# Суд земной

Иван Иванович Восторгов

Источник: Полное собрание сочинений протоиерея Иоанна Восторгова : В 5-ти том. -- Репр. изд. -- Санкт-Петербург: Изд. "Царское Дело", 1995-1998. / Т. 1: Проповеди и поучительные статьи на религиозно-нравственные темы (1889-1900 гг.). -- 1995. -- 890, IV с. -- (Серия "Духовное возрождение Отечества").


## Суд земной186


На заре истории древнего Израиля, вышедшего из рабства египетского и направлявшегося к новой свободной жизни к осуществлению своего мирового призвания, его престарелый и умудренный опытом вождь ясно провидел для горячо любимого народа тяжелое, полное опасностей будущее. Что было нужно дать этому народу в пустыне, посреди окружающих врагов-кочевников? Что было нужно дать народу, чтобы сделать его способным войти в обетованную землю Ханаана, удержать там посреди многоразличных влияний основы своего религиозного быта, свою духовную физиономию, и затем -- послужить светом миру, откровением для языков, в завет родов и во спасение до последних пределов земли? (Ис. 49:6; ср. Ис. 42:6). Изумительное по мудрости решение предпринимает богоумудренный вождь Израиля: он дает своему народу не способы материального обогащения, не крепкую военную организацию, не усовершенствования египетского воинского искусства и, вообще, не внешние блага, а дает ему, по указанно Божию, закон. С тех пор огненными, несокрушимыми буквами начертано было это слово на всей истории Израиля; они написали закон в своем сердце, они повторяли его устами, они воплотили его в жизни; закон был "ризою и повитием" его бытия; он любил его глубоко и нелицемерно, и нельзя без чувства умиления читать восторженные обращения еврея к своему закону. "Велик мир у любящих закон Твой, Господи, и нет им преткновения. Истомилась душа моя желанием судов Твоих. О, как я люблю закон Твой, весь день размышляю о нем! Благ мне закон Твой, лучше тысячи золота и серебра, лучше меда устам моим!" (Пс. 118:165, 20, 97, 72, 103). И не знал еврей большего страха: "Да не разорится закон Моисеев" (Ин. 7:23). Закон был новым столпом облачным и огненным, который днем и ночью освещал исторический путь избранному народу. Все, что было им оставлено миру вечного и прекрасного, -- а этими заслугами не оскудело избранное семя Израиля, -- все было сделано им под воспитательным влиянием закона. И все, что было привнесено им в жизнь дурного, нежелательного, самое отвержение Христа, искажение нравственных воззрений, служение тьме и эгоизму, -- все это было следствием отступления от закона, ясно предвещавшего времена нового и вечного Законодателя (Втор. 18:15), ибо закон был пестун, -- воспитатель во Христа (Гал. 3:24). Шли годы, века и тысячелетия; возникали и гибли блестящие цивилизации; в пестрой смене исторических судеб нарождались и падали народы; рушились всемирные монархии; перемещалось много раз русло культурной жизни человечества; но среди всех перемен, среди всех переворотов маленький народ, ведомый крепкою рукою закона, сохранит удивительную духовную живучесть; лишенный политической силы и влияния, задавленный могучим Римом, презираемый в том мире, который ценил только внешнюю силу, он, в свою очередь, могуче влиял на поработителей силой своего закона и воспитывал мир для Христа и в нем -- для новой, лучшей жизни. "Побежденные дали закон победителям", восклицает Сенека, видя усиливающееся влияние еврейства.

Да простит мне достопочтенное собрание это, может быть, длинное отступление; но мне хотелось пред лицом хранителей закона напомнить яркий исторический пример, указывающий, как глубоко и благотворно значение закона в жизни народов.

Правда, с течением времени закон Израиля стал обращаться в мертвую и мелочную обрядность, и Израиль, выражаясь сильным языком Свящ. Писания, "гоня (искавши) закон правды, в закон правды не постиже" (Рим. 9:31); наконец, тот же закон убил и Того, о Ком закон сам прорекал и в Ком имел свое высшее исполнение. Но не нужно забывать, что дело закона было сделано, воспитанное им избранное семя дожило до времени Христа, дало Марию и Иосифа, дало Иоакима и Анну, дало Иоанна Крестителя, первых апостолов; не нужно забывать, что по лицу всего мира это же семя Израиля подготовило в самом дряхлеющем язычестве благоприятную почву для восприятия христианства.

"Когда же наступила полнота времени" (Гал. 4:4), когда воспитательное влияние закона исполнило свою задачу и "скончашася вся по закону Господню" (Лк. 2:39), -- тогда явился Предрекаемый законом и Желанный всеми народами (Агг. 2:6--10). Но Он пришел не нарушить закон, а восполнить (Мф. 5:17)! В Божественном "Совершишася" восполнен древний закон; при свете этого всемирного глагола стала ясной необходимость не одной только правды, но и милости; стало ясно, что исполнение закона любы есть (Рим. 13:10), и что весь закон в этом едином словеси исполняется (Гал. 5:14). Не один еврейский народ, -- весь древний мир в своих законодательствах убедился, как трудно сохранить одну правду, не обращая ее в жесткость и жестокость, и как трудно сохранить и милость, не обращая ее в попустительство и в полное безразличие добра и зла. И вот, у креста Искупителя исполнилось то, чего так жаждало человечество и чего оно еще никогда не видело: по слову Писания, милость и истина здесь встретились, правда и мир облобызались (Пс. 84:11).

С тех пор в обновленной жизни людей, с углублением христианских начал и христианского мировоззрения, более и более утверждался этот закон Христов в его вековечном идеале -- совместить правду с милостью.

Благодать не требует насильственных изменений, и царство Божие сравнивается не с бурным течением всесокрушающего потока, а с закваской, проникающей постепенно в тесто (Мф. 33:33), и с семенем, неприметно растущим на ниве (Мк. 4:26). Под влиянием неблагоприятных обстоятельств возможны были и временные отклонения в нравственном росте христианских народов, как бывают задержки в росте семени и в действии закваски; но сильно и бессмертно заложенное Христом новое начало жизни человечества, и вратам адовым никогда не видеть победы (Мф. 16:18).

Под влиянием неблагоприятных условий и наша родина была некогда "в судах черна неправдой черной", как, может быть, слишком резко выразился поэт в порыве покаяния за прошлое нашей истории... Русский народ как бы стоял тогда пред своими руководителями и молил словами древнего псалмопевца: отверзите мне врата правды! (Пс.117:9.) И не находите ли вы, просвещенные слушатели, некоторого подобия временам давно минувшим и в нашем недавнем прошлом: вот молодой и сильный народ, носитель великих надежд и, без сомнения, с великим мировым будущим, исходит из своего рабства -- разумеем крепостное право -- и, свободный на пути новой жизни, подобно древнему Израилю, получает из рук Помазанника Божия закон... И если в древности, всего чрез 40 лет странствования в пустыне, народ еврейский, едва сменив только одно поколение, сумел изумительно быстро войти в дух этого закона и сделать его основой жизни, -- то не видим ли мы на наших глазах, в промежуток времени еще меньший, это изумительно быстрое действие и нашего закона в жизни государственной и общественной? Не мне, конечно, как служителю Церкви, говорить здесь о внешних преимуществах, о практической пользе, которую доставляет правильное устройство суда членам общества и государства. И эта сторона жизни, конечно, имеет свое значение, но для служителя Церкви, но с высшей точки зрения -- интересов не временных, а вечных -- "важнее то нравственно-воспитательное влияние, какое оказывает такой суд на общество". По словам одного ученого юриста, "такой суд воспитывает как власть, представляющую правосудие и служащую для него органом, так и всех членов общества, прибегающих к содействию правосудия и со стороны наблюдающих за его отправлениями. В этом отношении, влияние суда, быть может, еще могущественнее, чище и нравственно выше на последнюю группу простых наблюдателей, в которой оно развивает чувство законности, правды, уважение к личности и интересами других"187. Как бы ни смотрели научные теории на происхождение закона, всегда люди будут видеть в понятии закона, кроме формального признака -- воли и веления власти, и признак материальный -- известное нравственное содержание. Пусть даже закон -- только продукт наличного нравственного уровня общества и его создание: всегда возможен и ход обратного влияния в психической жизни человека. Ведь и мысль, конечно, родит слово, но кто же станет спорить, что и слово, в свою очередь, возбуждает и питает мысль?

"Жизнь человека и общества, -- говорит другой ученый (Иеллинек), -- не есть бестолковая и беспорядочная игра. Благодаря физической и психической природе первого и его потребностям, в ней образуется ряд необходимых отношений к внешнему миру и к другим личностям. Поэтому юридический порядок общественной жизни возвышается до общих абстрактных правил". Эти правила, прибавим, вступая по необходимости в связь с христианством, являются нравственными и, следовательно, воспитательными. Так, действительно, закон и суд воспитывают общество, и если они согласны с христианством, то, без сомнения, отделяя правое от неправого, законное от незаконного, они идут рука об руку с Церковью Христовой. Кто же станет отрицать христианский характер нашего суда, если он поставляет целью своею давать "правду и милость"188, если он напутствуем был горячею молитвою приснопамятного Царя, призывавшего "благословение Всевышнего на успех этого великого дела"189.

Остановиться на этом важно именно теперь, когда вокруг молодого учреждения суда слышатся нападки и глумления. Конечно, суд гласный не станет избегать суда гласности и над самим собой; конечно, никто из деятелей суда не станет считать себя непогрешимым и, конечно, найдутся частные недостатки и промахи в таком жизненном и многосложно деле, как отправление правосудия. Ведь широка, широка заповедь Господня зело (Пс. 118:96), говорит Писание, -- широка по самой букве и еще пространнее по духу, и труден подвиг ее хранителей. И потому не указание этих недостатков страшно: не ошибался тот, кто ничего не делал, и напряженная работа деятелей суда, только что законченная, ясно свидетельствует о зорком внимании их к делу, об исправлении его недостатков, о всестороннем улучшении. Но когда, во имя ложно понятого христианства, во имя сектантской предвзятой нетерпимости, отрицается за судом самое право на существование; когда суд, наряду с Церковью и государством, объявляется злом и считается силой, тормозящей благо человечества; когда в литературно-художественном произведении, облетевшем ныне весь образованный мир, подбирается нарочно, в позор, в поругание и отрицание суда, все темное, ничтожное, и пред всем светом указывается, как типичное и постоянное, -- тогда, действительно, есть опасность соблазна и смущения. Мы разумеем последнее произведение Л. Толстого -- "Воскресение"...

Будь это направлено на учреждение выдохшееся, заменившее формою душу живу, тогда бы такое "отрицание ради злоупотребления того, чем злоупотребляют", несостоятельное логически и нравственно, было бы, по крайней мере, хоть понятно. Но какая несправедливость именно к суду нашему, к учреждению, которое доселе хранит возвышенный, благородный энтузиазм первых дней своего существования, в котором еще не сменилось первое поколение работников, исполненных самого чистого идеализма и глубокой веры в добро и свет своего дела!

И вот в такой момент объявляется Монаршия благодарность всему судебному ведомству, и слово Царское гласит о нем, что оно "ревностно и честно, нередко при тяжелых условиях, выполняет свое призвание стоять на страже закона"190.

Это уже второе выражение Царской благодарности деятелям суда191, без сомнения, исполнит радостью сердца служителей правосудия. Слово Божие заповедует нам радоваться с радующимися (Рим. 12:15). Пусть же радость наша будет не горделивою и самомнительною, а чистою и плодотворною! Пусть она исполнит нас веры в то, что суд наш и впредь будет идти светлым путем искания правды и милости, возвышения народной нравственности и народного правосознания, особенно здесь, на нашей окраине, которая еще так недавно почувствовала животворное влияние русской гражданственности! Пусть эта радость окрылит наш суд решимостью глубже и глубже приникать к Вечному Источнику правды и милости и в Нем почерпать силу для труда, основу для деятельности! Тогда суд его будет -- суд Божий (Втор. 1:17). И пусть наша радость исполнит нас светлой надеждой на то, что силой воспитательного влияния суда христианского, действующего в дружном согласии и с Церковью, и со школой, и с правительственной властью, будет всегда исполняться над нашим милым отечеством древнее священное слово:

"Во мнозе правде крепость многа!" (Притч. 15:5.) Аминь.

<1899>


-----


186 Речь на молебне в соединенном собрании Тифлисской судебной палаты и Тифлисского Окружного Суда по поводу объявления Высочайшей благодарности чинам судебного ведомства 19 сентября 1899 г.

187 Слово проф. Моск. универ. Н.К. Соколова. См. проф. Н.М. Коркунова: "Госуд. право", гл. 1

188 Маниф. 19-го марта 1856 г.

189 Высоч. указ Прав. Сенату 20-го ноября 1864 г.

190 Высочайший рескрипт Министру Юстиции 1 июля 1899 г.

191 Первое -- по поводу 10-летия суда. См. "Собр. Указов правит." 1874г., No 100.