# Твердый характер

Иван Иванович Восторгов

Источник: Полное собрание сочинений протоиерея Иоанна Восторгова: В 5-ти том. -- Репр. изд. -- Санкт-Петербург: Изд. "Царское Дело", 1995-1998. / Т. 2: Проповеди и поучительные статьи на религиозно-нравственные темы (1901-1905 гг.). -- 1995. -- 534, V с. -- (Серия "Духовное возрождение Отечества").


## Твердый характер


Памяти протоиерея о. Иоанна Назарова


Разделения дарований суть, а тойжде Дух... и разделения действ суть, а тойжде есть Бог, действуяй вся во всех, Комуждо же дается проявление Духа на пользу: овому бо Духом дается слово премудрости, иному же слово разума о том же Дусе; другому же вера тем же Духом; иному же дарования исцелений о том же Дусе; другому же действия сил, иному же пророчество... Вся же сия действует едино и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо, якоже хотет (1Кор. 12:4--11).

Обозревая бесконечное разнообразие званий и служений человеческих, различие сил и способностей, бесконечно сменяющиеся оттенки в направлениях даже в одной и той же деятельности, апостол разрешает и осмысливает это явление только что приведенными словами. Комуждо, говорит он, дается явление Духа на пользу: и слово премудрости, и слово разума, и вера, и дарования исцелений, и действия сил и пророчество. Вся же сия действует един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо, якоже хощет.

Да, без конца разнообразна жизнь мира и человека и способы созидания неизмеримо разнообразнее видов смерти и разрушения! Один из европейских мыслителей, обозревая мир, уподобил его прекрасной картине, в которой различные цвета, от самого светлого до самого темного, способствуют в своем сочетании только дивной гармонии и красоте картины. Подведите же все под один цвет, самый приятный, самый светлый и ласкающий -- и все будет безобразно, не будет картины, не будет красоты, не будет красоты и художества. Тот же закон проходит и в области духовной деятельности человека. Не станем приводить здесь все или многие проявления жизни, возьмем одно: но и в едином найдем непременно разнообразие. Даже в среде Божиих избранников, в одном, определенном круге свыше указанной им деятельности, мы видим, как различно они исполняли свое служение. Ревность Илии -- не то, что мягкость Елисея, Давид-воитель -- не то, что мирный Соломон; Исаия, изображающие мирные картины царства Божия, в котором будут пастись вместе волк и ягненок, -- и Иеремия с его громовыми обличениями, с его потрясающим плачем; Иона, в патриотической ревности готовый ценою смерти отвести милующую руку Бога от врагов его народа, -- и Даниил, служащий царю-поработителю на чужбине ради славы Бога Израилева, -- все эти ветхозаветные пророки так непохожи, по-видимому, один на другого, хотя все они служили единому делу Божию. А в Новом Завете? Только один Богочеловек является истинным Сыном Человеческим в дивной и всесторонней гармонии сил и дарований истинно-человеческих: но оттого Он и образец для подражания на все века и для всех людей, из которых каждый найдет в Нем ту сторону, которая в его собственной природе указана Творцом, как данный талант для возделывания. Все прочие деятели Нового Завета -- люди, и, как таковые, каждый имеет свой определенный облик, свою отмеренную сферу работы, свое "явление духа на пользу". Апостол Петр, пылкий и решительный, способный на быстрый порыв и столько же на быструю реакции, -- не то, что нежный и кроткий Иоанн, не то, что твердый и настойчивый Павел. Четыре всего евангелиста в христианстве, об одном Лице, об одних событиях они пишут, но каждый из них относится к изображаемым событиям по-своему, и получается в общем единое евангелие, а в частностях и в способе отношения к описываемым событиям -- четыре различные евангелия. И в жизни последующих деятелей Церкви тот же закон разнообразия. Правитель-епископ Василий Великий, поэт-богослов Григорий, проповедник нравственно-практический Иоанн Златоустый, борец со лжеверием Афанасий, молчальник и подвижник Антоний, любитель пустынного уединения Пафнутий, создатель общежительного иночества Пахомий, -- все это различные работники в различных областях одного и того же великого дела Божия. Оттого жива и прекрасна история прошлого, что в ней каждый найдет себе поучение в меру своих способностей и своего духовного склада, в меру своей духовной восприемлемости. Каждому нравится в этом прошлом то, что в его вкусе, т.е. то, что соответствует его духовному складу, восполняя его положительно или отрицательно; от такой субъективности суда решительно никто не свободен. Картина жизни получается только в общем, а частности ее могут быть непонятны и даже вызывать осуждения. Но вся сия действует един и той же дух, разделяя властью коемуждо, якоже хощет.

Все это хочется сказать и напомнить над гробом умершего собрата нашего в эти печальный минуты его погребения. Нам, рядовым работникам на ниве Божией, конечно, нельзя и помыслить о сравнении с указанными нами великими сосудами благодати -- пророками и апостолами, отцами и учителями Церкви. Но закон жизни для всех один и тот же, он применим и к нам, и к усопшему нашему собрату. Жизнь его кончена; его деятельности земной положен предел. Что сказать о нем и какое место указать ему среди деятелей человеческих?

Чтобы понять его, нужно проследить его жизнь, хотя бы в кратком обзоре. Сын беднейшего старинного дьячка, с детства испытал он горе, нужду, а скоро, после смерти родителей, -- и сиротство и одиночество; учился он с трудом; по бедности, должен был оставить учение и поступить на бедное место причетника, потом диакона в Тамбовской епархии (в 1859 году) в тяжелое время крепостного права. На миг согрета была его жизнь семейным счастьем, радостью мужа и отца, но счастьем мимолетным, настолько быстро промелькнувшим, что покойный за 40 с лишним лет, прошедших со дня смерти жены, сохранил об этом времени своей семейной жизни самые смутные воспоминания. Порвалась семейная жизнь, и опять началось одиночество. Молодому вдовцу-диакону что было делать? Был момент, когда он заколебался и, по обычаю многих, готов был утопить горе в вине: но это был только момент. Он отдался самообразованию и здесь нашел спасение; одной своей печатной статьею обратил он на себя внимание епископа, знаменитого впоследствии писателя-аскета Феофана-затворника. Благодаря его поддержке, вдовец-диакон уже в пору зрелых лет поступил учиться в семинарию вместе с юношами, успешно кончил курс, поступил затем и в академию (Московскую) и по окончании учения вернулся на родину. Здесь в этих фактах его жизни выступает и выясняется основная черта его духовного склада, твердость характера, редкая в наши дни; настойчивость в достижений намеченной цели, постоянное присутствие духа во всех обстоятельствах жизни. Эти черты душевного склада, в связи с суровою обстановкою жизни, с постоянным одиночеством и отсутствием тепла и ласки в окружающей его обстановке, сделали покойного человеком не мягким. Будем откровенны: последнее обстоятельство создало ему не мало врагов и поставляемо ему было в один из крупнейших недостатков: пройдем мимо них с молчанием, памятуя, что у гроба, где Церковь молит только о прощении согрешений, не место ни вражде, ни укоризне. Здесь уместно указать только доброе и положительное. Отмеченные особенности духовного склада покойного нашли себе применение на последнем месте его служения в г. Карсе и Карсской области, где после недавнего турецкого владычества пришлось ему упорядочивать церковно-приходскую жизнь края и вводить твердою рукою начала русского церковного управления среди тысячи препятствий, среди постоянного то явного, то тайного сопротивления со стороны невежества и рутины. Здесь блестяще выяснились способности покойного, как твердого и редкого администратора. Трудна, мелочна, раздражительна была эта работа; труд к тому же усложнился тем, что борьба принципиальная, как это нередко бывает, врагами обращена была в личную озлобленную борьбу, сказавшуюся тяжкими обвинениями, не брезгавшую клеветою, бесчестием, так что имя покойного до конца дней было имя пререкаемое. Все это пришлось вынести покойному на склоне лет, страдая тяжкими болезнями, в теле, столь немощном и слабом, что все видевшие дивились, как в нем еще могла теплиться жизнь. Но дух его был тверд среди немощей тела. Мы видели его в самых тяжких обстоятельствах; никогда он не унывал; настойчиво он шел к преднамеченной цели, непоколебим был в отстаивании всего, что, по его мнению, касалось интересов Церкви; это был редкий, железный характер. Плоды его трудов могут быть понятны только тому, кто знает, что было в церковной жизни края до появления здесь покойного, и кто посвящен был в подробности и мелочи его работы.

Мы сказали, что обстоятельства его жизни и служба не могли его сделать мягким. Но это только в служебных делах. В личных отношениях он способен был на бескорыстную и широкую благотворительность, и есть не мало лиц, которые получали от него помощь.

Нередко, по-евангельски, шуйца его не знала, что делала десница, так что многие его благотворения остались тайными. При жизни многое говорилось об его средствах, а по смерти оказалось, что едва ли есть на что его похоронить.

Спи теперь в мире и в Боге, усталый работник в Божием винограднике! Не нам судить твою работу. Пусть ее оценит Небесный Виноградарь, наш Пастыреначальник Господь Иисус Христос. Не забыть мне твоего последнего разговора со мною, в котором ты, как-то неожиданно, но глубоко убежденно выразил свою сердечную веру в бессмертие и твердую, -- как все было твердо в твоем слове и деле -- твердую надежду, что за гробом Бог все взвесит, все примет во внимание, простит то дурное, что являлось в нас неизбежным.

Провожаем тебя к Богу с этою твоею верою и надеждою. Благословение тебе передаем пред лицом молитвенного собрания от нашего благостного архипастыря; "сыновний привет уважения" -- от одного из епископов, сотрудников архипастыря; прими молитвы и последнее целование и нас, твоих собратий по сану и служению, и окружающих близких, знаемых, пасомых, которые пришли к тебе сейчас в таком множестве. Иди в благодатном мире туда, куда призвал тебя Господь, и да будет блажен твой путь, охраняемый твоею верою и упованием, и нашими молитвами! Аминь.

<1903>


-----


Скончался 11 января 1903 г. от паралича сердца, 66 лет от роду. Сообщаем краткие сведения об его жизни и службе: протоиерей Иоанн Наэаров -- сын причетника; по выходе из Тамбовской духовной семинарии до окончания курса, в 1859 году рукоположен во диакона в городе Лебедянь, Тамбовской губ.; в 1864 году поступил для продолжения образования в Тамбовскую духовную семинарию в I866 году кончил вней курс и поступил в Московскую духовную академию, где и окончил курс в 1870 году со степенью кандидата богословия. Возведенный в сане священника, он до 1873 года был преподавателем Тамбовской духовной семинарии и законоучителем Тамбовской женской гимназии; в 1873 году назначен священником в город Козлов, а в 1874 году -- в г. Борисоглебск к соборной, потом к кладбищенской церкви; здесь он служил до 1890 г., состоя законоучителем местной гимназии с 1890 г. по 1894 год служил в Крыму -- законоучителем Мелитопольского реального училища, откуда и переведен был высокопреосвятеннейшим Владимиром, бывшим экзархом Грузии, школьным товарищем последнего, в Грузинский экзархат протоиереем и благочинным в г. Карс. Награжден был всеми духовными наградами до пpoтoиеpeйcкогo сана включительно и орденом св. Анны 3 ст. в 1910 г. Печатаемая статья -- надгробная речь при погребении усопшего. Отпевание совершено было в г. Карс, в епархиальном соборе, при участии до 24 священников, съехавшихся из благочиния отдать последний долг усопшему.