# Письма Михаила Критского

Георгий Владимирович Вернадский

Диаспора: Новые материалы. Вып. 6. М.; СПб., 2004.

Из американского архива Георгия Вернадского


## "Живу идеей объединения славян...". Михаил Критский -- Георгию Вернадскому


Офицер штаба Добровольческого корпуса генерал-лейтенанта А.П.Кутепова Михаил Александрович Критский (4 января 1882, Москва -- 30 сентября 1969, Медон) {См.: Незабытые могилы: Российское зарубежье: некрологи 1917-1999 / Сост. В.Н.Чуваков. Т.3. М., 2001. С.558. Сын члена Московского окружного суда, статского советника Александра Андреевича и Конкордии Васильевны Критских, потомственный дворянин, внесенный в 3-ю часть дворянской родословной книги Владимирской губернии, Критский с 1891 учился в Московской частной гимназии Л.И.Поливанова, затем с 1900 -- на юридическом факультете Московского университета, где слушал лекции по истории древней философии у С.Н.Трубецкого. За участие в университетской сходке 29 января 1901 задержан в феврале 1902 и 2 месяца находился под арестом. См.: ГАРФ. Ф.102. Департамент полиции. Особый отдел (далее -- ДП ОО). 1903. Д.2088). Окончил университет в 1904 с дипломом 2-й степени и вскоре поступил на историко-филологический факультет Московского университета, который, однако, не закончил (ЦИАМ. Ф.418. Оп.314. Д.426). Пошел добровольцем на фронт в 1914, служил в 6-й Сибирской артиллерийской стрелковой бригаде в составе Юго-Западного фронта генерала А.А.Брусилова.} встретился с профессором Таврического университета Георгием Вернадским весной 1920 в Крыму. Вместе со своим гимназическим и боевым другом, также кутеповским офицером, М.А.Бакуниным {О М.А.Бакунине см. примеч. 1 к письму 1 в наст. разделе.} свой последний пасхальный отпуск в России Критский проводил в имении "Горная Щель" на Южном берегу в обществе известных русских либералов и их семей {См.: Вернадский В.И. Дневники. 1917-1921. Т.2: 1920-1921 / Сост. М.Ю.Сорокина, С.Н.Киржаев и др. Киев, 1997. С.59, 63, 64, 137.}. Дальше потомственного дворянина Критского ожидала эвакуация в Константинополь, скитание по палаточным лагерям Галлиполи, высылка с А.П.Кутеповым из Болгарии, переезд с ним же в Сербию и Париж, где Критский выполнял обязанности секретаря генерала. После гибели А.П.Кутепова в 1930, а с ним и надежд на скорую военную интервенцию в СССР, Критский переключился с подготовки будущих военных баталий на описание их прошлого {См.: примеч. 5 к письму 2, примеч. 2 к письму 5 в наст. разделе; см. также: Виноградов (Н.) <псевд.>. Взрыв в ОГПУ 6 июля 1928 г.: Памяти двух зарубежных добровольцев Георгия Родкевича и Дмитрия Мономахова // Возрождение. 1957. Кн. 71; Истоки добровольчества и его сущность // Там же. 1968. Кн.193-197; 200-204, 206.} и торговлю книжным антиквариатом. Другого предназначения боевому русскому офицеру уже не нашлось. Похоронен М.А.Критский в Сент-Женевьев-де-Буа.

Публикуемые письма хранятся: BAR. George Vernadsky Coll. Box 43.


1


Галлиполи,

13 мая н. ст. <1921>


Дорогой Георгий Владимирович!


Получил Ваше письмо и дал прочитать его Бакуниным1 -- они еще не уехали, хотя их записали в первую очередь кандидатами в Венгрию. Мише Алексеевичу предлагают еще место химика в Болгарии, теперь дожидается только официальной телеграммы и визы. Продолжаем сидеть в Галлиполи, ждем со дня на день, что попадем в Юго-Славию; говорят, что тронемся в конце мая, но реального ничего нет. Французы только пугали, что перестанут кормить, недавно привезли консервы на 1 1/2 месяца. Часто вспоминаю Нину Владимировну2 и ее обеды, не побудь я у Вас месяц и не откормись, наверное, остались бы от меня одни кости -- прямо видеть не могу "консервь", как у нас говорят. Живу больше чаем и хлебом, хотя сахар йок.

Несмотря на предложение французов ехать в Совдепию или Бразилию, малодушных оказалось всего до 2000 человек. Оставшиеся как-то еще больше сплотились. Молча проглотили и воззвание французов к нашей чести с упреком, что мы дармоеды. Медленно, но верно растет ненависть к нашим бывшим союзникам.

Начальника штаба ген<ерала> Достовалова3 отчислили -- проворовался. Живем по-прежнему дружно своей компанией; становится кисло на душе, когда подумаю, что Бакунины уедут.

Большое спасибо за Ваше приглашение, оно меня очень тронуло, но пока еще решил оставаться в Армии. Пока не придет приказа от Главнокомандующего4, что Армия распущена -- буду сидеть.

Пасху встретили хорошо. Трогательно было видеть все праздничное. Построили церковь из палатки, из обломков рельс были колокола, из консервных банок паникадила. В доме у каждого куличек, несколько крашеных яиц, кое-какие закуски, в которых доминирующую роль играла та же "консервь". Барышни с детишками принарядились.

Жалко, что Вы не заехали к нам. Бывает здесь тяжело, но есть одно, что ни у кого у всех эмигрантов нет -- это чувство, что мы здесь, в Галлиполи, создали какой-то кусочек Родины. Детский сад, гимназия, библиотека, народный университет, санатории, больницы. Даже открылся театр: сцена, обтянутый палаткой фундамент и стены разрушенного дома, партер в развалинах старой крепости, тут же кипарисы и минии, сзади море, а потолок -- синее небо с реющими ласточками, а к концу спектакля зажигаются звездочки. Великолепные хоры.

Ну, пока всего хорошего, крепко жму Вашу руку, сердченый привет Нине Владимировне.


Ваш Мих. Критский


Датируется по содержанию.

1 Семья М.А. и С.М. Бакуниных -- друзей и родственников Г.В.Вернадского. Бакунин Михаил Алексеевич (1880-1962) -- друг М.А.Критского по Поливановской гимназии; дворянин Тверской губернии, владелец имения "Горная Щель" в Крыму. Учился на физико-математическом факультете Московского университета, за участие в студенческих беспорядках в январе 1901 уволен из университета, уехал во Фрейбургский университет. За границей активно общался с редактором "Освобождения" П.Б.Струве, находился под секретным наблюдением российской охранки, его письма перлюстрировались (Ф.102. ДП ОО. 1903. Д.1593). Ушел на фронт добровольцем; в 1914-1918 -- уполномоченный санитарного поезда Дворянского собрания; получил отравление газами; поручик 6-й Сибирской артиллерийской стрелковой бригады в составе Юго--Западного фронта генерала А.А.Брусилова. С середины 1919 -- в Добровольческой армии. После эвакуации из Галлиполи в Болгарии: в 1924 на службе в дирекции Американских практических технических курсов в Софии; в 1927-1928 -- в La Commission d'Emigration Greco-Bulgare. Затем жил в Бельгии, секретарь правления Русского Национального объединения. Занимался защитой прав русских эмигрантов, литературной деятельностью. Его жена -- Бакунина Софья Марковна (Bakunina, урожд. Любощинская; 1889-1979?) -- двоюродная сестра Г.В.Вернадского, дочь М.М. и А.Е.Любощинских; окончила московскую гимназию Алферовой; в 1920 жила в имении "Горная Щель" на Южном берегу Крыма (ее воспоминания об этом см.: Вернадский В.И. Дневники. 1917-1921. Т.2. С.133-137). После эвакуации из Галлиполи жила в Болгарии, работала в секретариате La Commission d'Emigration Greco-Bulgare (1923-1930), затем в Бельгии. Значительная часть семейного архива передана ею по предложению Г.В.Вернадского Колумбийскому университету США (Bakhmeteff Archive). Об исторической судьбе рода Бакуниных см.: Сысоев В. Бакунины. Тверь: Созвездие, 2002.

2 Вернадская (урожд. Ильинская) Нина Владимировна (1884-1971) -- жена Г.В.Вернадского.

3 Достовалов Евгений Исаакович (1882-1938) -- генерал-лейтенант; начальник штаба 1-й армии с августа 1920, затем в управлении 1-го армейского корпуса в Галлиполи; к 1922 в Греции. Вернулся в СССР, служил в РККА. Репрессирован. Публикацию его воспоминаний см.в книге: НЕТ! SIC! Константинополь -- Галлиполи / Сост. С.В.Карпенко. М.: РГГУ, 2003.

4 Врангель Петр Николаевич, барон (1878-1928) -- с марта 1920 Главнокомандующий Вооруженными силами Юга России и Русской Армии.


2


19 августа 1921

Галлиполи

Штаб Корпуса генерала Кутепова


Дорогой Георгий Владимирович,


на днях только что поправился. Мы все здесь болеем москитной лихорадкой. Дня 3-4 в жару, а потом дней 10 сильная слабость, ходишь, как осенняя муха. И эта лихорадка к тому же периодически повторяется. Миша и Софья Марковна переболели уже второй раз. Я Вам писал, писала много раз и Софья Марковна, неужели Вы наши письма не получаете? Ваши я получил за исключением того, в котором были вложены 3 английских фунта. Предпоследнее с 300 драхмами и последнее с письмом из Москвы я получил. Вы не поверите, дорогой Георгий Владимирович, как Вы меня тронули Вашей заботливостью. 300 драхм я распределил, как Вы написали. Бакунины в скором времени уезжают в Болгарию; Командир Корпуса1 Алексеича отпускает. Едут они к дядюшке2, он устроился и обещает место. Миша только ждет, пока у него не заживет нога, на ней какие-то нарывы. Во всяком случае, думают выехать в этом месяце. Ромберг3 все время стремится к Вам, но только необходимо для визы, чтобы Вы прислали ему удостоверение на греческом языке4, что Вы служите в таком-то учреждении, получаете такое-то содержание и что Вы приглашаете к себе Ромберга. Конечно, это удостоверение должно быть с соответствующими подписями и печатью. Только в этом случае из Галлиполи Ромберг может получить визу. Большое спасибо за Ваше приглашение и обещание устроить меня, но сейчас разорвать с Армией определенно не могу. В Галлиполи нас около 20 000 человек. Кавалерия отправилась в Сербию, остальных, вероятно, повезут в Болгарию. Наше ядро пока еще крепкое, Бог даст, останется таким и до того момента, когда понадобимся России. Я продолжаю думать, что этот момент теперь может наступить скоро и всякая организованная сила будет страшно нужна; вот почему мне и не хочется уходить из Армии, в которой я уже пробыл три года. Бывает, конечно, тяжело иногда, но зато есть и большие плюсы пребывания в Армии -- верите ли -- здесь в Галлиполи я не чувствую себя эмигрантом, а прежним русским офицером. Последнее время занялся литературой -- и одну рукопись уже отослал в печать; другую заканчиваю. Первая -- это "Русская армия в Галлиполи -- сказка наших дней"5. Ромберг ее сейчас иллюстрирует и, может быть, удастся ее издать отдельной книжкой. Очень будет мне интересно узнать Ваш отзыв об этой сказке. Где она будет напечатана, не знаю, но, по всей вероятности, в "Зарницах"6. Другая -- это "10 дней в Чрезвычайке" -- рассказ, записанный мною со слов бывшего в этом ужасе. Готовлю еще кое-что.

Сегодня в Галлиполи встретил Лукаша7, он приехал из Константинополя, привез от всего общежития8 поклоны. На днях зайдет и подробно расскажет обо всех. При случае Вам все отпишу.

Живем той же компанией -- Бакунины, Родичев9, адъютант Командира корпуса -- б<ывший> студент-технолог и брат командира корпуса. Иногда изнываем от жары. Уже месяца 2 ни одной капли дождя. Ходим купаться в море. Особенно любят это дело Сашко и Алеша10. Плавают они теперь, как хотят и в какой угодно ветер. Сашко залезает на вышку и оттуда ныряет в море. Заметьте, эта вышка построена на довольно далеком расстоянии от берега и для офицеров фехтовальной школы -- очень высоко над морем, и этот маленький прыщ прыгает, как хочет. Оба учатся; Алеша всегда хорошо, а последнее время стали хвалить и Сашко, а он ведь порядочный сорванец; по пути ни одного греченка и турченка в покое не оставит, кому подзатыльник, а с кем и подерется. Софья Марковна очень ослабела, не выдержали ее силы и от лихорадки и от работы. Готовить, обстирать, обшить четверых, конечно, тяжело. Так что, как мне ни грустно, но и я советовал им ехать в Болгарию на вольные хлеба. Как бы ни скоро не пала большевистская власть, все равно ехать туда с детьми немыслимо, пускай Алексеич покормит их здесь. Когда они уедут, тоскливо будет.

Бакунины Вам кланяются. С<офья> Марк<овна> Вам писала; Ромберг сегодня от Вас получил письмо, но он в лихорадке. Левицкого10 не видел.

Поцелуйте ручки Нине Владимировне.

Крепко жму Вашу руку, еще раз большое спасибо Вам. Мне очень хотелось бы иметь возможность не на словах, а на деле показать Вам чем-нибудь свое сердечное рсположение, какое я к Вам почувствовал еще в Константинополе. Всего хорошего.


Ваш Мих. Критский


1 Кутепов Александр Павлович (1882-1930) -- генерал-майор, командир Корниловского ударного полка, 1-й пехотной дивизии. В 1920 командующий 1-й армией, с которой эвакуировался в Галлиполи. С конца 1921 жил в Болгарии. В мае 1922 выслан, поселился в Белграде. С начала 1924 -- в Париже. После смерти П.Н.Врангеля возглавил Российский общевоинский союз. В 1930 похищен в Париже советскими агентами, скончался на борту советского судна на пути к Новороссийску.

2 По-видимому, речь идет о двоюродном дяде С.М.Бакуниной Георгии Егоровиче Старицком (1867-1946). Родной брат матери Г.В.Вернадского, присяжный поверенный в Полтаве с 1913, кадет, в администрации А.И.Деникина -- полтавский губернатор. В 1920 эмигрировал в Болгарию, работал в банке, подрабатывал художественной фотографией, сотрудничал в Народном этнографическом музее в Софии. Скончался в Болгарии.

3 Ромберг Борис Федорович (?-1935) -- художник, близкий знакомый Г.В.Вернадского. В 1905 окончил школу Общества поощрения художеств; участник Восточно-туркестанских экспедиций С.Ф.Ольденбурга (1909-1910, 1914-1915). В дальнейшем жил в Полтаве, заведовал местным краеведческим музеем (1919). В Белом движении -- подпоручик инженерной Дроздовского роты; затем в эмиграции (Греция, Чехословакия). Занимался иконописью. Письма Б.Ф.Ромберга Г.В.Вернадскому за 1913-1920 см.: ГАРФ. Ф.1137 (Г.В.Вернадский). Оп.1. Д.295, 412; письма более позднего периода: BAR. G.Vernadsky Coll. Box 61, 62. Один из сыновей Б.Ф.Ромберга -- Серафим (Светик) был крестником Г.В.Вернадского. Учился в русской гимназии в Праге; во время Второй мировой войны -- в Американской оккупационной зоне в лагере около Касселя, затем в США. Второй сын, Сергей (? -- 1992), в 1937 ушел в монастырь во Владимирово на Карпатах в Пряшевской Руси; вместе с монастырем в годы Второй мировой войны эвакуировался сначала в Братиславу, затем в Берлин. После войны в Женеве, затем в 1946 в числе братии монастыря преподобного Иова Почаевского прибыл в США; архимандрит Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле (Holy-Trinity monastery, Jordanville). Третий сын, Михаил, учился в Академии художеств в Праге, жил там же. Жена Б.Ф.Ромберга -- Инна Адамовна (1887-1969) жила в Мукачево, работала в приюте, затем в Ужгороде -- смотрительница в музее, занималась живописью. В 1950-е Г.В.Вернадский пересылал ей письма ее сыновей из США. В сохранившемся в Бахметевском архиве письме из Галлиполи от 28 июня 1921 Ромберг просит Г.В.Вернадского о приглашении в Афины для себя и, заодно, Николаю Петровичу Толлю, своему другу, полковнику-артиллеристу, за которого ручается, как за самого себя. Впоследствии Н.П.Толль стал мужем сестры Г.В.Вернадского (см. примеч. 32 к публикации "Скорбные дни Рождества" в наст. публ.). Судя по дневнику Г.В.Вернадского, Б.Ф.Ромберг и Н.П.Толль появились у него в Афинах около 4 сентября 1921.

4 В это время Г.В.Вернадский уже находился в Греции.

5 Под названием "Сказание о галлиполийском сидении" издана в Белграде в 1922 Обществом галлиполийцев.

6 Журнал, издававшийся в 1921 в Константинополе.

7 Лукаш Иван Созонтович (1892-1940) -- журналист, писатель. Участник Белого движения. В ноябре 1920 эвакуировался из Крыма в Константинополь. Затем жил в Галлиполи, Болгарии (Тырново, София), Австрии (Вена), Чехословакии (Прага). С 1922 в Берлине, в 1925 переехал в Ригу, с 1927 в Париже.

8 Под "общежитием" имеется в виду так называемая "Вилла ка-де", т. к. здесь проживали многие члены кадетской партии (П.Д.Долгоруков, П.П.Юренев и др.), а также многие другие политэмигранты, упомянутые в письмах Критского, -- К.И. Зайцев, И.С.Лукаш, Н.А.Цуриков; кроме того, по воспоминаниям Г.В.Вернадского, здесь неоднократно бывал В.Г.Терентьев (см. примеч. 4 к письму 8 Р.Якобсона в наст. публ., а также: Вернадский Г.В. Из воспоминаний // Вопросы истории. 1995. No 3. С.112, 119).

9 Личность не установлена. <Родичев Гавриил Дмитриевич -- военный врач, подпоручик Марковской дивизии. Галлиполиец. Служил во французских колониях в Африке. Скончался 21 апреля 1930 г. в Париже>.

10 Сыновья М.А. и С.М. Бакуниных: Алексей (р. 1910) окончил русскую школу в Галлиполи и русскую гимназию в Софии. Получив стипендию, уехал в Бельгию, женился на Екатерине Владимировне Кутеповой (р. 1912). С 1937 работал в Конго как инженер-транспортник; см. о нем статью М.А.Критского: М.К. Русские в Конго // Новое русское слово. 1960. 17 августа. Александр (Сашко) (р. 1912) окончил Софийскую русскую гимназию, затем жил в Бельгии, женат на Е.В.Калустовой.

10 Левицкий Сергей Павлович (?-1945) -- двоюродный брат жены Г.В.Вернадского, подпоручик, служил в корпусном интендантстве корпуса генерала Кутепова; после эвакуации жил в Галлиполи, Будапеште, Праге.


3


Галлиполи

24 октября <1921>


Дорогой Георгий Владимирович,


только недавно я получил Ваше письмо от 27 июня с тремя фунтами -- шло оно три с лишним месяца -- а вслед за ним пришло письмо и от 5 октября. На тот случай, если бы Ромберг не добрался до Вас и вернулся бы в Галлиполи, я хранил его фунт, теперь же, конечно, сделаю, как Вы пишите. Большое Вам спасибо. Вся компания, с которой я живу, сразу ожила, и Ваши деньги оказались тем более кстати, что один из сожителей -- Гаврило Родичев -- женился. Женился он на сестре милосердия -- Рейнбот -- дочери петроградского присяжного поверенного1. Она очень милая, знает несколько языков, но только плоха здоровьем и миниатюрная. Живут Родичевы рядом с нами в комнате Бакуниных, но, по всей вероятности, нам всем на днях придется переезжать. Живем мы в школе, а турки решили ее открывать, и то они терпели нас целый год! Думаем переселиться в пещеры около самого моря. Наш отъезд в Болгарию все задерживается. По последним сведениям, будто переедем через месяц. Мы прямо не дождемся этого момента. В Болгарии, пишут, хорошо кормят и платят побольше жалованье, а кроме того, и осточертила же галлиполийская жизнь -- впервые за 7 лет мы сидим целый год неподвижно да еще в такой дыре. Как мы вообще живем, Вам Ромберг, наверное, рассказывал. Передайте ему, пожалуйста, привет. Сказку я посылаю с этим же письмом, ее кто-то в Галлиполи взялся иллюстрировать, но кто именно -- не знаю и рисунков не видел. Пока она нигде не напечатана, некоторые брались за это, но, должно быть, ничего не вышло; по крайней мере, с "Зарницами"2. Да и я как-то охладел к ней.

От Бакуниных получил одно письмо из Константинополя дня через 4-5 после их отъезда, а с тех пор от них ни слуху, ни духу. Очень о них мы все беспокоимся. Я им писал, но никакого ответа. Очень скучаю без них, но надеюсь, что в Болгарии с ними будем видеться.

Получил я два письма из Москвы. Плохо там и вести тяжелые. Погиб мой брат3, так я его с 1914 года и не видал.

Ну, пока всего хорошего, крепко жму Вашу руку и мой сердечный привет Нине Владимировне. Буду очень рад, если напишите как-нибудь поподробнее. По приезде в Болгарию Вам тотчас напишу.


Ваш Мих. Критский


P.S. Посылаю еще письмо на имя Б.Фед.<Ромберга>.

Датируется по содержанию.

1 Рейнбот Павел Евгеньевич (1855-?) -- юрисконсульт, до марта 1917 -- председатель Петроградского окружного суда.

2 См. примеч. 5 к письму 2 в наст. разделе.

3 Брат М.А.Критского -- Александр (1888-?); сестра -- Лидия (1885-?).


4


8 февраля 1922 г.

Велико Тырново.

Штаб Корпуса Генерала Кутепова


Дорогой Георгий Владимирович,


первым приветствием, полученным мною на болгарской земле, было Ваше письмо из Карловцев1. Я это счел за очень добрые ауспиции2. Мы переезжали, устраивались. Живу теперь со Штабом Корпуса в В<елико> Тырново. Все части расселены по городкам и местечкам Болгарии -- как будто ее оккупировали. Отношения жителей к нам прекрасные, лучшего желать нельзя. Армия сейчас отдыхает душой и телом. Исчезло то напряженное состояние, которое было в Галлиполи, -- это всегдашняя возможность столкновений с французами в защиту национального достоинства. Исчезли консервы и фасоль, о, будь они неладны. И даже получаем небольшое жалованье. Мы все живем надеждой на весну и начало лета. Есть кое-какие перспективы. Во всяком случае, думаю, что этот год будет решающим. Хочется верить в хороший конец. Сам я живу идеей объединения славян. Считаю, что с самого начала союзническая и немецкая ориентация были крупнейшей нашей ошибкой. Моральную и физическую поддержку -- единственно мы можем черпать только у славян. Без Великой России -- погибнут славяне, с возрожденной Россией -- воскреснет и окрепнет жизнь на Балканах. Идее Интернационала славяне должны противопоставить идею Всеславянства. Эта идея на Балканах живет и ждет небольшого толчка для ее кристаллизации. Русская Армия и все русские должны, по-моему, выявить эту идею и стать цементом всех славян. Мы должны подготовлять 2-ую Освободительную войну. Весь центр мировой политики будет перенесен с Запада на Балканы, раз только народится Великий Славянский Союз. И в формы Р<усской> Армии надо вдохнуть содержание, и русские беженцы должны почувствовать себя не бедными родственниками. Я Вам многое мог бы сказать по всему этому вопросу, и как жаль, что Вы далеко. Мне кажется, Вы во многом могли бы помочь. К воплощению этой идеи я уже делаю кое-какие шаги.

С нетерпением буду ждать от Вас вестей. Как Вы живете, как Нина Владимировна? Где и что Ромберг? Если он не оставил мысли иллюстрировать мою сказку, то не прислать ли ее в переделанном теперь несколько виде? Спросите его об этом и, пожалуйста, отпишите.

Бакунины, верно, собираются ехать в Чехию. С ними мне не удалось свидеться, но не теряю надежды.

Ну пока всего хорошего, крепко жму Вашу руку и целую ручки Нине Владимировне.


Ваш Мих. Критский


P.S. Страшно Вам благодарен за пересылку писем из Москвы. Они от моей приятельницы. Тяжело там. М.К.

1 В Сремских Карловцах (Сербия) располагалась резиденция Высшего Русского Церковного Управления, переехавшего сюда по приглашению Сербской патриархии из Константинополя. В ноябре-декабре 1921 здесь состоялось Общецерковное заграничное собрание Управления, учредившего новую организационную структуру Русской православной церкви -- Архиерейский (Карловацкий) синод, объявивший себя временным местоблюстителем Священного Синода Российской империи. Во главе Синода встал бывший киевский митрополит Антоний (в миру Храповицкий Алексей Павлович; 1863-1936).

2 Ауспиции -- предзнаменование, вид на будущее (лат.).


5


2 августа 1922

Belgrad, Kralice Natalji 94


Дорогой Георгий Владимирович,


Пишу Вам уже из Сербии, куда приехал недели три тому назад. Два с лишним месяца был в пути, причем большую часть этого времени провел в Салониках в ожидании визы в Белград. Визы я не дождался и пустился в путь без нее. Предприятие это обошлось довольно тяжко для моих ног, но в общем прошло благополучно. Из Болгарии я был "экстернирован" вместе с генералом Кутеповым. Нас отправили в Грецию на Андрианополь, так как болгары ни в коем случае не хотели нас пускать в Сербию. Что происходило в Болгарии, Вы, конечно, знаете из газет. Сейчас гонения на Армию несколько поутихли, но одиночные высылки офицеров продолжаются до сих пор. Ко всему этому средства Армии истощились и большая часть ее чинов теперь вынуждена стать на работы. Но несмотря на все эти передряги, воинская организация в частях Корпуса сохраняется, и, как пишут из Болгарии, войска не падают духом. Все по-прежнему держатся своих полков, все по-прежнему верят в грядущее возрождение России и надеются, что Русская Армия будет нужна Родине. Ну, а пока что -- мечи сменены на лопаты и топоры. И это не было бы грустно, если бы в будущем были бы какие-нибудь утешительные перспективы, а их-то, по правде сказать, нет. Наши "бояре думающие" дальше директивы -- терпите, орлы, терпите -- в своем творчестве не подвинулись ни на шаг. Армия, как была, так и остается одинокой.

Я живу с генералом Кутеповым. Живем тихо и скромно. Генерал по-прежнему спокоен и выдержан, но на душе у него тяжело. Долго ли мы с ним останемся в бездействии -- сказать трудно.

Софью Марковну видел в Софии мельком и то в присутствии болгарского джентельмена, милостиво мне разрешившего к ней зайти. От нее я недавно получил известие, что Ваши родители благополучно выехали из Совдепии и сейчас уже находятся в Париже1. От всей души порадовался за них и за Вас. Будете писать им -- пошлите мой сердечный привет.

Есть у меня к Вам и просьба. Сидя в Болгарии, я обработал кое-- какие оставшиеся у меня материалы и написал: "Красная Армия на Южном фронте в 1918-1921 гг. (по секретным приказам и документам, захваченнным в боях 1 Корпусом Добровольческой Армии)"2. Эту рукопись И.С.Лукаш послал в "Русскую Мысль" -- Зайцеву3. Если Вас не затруднит, узнайте, пожалуйста, от него или у Струве4, получена ли моя рукопись и принята ли она в журнал. Если нет, то нельзя ли ее мне прислать обратно, т.к. я тогда ее отправлю в "Архив Русской революции"5. Рукопись эта послана месяца 2 1/2 тому назад,, как раз накануне моего отъезда из Тырнова, так что не в курсе возможно присланного ответа Лукашу. Лукаш же, как я слышал, уехал в Варну справлять свою свадьбу, а оттуда думает ехать в Берлин, и с ним я поэтому до сих пор не могу списаться. Крайне меня обяжете, если не задержитесь ответом по этому делу.

Что же касается славянских идей, то несмотря на все тяжелые неприятности со стороны братушек, все-таки стою на прежней платформе -- ориентация России может быть только на славян. Но место болгарам я все-таки придумал -- это при случае высылать их из России через Японию.

Поцелуйте ручки Нины Владимировны и передайте мой привет Ромбергу.

Всего хорошего. Крепко жму Вашу руку.


Ваш Мих. Критский


1 В.И. и Н.Е. Вернадские находились в Париже в 1922-1925 в научной командировке от Российской Академии Наук.

2 Издана в 18-м томе "Архива русской революции" (Берлин, 1926); репринт: М., 1993.

3 Кирилл Осипович (Иосифович) Зайцев (архимандрит Константин; 1887-1975) -- экономист, историк, литературовед, богослов. В Крыму член комиссии по аграрной реформе правительства П.Н.Врангеля. В эмиграции с 1920 -- приват-доцент, затем профессор Русского юридического факультета в Праге и Педагогического института в Харбине; в 1936-1938 профессор политэкономии в Харбине. В 1949 принял монашество. Профессор пастырского богословия и русской литературы в Свято-Троицкой духовной семинарии в Джорданвилле.

4 Струве Петр Бернгардович (1870-1944) -- экономист, философ, публицист. Член ЦК кадетской партии. Редактор журнала "Русская мысль", издавашегося в эти годы в Праге -- Берлине.

5 Многотомное издание, публиковавшееся И.В.Гессеном в Берлине в 1921-1937.


6


16 августа 1922

ул. Кралице Наталjи 94

Управление Российского Военного Агента, Белград


Дорогой Георгий Владимирович,


снова обращаюсь к Вам с покорнейшей просьбой: посылаю Вам свой последний экземпляр -- "Красная Армия на Южном фронте в 1918-1921 гг.", передайте ее, пожалуйста, Струве или Зайцеву, попросите ее прочесть и сообщите мне через Вас или самим, будет ли моя работа принята в "Русскую Мысль", и если да, то когда приблизительно ее могут напечатать. Если почему-либо моя рукопись для журнала окажется неподходящей, то будьте благодетелем до конца -- отправьте ее, не задерживая, в "Архив Русской Революции" с препроводительным письмом. От Вас это будет скорее, а кроме того, я лично никого не знаю из этого журнала. Ужасно обидно, что моя рукопись затерялась в редакции "Русской Мысли", а кроме того, пропало зря два месяца. Мне хотелось сначала мою работу пропустить через журнал, а уже потом издать ее отдельной брошюрой, как мне это предлагают.

Сам я лично ничего не пишу Зайцеву, потому что у него, очевидно, нет привычки отвечать на письма -- я недели 2-3 тому назад запрашивал его о судьбе рукописи, но до сих пор не получил ответа. Не ответил он и Лукашу, который послал ему с моей рукописью препроводительное письмо.

Тороплюсь я с напечатанием моей работы потому, что по-моему, кроме исторического интереса, она отвечает до некоторой степени и на злободневный вопрос -- действительно ли красная армия могуча и страшна.

От Бакуниных целый месяц ни слуху, ни духу. Начинаю очень беспокоиться. Не знаете ли Вы что-нибудь про это святое семейство. Не расхворались ли они?

Из Болгарии по-прежнему неутешительные вести.

Приветствуйте Нину Владимировну, а Вашей сестре я сегодня пишу тоже.

При случае, будете писать, поклонитесь Ромбергу и, пожалуйста, пришлите мне его адрес.

Крепко жму Вашу руку.


Ваш Мих. Критский


7


1 октября 1922

ul. Kralice Natalji 94

Legation Russe Belgrad


Дорогой Георгий Владимирович,


большое вам спасибо за все Ваши хлопоты с моей рукописью. Жду теперь решения, примут ли ее, и если да, то в какой журнал.

Живу без перемен. У нас начались дожди. Холодно, грязно и тоскливо. Все близкие остались в Болгарии, а оттуда продолжают идти тяжелые вести. Кадры Русской Армии постепенно тают. Бедные юнкера через несколько дней после выпуска и производства в офицеры отправляются в рудники на работы. Болгары грубы и жестоки, работа тяжелая.

До сих пор не могу помириться с мыслью, что такая национальная сила, как 1-ый Корпус, может в конце концов погибнуть и особенно в настоящее время, когда на горизонте снова грозовые тучи. Рано или поздно, но Европа столкнется с Совдепией, а наши "бояре думающие" или спорят или же размышляют, но дела никакого не делают. Что мы будем предпринимать в случае войны -- никто не знает. Поступать в ландскнехты немыслимо, оставаться пассивным зрителем будет невозможно. Единственный выход, по-моему, -- создавать национальное правительство в противовес III Интернационалу, но и тут тысячи разногласий.

Что это Вы делали в Карпатской Руси? Наверное, там много любопытного. Буду очень рад, если поделитесь впечатлениями.

Пожалуйста, поблагодарите Нину Владимировну за ее письмо, хоть и грустно было его читать, но все-таки вести о родной стороне. Большое ей спасибо и за то, что она написала Любощинским1 о том, что виза для В.А.Карцевой2 послана в Эстонское посольство. Только, к сожалению, пока нет никаких вестей из Москвы.

Передайте, пожалуйста, мой сердечный привет обеим Нинам Владимировнам3 и крепко жму Вашу руку.

Всего хорошего. Пишу Вам на Прагу, думаю, что Вы уже вернулись из Берлина. Что это вдруг Вас стало носить из одной страны в другую? Не вздумали ли Вы заниматься политикой?


Ваш Мих. Критский


P.S. Как Ваш адрес, а то я запутался.

1 Родители С.М.Бакуниной -- Любощинские Анна Егоровна (1865-1930) и Марк Маркович (1864-1952). Любощинским-старшим принадлежали в Москве два дома (Зубовский бульвар, 15), в одном из которых в течение многих лет жили Шаховские, Кокошкины, Бакунины, Новгородцевы, Булгаковы, Старицкие и другие друзья и родственники хозяев. М.М.Любощинский с 1931 жил в Чехословакии у сына Марка, затем, с 1939 -- в Болгарии у сына Павла, где и скончался. Прах захоронен на Введенском кладбище в Москве. Анна Егоровна до своей кончины в 1930 проживала в Москве на Зубовском.

2 Будущая жена Критского -- Вера Алексеевна Карцева.

3 Т. е. жене и сестре Г.В.Вернадского.


8


3 ноября 1922

ул. Кралице Наталjи 94

Управление Российского Военного Агента, Белград


Дорогой Георгий Владимирович,


одновременно посылаю Вам заказной бандеролью 2 экземпляра "Сказания о галлиполийском сидении", один прошу Вас принять на добрую память от всего сердца, а другой экземпляр, если это Вас не особенно затруднит, занести в какой-нибудь книжный русский магазин и предложить его как образец на комиссию. Цена экземпляра вместе с пересылкой 10 динар, на Вашу валюту 5 крон. У Вас в Праге много галлиполийцев, и у меня поэтому есть надежда, что небольшое количество всегда может разойтись. Если исполните мою просьбу, пожалуйста, напишите, сколько послать экземпляров и будут ли комиссионные в этой цене или же вне ее, т. к. я не представляю себе, дорога ли будет моя брошюра в Праге. Здесь в Белграде цена ей несколько высока, очень дорого обошлась бумага и клише.

Затем другое дело -- это по поводу статьи о Красной Армии, -- наверное, уже выяснилось, примет ли ее Струве; если нет, пожалуйста, пошлите ее в Берлин Лукашу -- его адрес: Herrn Iwan Lukasch, Pfalzburgerstrasse 8 bei Irrgang Berlin W 15. Лукаш мне обещает ее поместить в "Архиве".

Простите, дорогой Георгий Владимирович, что я все время затрудняю Вас своими делами, так бы хотелось быть в свою очередь когда-нибудь Вам полезным.

Живу по-прежнему. Недавно из Парижа приехал мой Генерал, поездкой остался доволен, как будто намечается какой-то просвет в нашей жизни, но прямо боишься теперь чему-нибудь верить хорошему.

Софья Марковна работает, Миша без места и пасет детей. Возможно, что скоро к Вам подъедут Родичевы. Они приняты в Пражский университет, достают теперь деньги на проезд.

С нетерпением буду ждать конца Вашей работы о масонах1, т. к. для меня это племя совершенно загадочное.

Пожалуйста, поблагодарите обеих Нин Владимировен за память и передайте мой сердечный привет.

Всего хорошего, крепко жму Вашу руку.


Ваш Мих.Критский


1 Имеется в виду продолжение работы: Вернадский Г.В. Русское масонство при Екатерине II. Пг., 1917.


9


31 марта 1948 <Париж>

80, rue Alexandre Guilmant

Bellevue (S. et D.)


Дорогой Георгий Владимирович,


Ваш адрес я получил через моего знакомого проф. Б.Ижболдина1, с матерью которого я живу в одном доме в предместьи Парижа. Давно собирался Вам написать, да все откладывал...

Нисколько не будет удивительно, если Вы совсем запамятовали, кто и что я. Слишком много воды утекло с тех пор, как мы с Вами познакомились. Напомню о себе -- с Вами впервые встретился в Константинополе2, жил у Вас в общежитии недели две, а потом вернулся в Галлиполи. Помню до сих пор Вашу трогательную заботу обо мне и о семье Михаила Алексеевича Бакунина, моего приятеля еще по Поливановской гимназии. Вы тогда прислали нам в Галлиполи сколько-то денег на пропитание и на покупку примуса. Звали меня потом в Грецию, где обещались устроить меня учителем русского языка. Наконец, через Вас нашла меня моя теперешняя жена, а тогда еще невеста Вера Карцева.

После Галлиполи жил в Болгарии. Вместе с Кутеповым оттуда был выслан Стамболийским3. Жил в Югославии, откуда переехал в Париж, где все время работал с Кутеповым. Изучал положение сельского хозяйства в СССР, писал об этом, делал доклады. Во время войны, когда потерял все возможности работать в журналах (преимущественно иностранных), стал заниматься книгами и теперь развил это дело. Занимаюсь главным образом русским антиквариатом. Попадаются редчайшие книги по всем отраслям, в том числе и исторические книги.

Так вот, я и подумал, не нуждаетесь ли Вы сами или университет, в котором Вы читаете лекции, в русских книгах. У меня много покупателей в Нью-Йорке. И если да, не хотите ли использовать мои возможности. Вы будете мне присылать списки нужных Вам книг, я их буду разыскивать, а в свою очередь буду присылать Вам списки книг, имеющихся в моем распоряжении. Могу доставать и советские издания. Если цены на книги Вы будете находить высокими, предлагайте свои. При хороших заказах всегда возможна скидка.

По получении от меня почтою книг (до Нью-Йорка книга идет 3-4 недели) Вы будете со мною рассчитываться или посылками или небольшими купюрами в 10-20 долларов, вкладываемыми просто в конверт с письмом или же переводом денег лицу, живущему в Нью-Йорке, и адрес которого я Вам сообщу.

Если Вас мое предложение устраивает, сообщите мне. Но и вообще буду очень рад получить от Вас весточку. Надеюсь, Вы и Ваша жена здоровы и благополучны.

Про общих знакомых могу Вам сообщить: Бакунин со своими двумя сыновьями живет в Бельгии, оба сына женились. Старший -- Алеша служит в Бельгийском Конго начальником тяги железной дороги. Этой зимой приезжал ко мне со своей женой. Софья Марковна только недавно переехала из Болгарии в Бельгию. Семейная жизнь Бакуниных сложилась неудачно.

К.И.Зайцев перед войной женился и вскоре уехал в Харбин. Сейчас он в Шанхае, где похоронил свою жену и стал священником.

Н.А.Цуриков4 в лагере около Мюнхена. Конечно, живется ему несладко.

О москвичах сведений мало и большей частью неутешительные.

Ну вот, пока довольно.

Всего доброго. Мой сердечный привет Вашей жене.

Жму Вашу руку


Искренно Ваш М.Критский (Михаил Александрович)


1 Ижболдин Борис Сергеевич (1899-1970-е) -- юрист и экономист, публицист. Доктор политэкономии Берлинского университета.

2 Ошибка памяти: первое знакомство произошло в Крыму (см. предисловие к этой публикации).

3 Стамболийский Александр Стоименов (1879-1923) -- председатель однопартийного правительства Болгарского земледельческого народного союза (1920-1923), сторонник сближения с Советской Россией. Убит в ходе государственого переворота.

4 Цуриков Николай Александрович (1886-1957) -- публицист, монархист, друг детства младших Вернадских. Вступил добровольцем в офицерскую роту 2-го Дроздовского полка; в феврале 1920 из-за болезни эвакуирован в Новороссийск, затем перевезен в Крым. Здесь стал секретарем начальника Отдела печати врангелевской администрации -- Г.В.Вернадского. С врангелевцами эвакуировался в Константинополь, работал на книжном складе. В Праге с 1923, слушатель Педагогического института, и. о. помощника секретаря Пражского отдела Русского Национального Союза. Печатался во многих эмигрантских газетах и журналах, один из редакторов еженедельной газеты "Россия и славянство" (Париж).


10


19 июня 1954

<Париж>


Дорогой Георгий Владимирович,


11-го июня послал Вам два тома "Истории СССР IX-XV вв." в двух пакетах, в двух потому, что оба вместе превышают положенный вес.

Эти тома я получил случайно, т. к. необходимо было подписаться предварительно, а теперь подписка уже не принимается, но во всяком случае, постараюсь Вам получать и последующие тома, но не взыщите, если не удастся.

Посланные книги стоили: 10,75 плюс почтовые расходы 1,90, всего же 12,65.

Считаю за Вами: за Бичурина1 -- 2,65; за Якубинского2 и "Древняя Русь" -- 2,80; за "Краткие сообщения" No50 -- 1,70 и за "Историю СССР" -- 12,65. Итого будет: 19,80.

Если Вас не затруднит, то при случае эти деньги перешлите по следующему адресу: Mr. Y.Butenko 530 West 136 Str, Apt. 46. New York 31, NY.

Надеюсь, что таможня не задержит "Историю СССР", а то последнее время только и слышишь жалобы: то изданнные книги в СССР конфискуют, то задерживают месяцами, а бывает и на год. Задерживают даже рукописи, отправленные в Чеховское Издательство. Я не мог себе представить, что таможня является цензурой Чеховского Издательства, а вместе с тем это факт. Задержана рукопись, уже принятая издательством и обещавшая выслать аванс, рукопись А.Н.Бенуа3. Задержана рукопись М.А.Осоргина4, посланная в издательство его вдовой5. Лежат в таможне уже много месяцев. И наконец, я сам видел официальное уведомление, что "Хижина Дяди Тома" Бичер Стоу, переведенная на русский язык и напечатанная в СССР, -- конфискована. А сочинения Ленина проходят. У меня, например, много месяцев лежало в таможне напрестольное Евангелие. Что у Вас в Нью-Йорке, служащие на таможне не из сумасшедшего дома?

Задерживают книги, выписываемые университетами. Значит, есть цензура и на университеты? Статую Свободы, по-моему, из гавани надо удалить. Одновременно с этим только и читаешь, что все атомные секреты давным-давно куплены СССР. Вместо коня бьют по оглоблям...

От всей души желаю Вам поправиться и как следует отдохнуть. Занимаетесь ли у себя на даче садоводством или огородничеством. Это дело я люблю и отдыхаю на своих грядках.

Искренний привет Вашей жене и крепок жму Вашу руку.


Искренно Ваш

М.Критский


1 Имеется в виду подготовленное выдающимся русским синологом Н.Я.Бичуриным (1777-1853; в монашестве Иоакинф) "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена" (Т.1-3. М.; Л., 1950-1953).

2 Якубинский Лев Петрович (1892-1945) -- лингвист. По-видимому, имеется в виду вышедшая в 1953 его "История древнерусского языка".

3 Бенуа Александр Николаевич (1870-1960) -- известный искусствовед. По-видимому, речь шла о его книге "Жизнь художника" (Нью-Йорк, 1955).

4 Осоргин Михаил Андреевич (1878-1942) -- писатель.

5 Татьяна Алексеевна Бакунина-Осоргина (1904-1995).


11


21 февраля 1956

<Париж>


Дорогой Георгий Владимирович,


давно от Вас не имел никаких вестей. Все ли у Вас благополучно? Как здоровье?

Мы помаленьку скрипим. Только труднее становится работать, а впереди мрачные перспективы: обеспечения при наступившей старости -- никакого.

Вы, наверное, уже знаете, что Софья Марковна получила от сестры письмо из Москвы1. Помимо нее многие мои знакомые тоже получили письма от своих родных, и что всего удивительнее, в двух случаях с просьбами прислать визы во Францию: хотят повидаться... Визы посланы.

Вернулся еще сюда один казак, в свое время уехавший в Германию, чтобы драться с большевиками. Во время немецкого краха перебросился в Италию, но здесь был выдан большевикам американцами, сослан на далекий Север, выжил, а теперь его выпустили как французского подданного (французы его покрыли). Мне говорили, что рассказывал много интересного, но я его не слыхал, он живет за Парижем. Когда буду в тех краях, хочу его повидать.

Две просьбы к Вам:

1) Чтобы не тратиться на излишние марки, прилагаю для Вашего университета два списка. Надеюсь, что найдут что-либо подходящее. Эти списки, пожалуйста, передайте по назначению.

2) Если Вы помните, сообщите, в скольких экземплярах было выпущено литографированное издание Вашего труда: "Государственная Уставная грамота", Прага, 1925 г. Буду очень благодарен за эту справку.

Мой искренний привет Вашей жене и крепко жму Вашу руку.


Искренно Ваш

М.Критский


1 В Москве у С.М.Бакуниной оставались две сестры: Мария (по мужу Фокина; 1894-1988) и Наталья (по мужу Мостовая; 1901-?).