# Страшное испытание

Леопольд Фон Захер-Мазох

Текст издания: журнал "Русская Мысль", No 8, 1884.

## Страшное испытаніе.


Захеръ-Мазоха.


Измѣнившимся положеніемъ женщины въ нашемъ обществѣ въ значительной мѣрѣ обусловливаются современныя соціальныя неурядицы, день это дня все болѣе обостряющіяся и принимающія опасный характеръ. Пока женщина не слишкомъ далеко отошла отъ своего естественнаго состоянія, она исполняетъ свое истинное назначеніе быть супругою, матерью, хозяйкою дома, она остается подругою мужа въ радости и горѣ, въ довольствѣ и въ нуждѣ. Какъ только женщина удалится отъ этихъ сферъ, она становится либо рабою мужа, либо его дѣлаетъ своимъ рабомъ. Это наименѣе ощутительно, конечно, въ рабочихъ классахъ общества. Достаточныя и богатыя женщины, не поставленныя въ необходимость заботиться о насущномъ хлѣбѣ, не вынужденныя снискивать его работою, подъ вліяніемъ праздности и полуобразованія увлекаются стремленіемъ къ свободѣ, быстро превращающейся въ полную разнузданность; свои семейныя обязанности сваливаютъ такія женщины на другихъ, а сами пускаются въ легкомысленно-фантастическую игру своимъ и чужимъ счастьемъ, своею и чужою жизнью.

Героиня нашего разсказа принадлежитъ къ этому сорту женщинъ, дли которыхъ французы придумали благовидное названіе "femme incomprise", т.-е. непонятая женщина. Баронесса Адель фонъ-Гейрбургъ не знала благотворнаго вліянія матери. Изъ рукъ кормилицы она перешла на руки няньки, потомъ гувернантки, танцмейстера и учителя музыки. Изнѣженною и избалованною вступила она въ такъ называемый свѣтъ съ громадными запросами отъ жизни и безъ малѣйшей способности лично удовлетворить самое ничтожное требованіе, вышла замужъ за старика и въ двадцать пять лѣтъ осталась богатою вдовою, разочарованною красавицею, окруженною поклонниками, не знающею ни идеаловъ, ни высшихъ стремленій. Жизнь потеряла для нея всякій смыслъ, превратилась въ вѣчную заботу о томъ, чтобы какъ-нибудь убить время. Но при всемъ нравственномъ безсиліи, при полной пустотѣ сердца, всѣ способности ея были направлены на то, чтобы въ каждаго мужчину заронить самыя блестящія иллюзіи и тѣмъ привлечь его къ себѣ. Вѣчная ошибка мужчинъ въ томъ именно состоитъ, что красивую внѣшность женщины они принимаютъ за отраженіе ея внутренней прелести, и поэзію, окружающую ея образъ, думаютъ найти въ душѣ, за нимъ сокрытой. Адель была замѣчательно хороша и ея наружность обѣщала много, очень много такого, чего въ душѣ ея было слишкомъ мало.

Она была средняго роста, стройна, чудесно сложена. Ослѣпительной бѣлизны кожа сквозила голубоватыми нѣжными жилками. Мягкія черты лица дышали благородствомъ. Правильный носъ напоминалъ антики лучшихъ временъ, крошечный ротикъ -- знатныхъ дамъ временъ стиля рококо. Роскошные, блестящіе волосы служили какъ бы золотою рамою ея обворожительному личику. Но ни съ чѣмъ несравнимы глаза, чудные, голубые, какъ небо,-- неземные глаза...

Годъ траура баронесса провела въ путешествіяхъ. Она объѣхала Италію, югъ Франціи, Испанію и отдыхала въ зеленыхъ лѣсистыхъ горахъ живописнаго Тироля. Тутъ ея салонъ скоро сталъ аристократическимъ центромъ курорта. У нея танцовали, играли, слушали хорошую, а порою и плохую музыку, цѣлымъ обществомъ предпринимали веселыя поѣздки на лошадяхъ и на ослахъ къ живописнымъ мѣстамъ. Чаще же всего Адель приказывала осѣдлать надежную лошадь и пускалась въ горы одна-одинешенька, даже безъ проводника.

Разъ ей пришла въ голову фантазія побывать въ маленькой церкви св. Екатерины, одиноко стоящей на высокой стремнинѣ, покрытой вѣчнымъ снѣгомъ. Она благополучно доѣхала до деревни, отдала лошадь хозяину гостинницы, вооружилась горною палкою и отправилась одна по живописнымъ скаламъ. Все дальше и дальше уходила она отъ жилья, забиралась все выше до тѣхъ поръ, пока заходящее солнце не напомнило, что время возвратиться назадъ. Тутъ только она замѣтила, что сбилась съ дороги и заблудилась въ ущельяхъ, засыпанныхъ снѣгомъ. Тщетно искала она выхода изъ незнакомаго лабиринта горныхъ разсѣлись и дошла, наконецъ, до отвѣсной стѣны; не было возможности ни двигаться впередъ, ни вернуться назадъ. Адель попробовала кричать, выстрѣлила изъ пистолета, лежавшаго въ карманѣ ея мѣховой кофты; отозвалось лишь многоголосое эхо. £ю овладѣло отчаянье; она сѣла на выступъ скалы и заплакала. А время шло своимъ неумолимымъ чередомъ. Солнце скрылось за горами. Изъ ущелья подулъ рѣзкій, холодный вѣтеръ, загудѣлъ въ голыхъ скалахъ, порывисто трепалъ золотистыя локоны молодой женщины. Адель сдѣлала то, чего ей уже много лѣтъ на мысль не приходило,-- она стала молиться.

Вдругъ очень близко отъ нея раздался мужской голосъ:

-- Боже мой! Что вы тутъ дѣлаете? Какъ вы попали сюда?

Адель вскочила на ноги. На скалѣ надъ нею стоялъ молодой человѣкъ. Въ короткихъ словахъ она передала ему свое приключеніе и затруднительность положенія.

-- Позволите мнѣ предложить вамъ мои услуги?-- спросилъ молодой человѣкъ, улыбаясь.

-- Еще бы! Прошу васъ объ этомъ. Вы являетесь мнѣ, какъ ангелъ императору Максимиліану на скалѣ св. Мартина,-- отвѣтила Адель.

Смѣлымъ прыжкомъ незнакомецъ очутился рядомъ съ нею. Судя по костюму и оружію, онъ былъ охотникъ. Обычная смѣлость вернулась въ молодой женщинѣ; не вдаваясь ни въ какія дальнѣйшіе разспросы, она оперлась на его руку, и они пустились въ путь. Вначалѣ все шло какъ нельзя лучше. Они уже миновали церковь св. Екатерины, какъ вдругъ Адель оступилась и свихнула ногу, не сильно, но все же такъ, что не могла наступить на нее.

-- Позвольте, я понесу васъ,-- сказалъ незнакомецъ.

-- Не знаю, право...-- затруднилась Адель.

-- Неужели здѣсь и въ такомъ положеніи васъ могутъ стѣснять приличія?-- усмѣхнулся охотникъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ,-- воскликнула красавица.-- Но я боюсь слишкомъ злоупотреблять вашею обязательностью.

-- О, объ этомъ говорить не стоитъ!-- возразилъ незнакомецъ и безъ дальнихъ околичностей подхватилъ на руки прекрасную ношу.

Какое-то странное чувство охватило Адель, когда она очутилась въ объятіяхъ этого человѣка, съ перваго раза произведшаго на нее такое впечатлѣніе, какого до того времени не производилъ ни одинъ мужчина, когда она своимъ сердцемъ слышала удары его сердца, когда ощущала на щекѣ его горячее дыханіе. Что это за чувство? Неужели зародышъ любви? А онъ, этотъ незнакомецъ? Ему открылся новый міръ въ чудныхъ глазахъ бѣлокурой красавицы; въ его сердцѣ вспыхнуло пламя любви и разгоралось все сильнѣе и сильнѣе, пока онъ несъ ее на рукахъ.

Когда онъ принесъ Адель въ гостинницу, гдѣ была ею оставлена лошадь, молодая женщина крѣпко пожала его руку и благодарила въ преувеличенныхъ выраженіяхъ. На дворѣ совсѣмъ уже стемнѣло, и незнакомецъ предложилъ Адели проводить ее до дома. Она взглянула на него нерѣшительно. Онъ замѣтилъ это и сказалъ:

-- Чтобы вы знали, кого удостоите вашимъ довѣріемъ, позвольте мнѣ вамъ представиться.

И онъ подалъ свою карточку. Адель прочла: "Фридрихъ фонъ-Варндорфъ".

-- Вы русскій, если я не ошибаюсь,-- сказала баронесса.-- Я слыхала ваше имя.

Варндорфъ отвѣтилъ утвердительно. Онъ былъ курляндскій помѣщикъ, много путешествовалъ и задержался въ Тиролѣ, увлеченный страстью къ охотѣ, которая и привела его въ встрѣчѣ съ Аделью. Онъ былъ молодъ, хорошъ и сильно сложенъ; выразительное, загорѣлое лицо, окаймленное русою бородою, дышало смѣлою энергіей и страстностью. Закусивши вмѣстѣ въ гостинницѣ, русскій помогъ баронессѣ сѣсть на лошадь и пошелъ впередъ, указывая дорогу; она ѣхала за нимъ шагомъ. Изрѣдка они перекидывались нѣсколькими словами и опять смолкали. Оба были слишкомъ заняты новостью переживаемыхъ ощущеній, обоимъ было не до разговоровъ. Поздно добрались они до виллы, гдѣ жила Адель. Еще одно рукопожатіе, любезное приглашеніе, и они разстались.

На слѣдующій день Варндорфъ былъ уже съ визитомъ у баронессы. Она все еще не могла ступить на ногу, а потому приняла молодаго человѣка полулежа на кушеткѣ и просила его посидѣть у спасенной имъ больной дольше, чѣмъ принято при первомъ посѣщеніи. Варндорфъ охотно исполнилъ ея желаніе, разсказывалъ скучающей красавицѣ про свою родину, про свои путешествія по южной Америкѣ и Африкѣ, прочелъ ей два разсказа Ивана Тургенева, геніальнаго русскаго писателя.

Адель еще нѣсколько дней не выходила изъ дома. Варндорфъ разставался съ нею лишь на самое короткое время; ей нравилось его общество, и она ему прямо сказала это. Когда баронесса начала появляться на прогулкахъ, русскій былъ ея постояннымъ спутникомъ, съ нимъ пускалась она теперь въ свои экскурсіи въ горы, а каждый вечеръ онъ пилъ у нея чай. Въ обществѣ уже говорили о ихъ близости, о свадьбѣ, ранѣе, чѣмъ между ними дѣло дошло до объясненія. Разъ они сидѣли на террасѣ гостинницы при замкѣ Тироль и любовались на горныя дали, освѣщенныя закатомъ солнца.

-- И намъ скоро придется разстаться,-- проговорила Адель.

-- Почему?-- спросилъ Варндорфъ.

-- Я и такъ уже давно не была дома,-- отвѣтила Адель.-- Меня призываютъ туда очень важныя дѣла. Вы, вѣроятно, тоже возвратитесь въ свое отечество...

-- Когда вы прогоните...-- прошепталъ Варндорфъ.

-- Этого никогда не случится. Мнѣ тяжело будетъ съ вами разстаться.

-- И вы мнѣ говорите это, баронесса? Вы...

-- Я правду говорю...

Очаровательный взглядъ чудныхъ голубыхъ глазъ сопровождалъ эти послѣднія слова.

-- Не погнѣвитесь,-- началъ Варндорфъ,-- если я воспользуюсь вашимъ добрымъ настроеніемъ и выскажу вамъ то, что давно лежитъ у меня на сердцѣ.

-- Ну, что такое?

-- А люблю васъ, Адель!

Красавица вздрогнула.

-- Не прогоняйте меня, не выслушавши до конца,-- просилъ молодой человѣкъ.

-- Но, вѣдь, вы знаете, что я не вѣрю въ любовь,-- тихо сказала Адель.

-- Знаю,-- возразилъ Варндорфъ,-- и потому ни минуты не надѣялся на взаимность. Но вы сами не разъ говорили мнѣ, что не видите цѣли въ жизни, что живете безъ радости, безъ удовольствія. Я прошу васъ объ одномъ, попытайте раздѣлить вашу жизнь со мною. Позвольте мнѣ любить васъ, доказать вамъ всю искренность и силу моей любви, назначьте какое хотите испытаніе и, если я его выдержу, если съумѣю вызвать въ вашемъ сердцѣ хотя какую-нибудь склонность, тогда протяните мнѣ вашу руку.

Адель не отвѣчала и задумчиво опустила взоръ на долину, гдѣ все больше и больше сгущались вечернія тѣни. Молодой человѣкъ тоже помолчалъ немного, потомъ взялъ ея руку и сказалъ:

-- Адель, это для меня вопросъ жизни и смерти. Рѣшайте, скажите одно слово.

-- Жизни и смерти?-- усмѣхнулась она.

-- Да, жизни и смерти,-- повторилъ Варндорфъ.-- Если вы меня не можете полюбить, лучше не жить.

-- О, фраза!...-- насмѣшливо проговорила красавица.

-- Нѣтъ, Адель, это не фраза. Я очень серьезно говорю и повторяю: рѣшайте.

-- Хорошо,-- сказала она.-- Я даю вамъ годъ времени. Убѣдите меня въ томъ, что бываетъ настоящая любовь. Удастся вамъ это, съумѣете вызвать любовь въ моемъ сердцѣ,-- я ваша... Если же не удастся, тогда... умрите!

Адель громко разсмѣялась.

-- Не шутите этимъ,-- серьезно заговорилъ Варндорфъ.-- Если черезъ годъ вы скажете, что я обреченъ жить безъ васъ,-- это будетъ моимъ смертнымъ приговоромъ. Тогда я выскажу лишь одно, послѣднее желаніе...

Онъ запнулся.

-- Какое?-- спросила Адель.

-- Умереть отъ вашей руки!-- сказалъ молодой человѣкъ.

-- Ну, это удовольствіе я могу вамъ доставить,-- отвѣтила Адель.

-- И у васъ хватитъ духа?

-- Васъ убить?.. А почему бы нѣтъ, если у васъ можетъ хватить духа изъ-за меня убить самого себя.

-- А вы сомнѣваетесь въ этомъ?

Адель пожала плечами.

-- Такъ дайте же мнѣ слово,-- сказалъ русскій,-- что ровно черезъ годъ или вы отдадите мнѣ вашу руку, или убьете меня.

-- Ловлю васъ на словѣ и даю вамъ слово,-- быстро проговорила Адель.-- Если черезъ годъ не полюблю васъ, то имѣю право приговорить васъ къ смерти и сама исполнить надъ вами мой приговоръ. Не забудьте этого.

-- Не забуду.

-- И не расчитывайте на мое милосердіе,-- продолжала красавица.

-- Нѣтъ, одно изъ двухъ: или вы будете моею, или я умру.

Они подали другъ другу руки. Страшный договоръ былъ заключенъ.

Прошелъ годъ. Красавица-вдова провела его съ своимъ обожателемъ частью въ своемъ имѣніи, въ Богеміи, частью въ Вѣнѣ и, наконецъ, на Lago maggiore. Опять наступила весна. Молодые люди стояли на верандѣ виллы на Jsola bella, и у ихъ ногъ подъ вечернимъ небомъ синѣло громадное озеро.

-- Свѣжо становится, пойдемте въ домъ,-- сказала красавица, прошла въ салонъ и небрежно сѣла на кушетку.

Варндорфъ притворилъ дверь и сталъ раздувать огонь въ каминѣ.

-- Вы забыли, кажется,-- заговорила Адель.

-- Что?

-- Нашъ уговоръ. Сегодня кончился годъ.

-- Сегодня...-- холодно отвѣтилъ Варндорфъ.

-- Подойдите ко мнѣ...-- тихо сказала Адель.-- Ближе... еще ближе.

Молодой человѣкъ повиновался. Его сердце сильно билось.

-- Вамъ очень любопытно узнать, что я скажу?

-- Сердце замираетъ...

-- Какъ я ни старалась сомнѣваться въ искренности и глубинѣ вашего чувства, вамъ, все-таки, удалось убѣдить меня въ существованіи истинной, настоящей любви, убѣдить въ томъ, что такою любовью вы любите меня. Вы побѣдили...

-- Адель!-- воскликнулъ внѣ себя молодой человѣкъ и упалъ къ ея ногамъ.

-- Вы побѣдили меня,-- повторила Адель, кладя руки на плеча Варндорфа. Ея голубые глаза свѣтились счастьемъ.

-- Побѣдили, но не совсѣмъ,-- прибавила она послѣ короткой паузы.

-- То есть какъ же это?

-- Я вѣрю теперь, что вы меня любите,-- холодно продолжала бездушная кокетка,-- но я не могу раздѣлять вашего чувства.

-- Адель... вы жестоки!,

-- Я только правдива.

-- Въ такомъ случаѣ убейте меня,-- отчаянно проговорилъ Варндорфъ

-- Неужели вы думаете, что я забыла нашъ уговоръ?-- сказала Адель съ невыразимою усмѣшкою.-- Ваша жизнь въ моихъ рукахъ, и не такая я женщина, чтобы не воспользоваться своимъ правомъ; сама я неспособна любить, но мнѣ невыразимо пріятно быть любимой такъ безумно, какъ вы меня любите... мнѣ пріятно видѣть мертвымъ у своихъ ногъ человѣка, котораго я презираю.

-- Вы это серьезно говорите?-- спросилъ онъ упавшимъ голосомъ.

-- А вы не вѣрите!-- шутила красавица.-- Жизнь вы любите больше, чѣмъ меня?

-- Нѣтъ, нѣтъ,-- возразилъ молодой человѣкъ.-- Я готовъ умереть!

Адель быстро встала, налила въ хрустальный стаканъ какой-то темноватой жидкости изъ пузырька, вынутаго ею изъ рѣзной деревянной шкатулки, и подала приговоренному къ смерти обожателю.

-- За здоровье ваше, Адель!-- съ воодушевленіемъ отчаянья воскликнулъ молодой человѣкъ и, все еще стоя на колѣняхъ передъ жестокою красавицею, залпомъ винилъ стаканъ до дна.

Адель смотрѣла на него съ неописуемымъ любопытствомъ; ея грудь высоко поднималась.

-- Дайте руку, вашу дорогую руку...-- прошепталъ Варндорфъ.-- Я теряю сознаніе.

Красавица привлекла его къ себѣ на грудь" Мракъ ночи охватилъ его склоненную голову...

Черезъ два часа онъ открылъ глаза. Все въ той же позѣ лежалъ онъ у ногъ Адели; его голова тихо покоилась на колѣняхъ красавицы, привѣтствовавшей его пробужденіе счастливою улыбкою.

-- Что со мною?-- спросилъ онъ, поднимаясь.

-- Варндорфъ!-- нѣжно проговорила молодая женщина.

-- Сонъ это?... Живъ я?...

Онъ удивленно смотрѣлъ на баронессу.

-- Да, да... Вы живы и будете жить для меня, мой возлюбленный! Мой супругъ!-- воскликнула Адель.-- Я люблю васъ! Люблю такъ же, какъ вы меня любите... больше жизни!

-- А этотъ напитокъ... этотъ ядъ?

-- Снотворное питье.

-- Для чего вы это сдѣлали*?...

-- Это было испытаніе.

Варндорфъ быстро всталъ на ноги.

-- Адель!-- воскликнулъ онъ.-- Вы говорите, любите меня и у васъ достало духа заставить меня пережить, перечувствовать всѣ муки человѣка, разстающагося съ жизнью... и все это рада вашей забавы!... Нѣтъ, испытаніе слишкомъ страшно, и женщина, способная на такую игру, не имѣетъ ни сердца, ни той нѣжности чувства, которая облагораживаетъ любовь!

-- Варндорфъ, что съ вами? Неужели вы разлюбили меня?

-- Да, баронесса, я васъ разлюбилъ... Такую, какъ вы, я не могу любить. Вы слишкомъ легкомысленно играли мною. Прощайте!-- проговорилъ Варндорфъ серьезно и твердо.

-- Бога ради... Что вы дѣлаете? Вы хотите сдѣлать меня несчастною,-- воскликнула красавица, силясь удержать его въ своихъ объятіяхъ.

-- Вы сдѣлали несчастными насъ обоихъ!-- возразилъ русскій.-- Прощайте!

Онъ высвободился изъ ея объятій. Тщетно упала она съ мольбою къ его ногамъ, онъ поклонился и вышелъ. Горничная нашла баронессу лежащею безъ чувствъ на коврѣ у кушетки.


"Русская Мысль", No 8, 1884