# Полное собрание сочинений кн. П. А. Вяземского. T. XII, 1863-1877 гг

Петр Андреевич Вяземский

Полное собраніе сочиненій кн. П. А. Вяземскаго. T. XII, 1863--1877 гг. Спб., 1896 г. Предпринятое уже очень давно гр. С. Д. Шереметевымъ изданіе сочиненій кн. Вяземскаго, повидимому, доведено до конца. Послѣдній томъ вышелъ послѣ такого большого промежутка, что первые томы успѣли сдѣлаться большой библіографической рѣдкостью, такъ что ихъ очень не мѣшало бы перепечатать (въ особенности первый).

Старческимъ брюзжаніемъ и немочью вѣетъ отъ большинства помѣщенныхъ въ этомъ томѣ стихотвореній. Плохо разбирается одряхлѣвшій поэтъ во впечатлѣніяхъ чуждой ему и мало понятной дѣйствительности.

"Прекрасному либералу", напримѣръ, онъ читаетъ такое наставленіе:

Ты не впередъ ушелъ: съ глазами на затылкѣ,

Ты за семьдесятъ лѣтъ перескочилъ назадъ.

Стара и рѣчь твоя, и старъ твой весь нарядъ,

И съ новизной своей ты только-что заплата

Въ кровавомъ рубищѣ Дантона и Марата (18).

Вотъ что сказано "о нашихъ нигилистахъ (avec circonstances altennantes)":

Грѣхъ ихъ преслѣдовать упрекомъ или свистомъ.

На нѣтъ -- нѣтъ и суда: плодъ дастъ ли пустоцвѣтъ?

Ума въ нихъ нѣтъ, души въ нихъ нѣтъ,--

Тутъ по неволѣ будешь нигилистомъ (ibid.).

Браня настоящее, кн. Вяземскій сильно идеализируетъ прошлое:

А чуднымъ пламенемъ кипѣли

Тѣ незабвенные года!

Любили, вѣровали, пѣли

Жрецы прекраснаго труда;

Мечтой возвышенною жили

И, отрѣшась отъ узъ земныхъ,

Предъ чистымъ алтаремъ служили,

И чисты были жертвы ихъ (стр. 61--62).

Попадаются кое-гдѣ искорки прежняго поэтическаго дара.

О байронизмѣ, напримѣръ, кн. Вяземскій вспоминаетъ такъ (стр. 61):

Нашъ, два поколѣнья наши

Имъ бредили. И старъ, и младъ

Пилъ изъ его волшебной чаши

Струею сладкій медъ и ядъ.

Всѣ, кто растрепанный, кто блѣдный,

Въ корсары лѣзъ; но море гдѣ?

И, за неимѣньемъ моря, бѣдный

Барахтался въ своемъ прудѣ.

Съ нимъ каждый былъ суровъ и хладенъ,

Таинственъ и непостижимъ,

Разочарованъ, безпощаденъ,

И другъ людей, и нелюдимъ.

Борьбы страстей и взоръ пытливый,

Чтобъ съ таинствъ всѣхъ покровъ совлечь,

И сердца вопль краснорѣчивый,

И саркастическая рѣчь.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

И Пушкинъ, въ юности грѣховной

Къ нему поддѣлавшись, хромалъ,

Пока, не сбросивъ гнетъ условный,

Самъ твердымъ шагомъ зашагалъ.

Недурны слѣдующіе стихи (стр. 373).

Сфинксъ неразгаданный до гроба,--

О немъ и нынѣ спорятъ вновь:

Въ любви его роптала злоба,

А въ злобѣ теплилась любовь.

Дитя осьмнадцатаго вѣка.

Его страстей онъ жертвой былъ

И презиралъ онъ человѣка,

И человѣчество любилъ.

Интересно, кого имѣлъ въ виду поэтъ, дѣлая эту сжатую и мѣткую характеристику!

Трудно не согласиться со словами "Эпитафіи себѣ заживо" (439):

Лампадою ночной погасла жизнь моя,

Себя какъ мертваго оплакиваю я.

На мнѣ болѣзни и печали

Глубоко врѣзанъ тяжкій слѣдъ:

Того, кого вы знали,

Того ужъ Вяземскаго нѣтъ.

Къ этому тому приложенъ прекрасный портретъ кн. Вяземскаго въ старости.


"Русская Мысль", кн.I, 1897