# Неопрятный мальчик

Вацлав Вацлавович Воровский

В. В. Воровский


Неопрятный мальчик


В. В. Воровский. Фельетоны

Издательство академии наук СССР, Москва, 1960


У Чехова есть глубоко трагический рассказ о том, как некий чиновник, сидя в партере театра, чихнул и попал на лысину сидевшего перед ним штатского генерала1. Чиновник оцепенел. До самого антракта он сидел, как на иголках, а когда опустили занавес, он робко подошел к генералу и почтительно начал просить извинения. Это было очень хорошо. Почтительность -- признак хорошего тона.

Генерал пробормотал: "ничего, ничего" -- и поспешил скрыться. Но чиновник не мог успокоиться. Он еще раза два подходил, прося извинения, заходил за тем же к генералу на службу, наконец, отправился к нему на дом. Доведенный до белого каления генерал спустил его с лестницы. Потрясенный чиновник, придя домой, лег на диван и... умер.

Такая же трагическая история разгорается на наших глазах, но в несколько усложненном виде.

Во время прений по бюджетному вопросу Родичев громко чихнул в сторону самой элегантной ложи. Правда, он не только не побежал извиняться за причиненное беспокойство, но спокойно сел, обвел торжествующим взглядом соседей и, нисколько не смущаясь их испуганными лицами, громко произнес: "Будьте здоровы, Федор Измаилович!"

Но не так легкомысленно посмотрели на дело его родители. Кутлер тотчас же послал записку Струве, и оба побежали в буфет, где допивал седьмой стакан чаю Павел Николаевич, отирая струившийся по лбу пот2.

Начался быстрый обмен мнений, шепотом, озираючись, как кучка заговорщиков.

Отголоски шепота поползли по коридору, и в одно мгновение за соседним столом пил уже пиво Остен-Сакен3, а из пор стен выступило, как привидения, с полдюжины так называемых служителей...

Но было уже поздно. Вопрос был решен. Кутлер, нервно обдергивая сюртук, первый направился к "павильону", за ним остальные. Через пять минут послышалась мягкая речь: "Не извольте подумать, ваше прев-во, это он не по злой воле, это у него такой органический недостаток, он всегда у нас так, такой уж неопрятный... А так он очень вежлив и хорошо воспитан, смею уверить..."

-- Ничего, ничего...-- пробормотало его прев-во, стараясь ускользнуть от объяснений.

Депутаты ушли, но тоскливое чувство беспокойства щемило им грудь.

-- Нет, не успокоили мы его; сердится,-- в один голос произнесли они, очутившись опять в буфете.

Через час его прев-во выходило из думы и уже занесло ногу на подножку экипажа, когда к нему опять подошли трое.

-- Вы уж, пожалуйста, не обижайтесь, ваше прев-во, потому это вовсе не от дурного воспитания; напротив, даже его воспитатели все говорят...

-- Да я нисколько, пожалуйста, ничего, ничего,-- быстро проговорило прев-во и, приподняв цилиндр, вскочило в пролетку. Лошадь помчалась.

-- Нет, все еще сердится,-- со вздохом сказали трое и, потупив голову, грустные пошли в комиссию по проверке подписей Лидваля.

Вечером состоялось совещание фракции по этому поводу, была выбрана специальная комиссия, были приглашены в качестве экспертов все предводители дворянства, и на другой день утром специальная депутация отправилась на квартиру прев-ва.

Прев-во с недоумевающим видом встретило депутатов. Выступил сам председатель.

-- Вчера, ваше прев-во, произошло печальное недоразумение. Во время бюджетных прений... Неожиданный случай... Оратор... чихнул... Он собственно...

(Дальнейшие сведения еще не доставлены репортером).


Фавн


"Наше эхо",

28 марта 1907 г.


Перепечатывается впервые. В основу фельетона положен факт, имевший место во время прений по бюджетному вопросу в Государственной думе. Этим же прениям В. И. Ленин посвятил свою статью "Дума и утверждение бюджета" (Сочинения, т. 12, стр. 270--275), опубликованную в том же номере газеты "Наше эхо", что и фельетон Воровского.

Выступая в думе, член кадетской фракции Ф. И. Родичев употребил в своей речи против смертной казни выражение "столыпинский галстук". Председатель Совета министров П. А. Столыпин, присутствовавший на заседании, вышел демонстративно из зала и удалился в министерский павильон. Вскоре пришло известие, что Столыпин решил вызвать Родичева на дуэль и посылает к нему секундантов.

Кадетский депутат растерялся... Взволновалась и вся кадетская фракция, которая срочно собралась для обсуждения создавшегося положения. Лидер кадетов П. Н. Милюков посоветовал Родичеву извиниться перед премьер-министром. "Все еще взволнованный и растерянный,-- писал в своих мемуарах Милюков,-- Родичев пошел извиняться".

Инцидент в думе и послужил Воровскому поводом для осмеяния угодничества и пресмыкательства кадетов.

Разоблачения большевистской печати вызвали злобные выпады против газеты "Наше эхо" со стороны кадетской "Речи", отрицавшей тот факт, что кадеты извинялись перед Столыпиным. В ответ "Наше эхо" писало: "Юпитер, ты сердишься, стало быть, дело не чисто! Мы охотно допускаем, что были введены в заблуждение, что по этому поводу депутация к г. Столыпину не ходила. Но разве это хоть на йоту изменяет подобострастно-почтительное отношение кадетов к власть имущим, их подозрительную уступчивость и предупредительную "готовность к услугам"? Дыму без огня не бывает. Отмежуйте себя, господа, от правительства и в политике и в закулисном политиканстве, и тогда сама собой исчезнет почва для "клеветнических" слухов" ("Наше эхо", 1907, No 4).

1 Речь идет о рассказе А. П. Чехова "Смерть чиновника".

2 Федор Измаилович -- Родичев; Кутлер -- деятель кадетской партии; Павел Николаевич -- П. Н. Милюков.

3 Остен-Сакен -- член Государственной думы, октябрист.