилъ высшій въ корпусѣ чинъ фельдфебеля и вышелъ гардемариномъ флота въ 1860 г. За это время каникулы свои проводилъ онъ обыкновенно въ Петергофѣ, въ атмосферѣ гвардейскихъ офицеровъ и своихъ дальнихъ родственниковъ, близкихъ ко двору. Ученіе В. В. давалось легко, хотя съ математикой онъ всегда жилъ не въ ладахъ, занимаясь особенно охотно исторіей и русскимъ языкомъ. Талантъ его къ живописи съ самаго начала обратилъ на себя вниманіе и оба его учителя въ морскомъ корпусѣ усердно занимались съ нимъ. На одномъ изъ старшихъ курсовъ г. Верещагинъ сталъ брать приватные уроки рисованія, воспользовавшись переѣздомъ родителей въ Петербургъ. Но систематически началъ онъ заниматься только въ школѣ общества поощренія художествъ, куда ходилъ сначала по субботамъ и воскресеньямъ, а затѣмъ и по средамъ. Школа эта велась очень добросовѣстно директоромъ Львовымъ. Здѣсь выдающіяся способности В. В. обратили на себя общее вниманіе и художникъ Тернеръ сразу замѣтилъ ему: "Помяните мое слово, вы будете великимъ артистомъ". Нѣсколько сухое, педантичное ("классическое") направленіе царствовало въ школѣ, но преподаватели ея, тѣмъ не менѣе, съ умѣли пріохотить къ дѣлу своихъ юныхъ учениковъ. Для нашего художника школа имѣла рѣшающее значеніе: здѣсь впервые задумалъ онъ всецѣло посвятить себя искусству. По окончаніи корпуса онъ, несмотря на протесты родныхъ, привелъ свой планъ въ исполненіе. Таково существенное содержаніе лежащей передъ нами книги. Будемъ ждать обѣщаннаго г. Верещагинымъ продолженія его автобіографіи, о которомъ онъ самъ говоритъ въ предисловіи: "Смѣю думать, что слѣдующій томъ, составленіемъ котораго я теперь занятъ, съ разсказомъ о развитіи моей художественной дѣятельности, путешествіяхъ, участіи въ военныхъ кампаніяхъ и сношеніяхъ съ артистическими кругами Европы и Америки, представитъ еще болѣе матеріала для исторіи нашего времени и интереса для читателя".


"Русская Мысль", кн.VIII, 1895