# Пропавший артельщик

Андрей Ефимович Зарин

## Андрей Зарин


## Пропавший артельщик


## I


Когда Патмосов вышел проводить своего помощника-любителя Пафнутьева в переднюю, тот уже надел пальто, пожал руку хозяину и двинулся к дверям. Патмосов задержал его:

-- Подожди минутку. Мне несут телеграмму!

Удивленный Пафнутьев остановился, горничная поспешила открыть дверь, и на пороге действительно показался телеграфный рассыльный.

-- Патмосову!

-- Давай сюда, -- сказал Патмосов, черкнул карандашом на расписке свое имя, дал рассыльному монету и двинулся к кабинету, говоря Пафнутьеву:

-- Войди на минуту! Ничего, что в пальто. Ну, куда зовут?

С этими словами он включил электричество, подошел к столику и развернул телеграмму.

-- "Нужны немедленно. Дело, Нежин. Богучаров", -- прочел он и засмеялся. -- Ну вот, ты тосковал без дела.

-- При чем же тут я? -- уныло заметил Пафнутьев.

-- Непременно и ты! -- воскликнул Патмосов. -- Ты мой ученик, без тебя нет "школы". Ха-ха! -- он развеселился. -- Ну, начнем с газеты. Смотри поезда.

Он заглянул Пафнутьеву через плечо и сразу нашел справку.

-- Отлично! Я еду в четыре курьерским. А ты -- с вечерним. Снимешь в гостинице, там одна, дешевый номер и жди меня. Понял? Ну, иди!

Пафнутьев просиял от удовольствия и горячо пожал руку Патмосову.

В дверях он приостановился.

-- Скажите, Алексей Романович, как вы узнали, что несут телеграмму?

Патмосов засмеялся.

-- Эх, простота! Я живу на самом верху. Если кто идет сюда, значит, ко мне. Раз. Теперь одиннадцать часов. В гости ко мне мало кто ходит, и час для гостя поздний. Если по экстренному делу, то человек бежал бы, а этот шел типичной поступью рассыльного. Почтальону -- поздно; посыльному тоже. Значит...

-- Телеграмма! -- окончил Пафнутьев.

-- Ну, вот! Подумаешь, так и хитрости никакой нет. Ну, иди!


## II


Было девять часов прекрасного летнего вечера, когда Патмосов приехал в Нежин. Оставив свой чемодан на вокзале у сторожа, он спросил дорогу в контору постройки и пошел пешком.

Контора помещалась на лучшей улице города и занимала дом, нанятый у местного богатого помещика.

Миновав красивый решетчатый деревянный забор с крепкими воротами, Патмосов вошел в открытую калитку и очутился на широком дворе. Справа стояла сторожка и, видимо, баня; слева -- конюшня и два сарая, а прямо перед воротами красовался прочный дом в два этажа, с резным крыльцом.

Патмосов поднялся по широкой лестнице на крыльцо и остановился у запертой двери, на которой была прибита жестяная дощечка с надписью: "Контора".

На его звонок дверь распахнулась, и молодой, рослый парень, заслонив дверь, спросил:

-- Вам кого?

Патмосов сказал.

-- Кто там, Василий? -- послышался оклик, и на пороге освещенной комнаты показался среднего роста, крепкий мужчина в чесучовой паре.

Он приблизился и тотчас радостно воскликнул, протягивая обе руки:

-- Вы, Алексей Романович! Вот, спасибо! Я, признаться, вас раньше, чем завтра, не ждал. Василий, устрой самовар, ужин, вино подай; да живей!

Богучаров взял под руку Патмосова, провел его через небольшую, темную комнату, потом через просторную канцелярию и ввел его в свой кабинет.

У широкого окна стоял письменный стол, рядом -- этажерка, по одной стене -- чертежный стол, по другой -- широкий оттоман и комод.

На столе ярко горела лампа и лежали листы исписанной бумаги.

-- Это мой кабинет и спальня, -- пояснил Богучаров, -- а здесь столовая и тоже спальня! -- он провел Патмосова в смежную, освещенную висячей лампой комнату, где стояли буфет, обеденный стол, стулья и такой же, как в кабинете, оттоман.

-- Вы здесь и расположитесь, -- сказал он Патмосову, -- а теперь садитесь. Сейчас за едой и поговорим.

Тем временем Василий, осторожно ступая, входил в выходил, приготовляя стол для ужина.

-- Мой Личарда, -- сказал шутливо Богучаров Патмосову, указывая на Василия, -- смышлен, каналья, мастер на все руки и мне предан без лести.


## III


Патмосов с аппетитом поужинал.

Василий разлил чай. Богучаров подвинул ром и коньяк, предложил сигару и сказал:

-- Ну-с, а теперь о деле!

Патмосов покосился на Василия, который расстилал теперь постели, но Богучаров тотчас же успокоил его:

-- В моем рассказе секретов нет, а и будь они -- Василий свой человек.

Патмосов кивнул.

-- Вот какое у нас дело, -- сказал Богучаров и начал свой рассказ: -- Надо вам объяснить, что мы от Московско-курско-воронежской железной дороги проводим ветки Конотоп-Пироговка, Рыльск-Суджа, Круты-Чернигов и Круты-Пирятин. Я заведую всеми работами, и здесь у меня помещается центральная контора. Тут у нас и касса, а в кассе несгораемый сундук, но в нем я обычно не держу больших денег. Тысячи две, три. Все же расчеты с подрядчиками я произвожу чеками на киевское отделение коммерческого банка и, когда нам бывают нужны большие деньги, беру оттуда же.

Патмосов кивнул. Богучаров отхлебнул из стакана и продолжал:

-- Такие случаи бывают два раза каждый месяц. Первого и пятнадцатого -- расчет с рабочими. Берем тысяч до тридцати. И двадцатого -- расчет со служащими, тысяч двадцать. В этих случаях едет наш артельщик в Киев, берет из банка деньги и привозит сюда, в сундук, и лежат они у нас не дольше, как двенадцать, четырнадцать часов. До Киева сто шестьдесят верст. Утром он уедет, а в девять или одиннадцать часов уже назад.

Патмосов допил чай. Василий неслышно взял у него стакан и налил свежего чаю, после чего почтительно отошел в сторону.

-- Можешь идти теперь, Василий, -- сказал Богучаров.

Он встал, проводил Василия и, вернувшись, продолжал:

- 25-го мая я, видите ли, в Москву уехал и вернуться мог не раньше, как числа 5-го, 6-го. Ну, а 1-го расчет, да еще надо было одному человеку здесь двенадцать тысяч отдать. Я, уезжая, и выписал чеки -- на двенадцать и на двадцать тысяч. Всего на тридцать две. И уехал. Приезжаю домой сюда, и что же? Оказывается, артельщик уехал, деньги получил, в Нежин вернулся и пропал. Пропал, как иголка в стогу сена!

Патмосов с тем же невозмутимым видом курил сигару и медленно прихлебывал чай.

-- Понятно, следствие, -- уже волнуясь, продолжал Богучаров. -- Узнал, что он деньги взял, в город приехал, но в контору не заходил и домой не вернулся. Следователь расспросил всех и решил, что артельщик скрылся с деньгами, напечатал публикации и успокоился.

Богучаров взволнованно перевел дух.

-- А я уверен, что здесь преступление, что он убит! -- заключил он. -- Вот вас и выписал. Помогите!

Он замолчал. Патмосов опустил голову и сосредоточенно вылавливал из чая косточку от лимона. Выловив ее и бросив в блюдце, он спросил:

-- У вас есть подозрения?

Богучаров смутился.

-- Видите ли, -- ответил он, -- я не решился бы сказать этого никому другому. Дело вот в чем. Матвеев, артельщик этот, лет пятидесяти, рябой, некрасивый и, кажется, довольно грубый, а жене его сейчас двадцать шесть лет. Бабенка вертлявая, смазливая. Детей у них нет, и про нее всякая сплетня ходит. Чертежник у меня тут был, разбитной такой малый и красивый. Лентяй и кутнуть любит. Я рассчитал его. Так она, говорят, с ним путалась.

-- А артельщик ваш всегда деньги в сундук прятал, когда привозил?

-- Всегда! Кажется, раз только с собой домой унес.

Патмосов кивнул.

-- А кто у вас контору стережет?

-- У ворот дворник. Внизу два сторожа: один Василий, вы его видели; а другой -- Михей. Здоровенный мужик. При лошадях кучер, а здесь -- я!

-- А этого чертежника вы давно разочли?

-- В середине мая, перед отъездом.

-- Так что он мог знать про деньги?

-- Вполне! -- Богучаров махнул рукой. -- Да разве здесь утаишь что-нибудь! Чеки проводятся по книгам, пишутся открыто, иногда весь день на столе лежат. По семейному. Я думаю, все знают, когда Матвееву ехать и сколько он привезет...

-- Занятия у вас с какого часа?

-- С десяти.

-- Ну, значит, я успею осмотреться, -- сказал Патмосов.

-- Я к вам Василия приставлю.

-- Пожалуйста. А теперь уже простите. В сон клонит.

Богучаров засмеялся.

-- И я хорош! Уже два часа! Уморил вас. Сам-то я выспался.

Он пожал руку Патмосову и вышел в соседнюю комнату, притворив дверь.


## IV


Чуть только рассвело, Патмосов встал и полуодетый осторожно вышел из комнаты. Богучаров спал, обняв обеими руками подушку и оглашая комнату храпом. Патмосов тихо прошел мимо него и вошел в большую комнату с двумя высокими конторками, четырьмя письменным столами и шкафами вдоль стен. Это, несомненно, была комната счетоводов. Тяжелые, огромные бухгалтерские книги, на каждом столе счеты, на высоких иглах наткнутые квитанции. Следующая комната по фасаду, размером с кабинет Богучарова, была, несомненно, чертежная. Из средней бухгалтерской комнаты через маленький коридор можно было пройти в небольшую комнату, надвое перегороженную проволочной решеткой, с дверью и оконцем, как обыкновенно в кассах.

Патмосов задержался здесь и стал внимательно оглядывать каждый уголок комнаты. Дверь перегородки оказалась запертой, но сама перегородка не доходила до потолка. За проволочной решеткой стояли: небольшой стол со счетами, стул и массивный железный сундук.

Патмосов с легкостью акробата перелез через перегородку и остановился подле сундука.

Постороннему наблюдателю показалось бы, что Патмосов читает какие-то микроскопические надписи, с такой внимательностью он осмотрел весь сундук и его замок.

Потом он присел на корточки и вдруг тихо свистнул.

Глаза его впились в одну точку. Он нагнулся, словно нюхая пол.

Не отрывая глаз от пола, он прополз на карачках до перегородки, перелез обратно, и опять пополз, то совсем пригибаясь к полу, то проводя по нему пальцами.

Из маленькой комнаты дверь вела в просторную переднюю. Все так же по полу на коленях Патмосов дополз до выходных дверей и здесь встал на ноги, после чего из передней через боковую дверь оказался в столовой, разделся, лег и почти тотчас заснул.


## V


-- Заспались с дороги! -- услышал Патмосов голос Богучарова, раскрыл глаза и увидел инженера с полотенцем в руках. На столе шипел кипящий самовар, и Василий только что внес вычищенные одежду и сапоги Патмосова.

-- Я в минуту! -- сказал Патмосов, быстро вставая. Богучаров прошел к себе.

-- Умываться сюда пожалуйте! -- пригласил Василий.

Патмосов прошел за ним в переднюю, где на табуретке стоял таз. Василий взял кувшин с водою и помог умыться.

-- Ты мне дом-то покажешь? -- спросил Патмосов, утираясь полотенцем.

-- Сделайте одолжение! -- ответил Василий и прибавил: -- Дом-то не велик. Обошли раз, и все!

-- Что, Матвеева любили у вас?

Василий переступил на другую ногу.

-- Ничего, все ладили.

-- Жена ходила сюда?

Василий усмехнулся.

-- Она бы ходила, да он не пускал. Ревновал очень. Тут чертежники, конторщики. Народ молодой.

-- Убивается?

Василий опять усмехнулся.

-- Непохоже. Да он, может, и убежал с деньгами-то! Следователь говорит: не иначе.

Патмосов вернулся в столовую и быстро оделся. Вошел Богучаров.

-- Ну, с добрым утром! Чай пить будем?

Они сели за стол. Богучаров сказал:

-- В вашем распоряжении это помещение и мой Василий, а я сегодня, раз вы уже здесь, на линию проеду. Будьте как дома. Если вам спросить надо насчет дела, то, пожалуйста, вот у него и еще у бухгалтера, а тот уже вам всякого предоставит.

Он допил чай и поднялся.

-- Ну, я еду! Василий, вели подавать! -- он взял фуражку и вышел.

Патмосов допил чай, взял палку и надел шляпу. В ту же минуту вернулся Василий.

-- Ну, веди меня! -- сказал ему Патмосов.

-- Здесь вот и все! -- указал Василий. -- Сергея Петровича помещение и контора. Это -- касса. Теперь новый артельщик, -- он, не останавливаясь, провел Патмосова через комнату, -- здесь передняя. Народ толчется, а это -- выход. Одни двери!

Он вывел Патмосова на площадку лестницы.

Патмосов спустился, сосчитав четырнадцать ступеней, и остановился на нижней площадке, на которой были две двери направо и налево, кроме выхода на двор.

-- А это куда?

-- Здесь кухня, -- сказал Василий, -- только ее мы занимаем. Я и Михей, сторожа.

Он отворил дверь. Открылась огромная комната с плитой и русской печкой. По стенам стояли две кровати, подле кроватей -- сундуки; у окна -- большой сосновый стол и табуретки.

При входе Патмосова с табуретки встал и вынул изо рта трубку высокий, плечистый и бородатый мужчина с угрюмым лицом. Он нехотя поклонился Патмосову.

-- Другой сторож, Михей! -- пояснил Василий и сказал ему: -- Иди наверх! Сейчас собираться станут, а я при них!

-- Ладно, -- лениво отозвался Михей.

-- Вот и все. А на той стороне, -- сказал Василий, -- такая же огромадная комната. Была людская, а мы ее кладовой сделали.

Василий перешел на площадку лестницы и показал другую комнату. Она была действительно завалена всяким добром.

-- Вот и весь дом! -- заключил Василий.

-- Отлично! -- отозвался Патмосов, выходя на двор.

-- С этой стороны двор, -- показал Василий, -- а с боков и сзади сад. Прекрасный сад! Пожалуйте!

Патмосов пошел за Василием.

Сад был действительно прекрасен. Густой, тенистый, он охватывал дом с трех сторон. В глубине сада стояла закрытая беседка.

-- Хороший сад, -- сказал Патмосов, возвращаясь назад и зорко осматривая дом.

-- Лучший, можно сказать, в городе, -- похвалился Василий.

-- А это что? -- вдруг спросил Патмосов, указывая палкой на маленькие окна в доме на уровне с землею. С переднего фасада таких не было.

Василий небрежно махнул рукою.

-- Это? А это сухие погреба.

-- Какие? -- спросил Патмосов.

-- Сухие! Это такие, что в них лед не кладут, а так, что в легком холоде держать надо. Варенья там, вино и прочая...

-- Что ж ты мне их не показал?

-- А чего в них? -- ответил, пожимая плечами, Василий. -- Они у нас пустые.

-- Любопытно поглядеть. Сухой погреб.

-- Что же, пожалуйте!

Василий ввел его опять в дом, прошел за лестницу и подвел к маленькой двери, запертой на висячий замок.

Вынув из кармана ключ, он отпер замок и открыл дверь. На них пахнуло холодным воздухом.

Они спустились на шесть ступеней и очутились в полутемном узеньком коридоре с земляным полом.

Василий открыл дверь направо.

Патмосов увидел низкое, просторное помещение с глиняным полом, освещенное двумя окнами.

Пол погреба был слегка взрыт.

-- А это почему?

-- Глину берем отсюда, когда надо, -- ответил Василий, -- печку поправить или что...

-- Так! -- Патмосов вышел и толкнул другую дверь налево.

-- То же самое! -- сказал Василий. Патмосов окинул быстрым взглядом другой погреб и тотчас вышел.

-- Я потому не показал, что пустое, -- говорил Василий, ведя Патмосова назад. -- А на дворе служба! -- он запер дверцу в погреба и снова вывел Патмосова на двор.

Патмосов остановился.

-- Ну, службы я и сам осмотрю, -- сказал он, -- а ты вот что сделай. Сходи на вокзал; там я у сторожа свой чемодан оставил. Принеси его!

Он дал Василию пятьдесят копеек.

-- С полным удовольствием! -- услужливо ответил Василий, бросаясь за шапкой в свое помещение.


## VI


На Лицейской улице, в маленьком домике, окруженном садиком, жила молодая жена пропавшего артельщика.

Она разговаривала на кухне со своей прислугой, девчонкой Гапкой, когда у раскрытого окна показалась голова Патмосова и он, приподняв шляпу, спросил:

-- Могу я видеть госпожу Матвееву?

Она вздрогнула и покраснела.

-- Да, это я! -- ответила она и тотчас засмеялась. -- Вот дура-то! Пожалуйте в комнаты, через крылечко. Я сейчас! -- она пошла из кухни и открыла дверь.

Он вошел в чисто убранную комнату, служившую, видимо, и гостиной и столовой, и сразу приступил к делу.

-- Я, сударыня, -- сказал он, -- сюда от артели прислан. Узнать все о пропавшем вашем муже.

Она сразу побледнела и испуганно взглянула на Патмосова.

-- Что же вам надо?

-- Все узнать, и, если вы что сказать можете, скажите!

Она опустилась против Патмосова на плетеный стул и сказала:

-- Одно я знаю, что его убили! Да!

-- Почему вы так думаете?

-- Он очень честен был, чтобы сбежать с деньгами. И бежал бы тогда из Киева. Зачем ему сюда ехать? А потом, он и сам опасался.

Патмосов насторожился.

-- Говорил что-нибудь?

-- Да! Перед этим вдруг у кассового сундука замок испортился. Он тогда тоже деньги привозил. И разве это можно, -- с волнением сказала она, -- чтобы все знали, когда он за деньгами едет!

-- Обычно он когда возвращался, если с деньгами?

-- К девяти часам, а то и к одиннадцати. Зайдет в контору, деньги запрет и домой.

-- А с собой уносил?

-- Нет. Он очень боялся. Еще убьют, говорил.

-- Я к вам до отъезда еще зайду! -- сказал Патмосов, вставая.

Матвеева сразу повеселела и быстро встала.

-- Пожалуйста! -- ответила- она. -- Я всегда дома, -- и потом добавила: -- Мне очень важно, чтобы доказали, что его убили. Тогда артель мне залог вернет.

Патмосов вышел и направился назад к конторе.

Работа была в полном разгаре. Костяшки счетов щелкали с беспрерывным, сухим треском. Люди входили и выходили. За столами и конторками сидели служащие, уткнувшись в огромные книги, перебирая разноцветные бланки, считая, выписывая.

За высокой конторкой сидел бухгалтер. Эта был очень симпатичного вида, с открытым, радушным лицом господин.

Увидев Патмосова, он соскочил с высокого табурета.

-- Бухгалтер, Антон Егорович Тугаев, -- отрекомендовался он, -- Сергей Петрович уже про все говорил.

Патмосов почувствовал крепкое дружеское рукопожатие.

В конторе на минуту водворилась тишина, и все присутствующие уставились на Патмосова.

-- Я хотел поговорить с вами, -- начал он.

-- Очень рад буду, -- быстро сказал бухгалтер, -- мы в три часа окончим занятия; теперь половина второго. Пожалуйте ко мне обедать, и поговорим.

-- Отлично! -- согласился Патмосов.


## VII


Тугаев, идя с Патмосовым к себе домой, говорил без умолку, забавно жестикулируя и предупреждая в стремительной речи все вопросы Патмосова.

Он охарактеризовал всех служащих, пропавшего артельщика и его жену, прогнанного чертежника и самого Богучарова. Было интересно и забавно его слушать.

-- А что вы думаете об этом случае? -- осторожно спросил его Патмосов.

-- Удрал с деньгами! -- решительно сказал Тугаев. -- Убить его никто не мог. Он был себе на уме. А следователь у нас гениальная личность. Лекок! Вот и моя обитель. Милости просим! Катя, к нам гость; подавай обедать! -- закричал он.

Патмосов следом за ним прошел через прекрасный сад и вошел в хорошенький домик.

Навстречу им вышла жена Тутаева, молодая, красивая женщина.

Тугаев снимал небольшую помещичью усадьбу. Они прошли на веранду.

-- Совсем особняк, -- сказал Тугаев, -- кухня через двор, и в нее звонок. Великолепно!

Они сели обедать.

За столом им прислуживала хорошенькая девушка с невинным детским лицом и большими карими глазами.

-- Невеста нашего Василия, -- тихо сказал Тугаев. -- Необыкновенная чистота! Прямо хоть икону пиши!

Уходя от Тугаева, Патмосов сказал:

-- У меня к вам просьба.

-- Пожалуйста!

-- Я пришлю к вам человека. Так вы его на несколько дней пристройте в кухне. Только от себя. Понимаете?

Тугаев усиленно закивал.

-- Понял, понял! А перегородка сегодня не заперта!

-- Благодарю вас!

Патмосов ушел.

Богучаров вернулся, когда Василий, уже приготовив постели для отдыха, подавал Патмосову самовар. Они напились чаю. Василий ушел. Богучаров поднялся.

-- Ну, я спать. Заморился!

-- Я попросил бы вас, Сергей Петрович, назавтра с раннего утра услать куда-нибудь Василия, -- сказал ему Патмосов.

-- Будет, -- ответил Богучаров, -- а что?

-- Да хотел бы основательнее все пересмотреть в доме, и чтобы никто не знал. Михей будет у вас наверху занят, а я и похожу по дому.

-- Великолепно. Ничего нет проще! А у вас что-то есть! -- сказал он, стукнув себя по лбу. -- Ну, спокойной ночи!


## VIII


Патмосов опять поднялся с постели, чуть рассвело, и опять прошел в кассу, где стоял сундук.

На этот раз он внимательно осмотрел дверь перегородки, после чего вернулся и заснул снова.

Богучаров разбудил его, и Патмосов у стола увидал неповоротливого Михея вместо Василия.

-- Исполнено, -- сказал, смеясь, Богучаров, -- до вечера не будет!

-- Отлично! -- отозвался Патмосов и пошел умываться.

Михей подавал воду.

-- А где ты был в тот вечер, когда артельщик за деньгами уехал! -- спросил его Патмосов.

-- Я-то? -- лениво ответил Михей. -- На именинах был, у кума. Еремеем звать. Пошли с кучером вместе в семь часов, а вернулись к утру.

-- Кто же в конторе оставался?

-- А Василий.

-- И дворник?

-- Кирилл о ту пору у барина Тугаева находился. Дворник у них запил, а барыня боялась. Он и пошел.

-- Значит, Василий один был?

-- Один. Да у нас тихо. Стеречь нечего. Для формы только.

Патмосов отдал ему полотенце и вернулся в столовую.

Богучаров уже пил чай.

-- Сегодня я весь день дома. Обедать в три часа будем, -- сказал Богучаров, -- а до той поры оба займемся.

Тотчас после чая Патмосов начал свои розыски. Он вынул из чемодана клещи и отвертку, опустил их в карман и, взяв шляпу с палкой и портфель, вышел из конторы, но, спустившись с лестницы, он пошел не к двери, а за лестницу, к маленькой дверке, ведущей в сухие погреба. С помощью клещей он выдернул один из пробоев и спустился по лесенке; потом открыл дверь налево и вошел в погреб. В погребе он провел с полчаса, после чего вышел, закрыл дверь, тщательно приладил пробой на прежнее место и осторожно пробрался в кухню.

Здесь он достал сапоги Михея и Василия и подошел к столу. В портфеле у него оказалось два восковых снимка со следов.

Он аккуратно примерил к ним сапоги. Лицо его выразило удовольствие.

Он поставил сапоги на место и затем с ловкостью заправского вора отвинтил петли у сундуков Михея и Василия, а затем без труда поднял крышки и стал шарить в сундуках.

После чего он привел сундуки в прежний вид, задвинул их на прежние места и вышел на лестницу.

Тихо насвистывая, что у него всегда служило признаком хорошего настроения, он вернулся в контору и обратился к Богучарову:

-- Не можете ли вы мне устроить железный щуп. Знаете, палку, на конце острую, аршина в полтора.

-- Скоро?

-- Хоть сейчас, -- ответил Патмосов.

-- Ну, сейчас не успею, а к обеду!

-- Отлично! А теперь я выйду.

-- В три часа обед!

-- Не опоздаю!

Патмосов направился к жене Матвеева.

Она сидела на ступеньке крыльца и, смеясь, весело говорила с чертежником.

Увидя сыщика, она страшно сконфузилась не то за свой смех, не то за собеседника и, торопливо поднявшись, спросила:

-- По делу, верно?

-- На одну минуту, -- предупредил Патмосов и, вынув из кармана крошечный сверток, подал его Матвеевой: -- Не узнаете ли?

Она с недоумением развернула бумажку и тотчас вскрикнула:

-- Запонка Корнила Матвеича!

-- Вы уверены?

-- Как же! У него эта зацепка ослабла, и она раз выпала из рукава.

Патмосов взял от нее запонку и спрятал ее в жилетный карман.

-- Благодарю вас. Больше ничего, -- сказал он.

-- Вы бы хоть чаю откушали...

-- Некогда мне. Всего хорошего!

Патмосов вышел, и лицо его светилось торжеством победы.

Он опять вернулся в контору.

-- Ну, вот вам и шест! -- сказал Богучаров, указывая на угол.

Патмосов радостно ухватился за него, торопливо вышел и снова спустился в погреб.

К трем часам он вернулся с довольным лицом.

-- Узнали что-то!

-- Все, -- ответил, смеясь, Патмосов и прибавил: -- Кроме главного! Да, еще просьба: не можете ли вы весь завтрашний день никого не отпускать из конторы: ни Михея, ни Василия, ни дворника, ни кучера?

Богучаров кивнул.

-- И еще! Скажите, пожалуйста, Василию и всем, что вы хотите его перевести.

-- То есть как?

-- Ну, на хорошее место в Петербург, Москву, в Сибирь, что ли! Только совсем отсюда, и подальше.

-- С Машей? -- засмеялся Богучаров.

-- Можете и с нею. Вообще переводите в награду.

-- Хорошо. Только что это вы задумали? Не Василий же?..

-- Он, видите ли, необходим мне, -- сказал Патмосов, -- а слух этот, чтобы других успокоить! -- и он тихо засмеялся.


## IX


Уже смеркалось, когда Патмосов подошел к подъезду единственной в городе гостиницы и спросил Пафнутьева.

-- Номер четырнадцать, второй этаж направо, -- ответил швейцар.

Патмосов поднялся и постучал в дверь. Пафнутьев сам раскрыл дверь и воскликнул:

-- Наконец-то!

Они поцеловались.

Коридорный подал самовар и посуду. Пафнутьев заварил чай и достал ром.

-- Ну, теперь слушай! -- сказал Патмосов и, прихлебывая чай, рассказал ему все про исчезновение артельщика.

-- А вы как решили, -- спросил Пафнутьев, -- убили его?

-- Убили! -- ответил Патмосов.

-- И вы уже нашли? -- с обидой спросил Пафнутьев.

-- Нашел, все нашел, -- ответил Патмосов, -- кроме главного сообщника.

Пафнутьев заметно оживился.

-- Надо найти еще одного. Их, видишь ли, двое было. И потом -- деньги. Деньги главное! Вот тебе и работа. Слушай-ка! -- и Патмосов по порядку рассказал про свои розыски, открытия, находки и догадки. -- Ну, а теперь тебя на сцену! -- добавил он. -- Слушай внимательно. Оденься проще и завтра днем иди в контору вот с этим письмом, -- он положил на стол письмо, -- придешь, спросишь Тугаева и дашь ему письмо. Видишь ли, ты будто просишь место. Лакеем раньше у господ служил. Он тебя у себя на кухне пристроит. Понял? Ты там сойдись со всеми. Кажется, там кучер, дворник, повар и девушка Маша. И за этой Машей следи. Куда она, кто к ней. Если что узнаешь, то сообщи Тугаеву.


## X


Патмосов сидел в столовой и потирал себе руки от удовольствия.

Василий накрывал стол к обеду, и его лицо, вопреки обыкновению, было угрюмо. Михей сказал, что будто Богучаров отправляет его куда-то.

-- Что это ты, словно с похорон? -- шутливо спросил его Богучаров.

-- Я... ничего!

-- Хмурый! Или с Машей поссорился? Я тебе дело хорошее устроил, -- не умолкал Богучаров.

Патмосов молча ел, исподлобья следя за ними.

-- В Москву, в главную контору, верный человек нужен, так вот я о тебе и подумал. На три года, по шестьдесят рублей. Можешь и Машу взять. А?

Василий сделал видимое над собою усилие и ответил:

-- Что же, я со всей готовностью. Хоть завтра!

-- Лучше и не надо быть, -- согласился Богучаров. -- Завтра и поезжай.

Василий не ожидал этого и даже опешил. Потом с усилием улыбнулся и выдавил из себя:

-- После обеда дозвольте только к Маше сбегать.

Патмосов толкнул Богучарова.

-- Сегодня, -- ответил Богучаров, -- лучше я к тебе Машу пришлю. Мы с Алексеем Романовичем уходим к Тугаеву, а контору на одного Михея я не хочу оставлять. Тебе ведь все равно?

Василий снова изменился в лице.

-- Как вам будет угодно, -- угрюмо ответил он и замолчал.

После обеда Богучаров и Патмосов собрались идти к Тугаеву.

-- Так смотри же, не уходи. Я Машу пришлю! -- сказал Богучаров Василию.


## XI


Тугаевы встретили гостей с радостным возгласом:

-- Вот отлично! Устроим винт, а потом я вас такой запеканкой угощу! -- воскликнул Тугаев. -- Катя, распорядись!

Жена Тугаева вышла.

-- На веранде устроимся, -- суетился Тугаев.

-- У меня просьба к вам, -- сказал Богучаров, -- отпустите Машу к Василию.

-- Можно! -- ответил Тугаев.

На веранде закипел самовар; Тугаев раздвинул ломберный стол.


## XII


Они доигрывали пятый робер, когда чуткое ухо Патмосова услышало легкий стук о перила веранды.

-- Я на минуту оставлю вас, -- Патмосов быстро встал и, выйдя из-за стола, спустился в сад.

Пройдя несколько шагов, он увидел подле себя человека.

-- Ты, Сеня? Уже вернулся? Что узнал?

-- Пошел за ней следом, -- тихо заговорил Пафнутьев, -- она у Василия с добрый час пробыла. Вышла и, вместо дома, в сторону пошла.

Патмосов закивал головою и потер руки.

-- Так, так! Ты за ней...

-- Я за ней, -- повторил Пафнутьев, -- она -- на базарную площадь, вошла в трактир, скверный такой, а через минуту назад...

-- Не одна, -- сказал Патмосов.

-- Да! С ней какой-то мужчина. Я в темноте не разглядел его, видел только, когда из дверей вышел. Одет рвано, борода щетиной. Они за будкой притаились. Я в темноте к ним. Что говорили, не слыхал, только и разобрал: "Буду", -- сказал он. Потом он опять в кабак, а она домой!...

-- Так, отлично! -- тихо произнес Патмосов.

-- Что теперь делать? -- спросил Пафнутьев.

-- За ней следить. Вовсю, голубчик! Завтра утром ко мне приди. Будто насчет места. Будто я нанял тебя, что ли.

Пафнутьев неслышно скрылся в темноте. Патмосов направился обратно к веранде.

-- Ну, мы без вас бросили играть, -- сказал Богучаров, -- с вас два рубля и сорок копеечек!

-- А теперь, господа, отведайте мою запеканку и карасей в сметане! -- провозгласил Тугаев, суетясь у накрытого стола.

Час спустя Богучаров с Патмосовым возвращались домой.

-- Что же, открыли еще что-нибудь? -- спросил дорогою Богучаров.

-- Каждый час приносит нам новое. Не будьте нетерпеливы, -- шутливо ответил Патмосов.

-- И завтра все?

-- Думаю, что завтра.

-- И деньги?

-- Вероятно!

-- Десять процентов ваши, -- воскликнул Богучаров, -- это премия.

-- Идет! -- согласился Патмосов.

Они постучали в калитку. Дворник тотчас отворил ее.

Патмосов отстал от Богучарова.

-- Эту ночь не спи, Кирилл, -- сказал он дворнику, -- запри калитку, иди к себе и меня жди. Хоть всю ночь. Я заплачу тебе.

-- Слушаю-с!

Патмосов нагнал Богучарова у дверей. Со скамьи поспешно поднялся Василий.

-- Ну, вот и мы! -- сказал Богучаров. -- Постели готовы?

-- Все сделал.

-- Можешь идти, я запру.

Василий тотчас ушел.

-- Я сейчас и спать, Сергей Петрович! -- сказал Патмосов, направляясь в столовую.

Он закрыл дверь, торопливо вынул из чемодана черные брюки с черной сатиновой рубашкой, револьвер и небольшой сверток. Затем он быстро переоделся в черное, задул лампу, крадучись, вышел из комнаты, открыл входную дверь и очутился на лестнице.

-- Ну, ну! И это хорошо! Давай делить.

-- Машка достанет их и завтра принесет. Ты пятьсот получил? Теперь как сделать?

-- Их уж тютькой звали! Фью! -- послышался хриплый смех.

-- Твое дело, -- сказал Василий, -- теперь тебе еще десять тысяч, и в стороны!

-- Давай десять. Мне што! Уйду отсюда и закурю!

-- То-то, давай! Для того и звал. Как дать?

-- Попроси отложить поездку. А ночью я опять буду, и поделим.

-- А если гнать будет?

-- Не соглашайся. Уедешь без дележа, тебе хуже. Мне все едино пропадать, а тебе не с руки! -- и в сиплом голосе послышалась угроза.

-- Для чего ж я звал тебя, -- миролюбиво сказал Василий, -- я по-честному. Ссориться не хочу.

-- Ну и все! Значит, завтра об эту пору!

-- Хорошо!

-- Ну, и иди себе. Я курну, да и с Богом!

-- Тогда прощай!

-- Иди себе! Сторожи господ! -- с насмешкой сказал сиплый голос. -- А тот франт, значит, с носом?

-- С носом! -- уже выходя из беседки, ответил Василий.

В беседке вспыхнула спичка, и Патмосов увидел грубое лицо с крючковатым носом.

Патмосов ощупал левый карман и тихонько подкрался.

Приятель Василия несколько раз пыхнул папиросою, потом встал.

Патмосов замер. Приятель Василия прошел совсем подле него, бросив в траву папироску. Патмосов приноровился и, едва тот оказался к нему спиною, бросился на него, и в одно мгновение полузадушенный бродяга лежал навзничь на земле.

Еще мгновение -- Патмосов ловко забил ему рот платком, что-то звякнуло, и приятель Василия почувствовал наручники. Он зарычал и с яростью вскинул ногами. Патмосов поднялся с земли.

-- Поздно, милый! -- спокойно сказал он. -- Ты лучше будь умницей, встань и иди за мной!

С этими словами он ухватил бродягу под мышки и, поставив на ноги, взял за шиворот.

-- Вот так! А теперь пойдем.

Ловким приемом он ухватил его сзади и без труда повел из сада через двор в сторожку дворника.

-- Тсс! -- сказал он дворнику, увидев, что тот от изумления готов закричать. -- Вот, на сбережение, бери!

Он толкнул бродягу, от которого дворник испуганно отшатнулся.

Наручники тихо звякнули.

-- Мы его, Кирилл, пока в баню запрем, -- сказал Патмосов, -- ключ у тебя?

-- У меня!

-- Иди отопри! Тихо только.

Патмосов вывел своего пленника из сторожки, провел несколько шагов и втолкнул в низкую дверь бани.

-- Давай веревку! Черкни спичкой.

Дворник зажег спичку. При ее свете Патмосов захватил ноги пленника, стянул их петлею, усадил его на лавку и завязал веревку вокруг ножек лавки.

-- До завтра не умрет, -- усмехнулся он и обратился к пленнику: -- Ну, до свидания, друг! Не сердись. Идем, Кирилл! Запирай!

Дворник послушно запер дверь.

Патмосов опустил ключ в карман и сказал:

-- Смотри, никому ни слова! А то худо будет. Завтра, когда прикажу, возьми с собой кучера и веди его ко мне. Теперь иди спать!


## XIV


Как и раньше, Патмосова разбудил Богучаров. Василий ловко и расторопно приготовил утренний чай.

Патмосов быстро встал, умылся с помощью Василия и сел за стол. Василий убрал его постель и вышел.

-- Ну, -- поздоровался Богучаров, -- сегодня узнаем?

-- Сегодня, -- ответил Патмосов, намазывая масло на хлеб, -- и сегодня же я еду.

-- Так скоро?

-- Чего вам еще? Четвертый день!

В это время появился Василий с письмом в руке.

-- К вам от Антона Егоровича, -- сказал он, подавая письмо Патмосову, -- а на словах передать велели, что на службе не будут!

Богучаров поднял голову.

-- Что с ним? Кто пришел от него?

-- А новый человек их! -- ответил Василий. -- Говорит, нездоров.

Патмосов тем временем читал письмо, и лицо его выразило полное удовлетворение.

Это был отчет Пафнутьева, написанный им под видом письма от Тугаева.

Пафнутьев писал: "Я стерег Машу и не спускал с нее глаз ни на минуту. Вскоре, как вы ушли, все легли спать. Около двух часов ночи Маша выскользнула из кухни. Я -- за нею. Она в сенцах достала заступ, после чего пошла прямо через двор в сад. Здесь она быстро начала копать. Я решил, что она достает деньги, подкрался к ней неожиданно и быстро ее схватил. Она вскрикнула. Я зажал ей рот и связал руки. В эту минуту на ее крик вышел на веранду сам Тугаев и чуть не застрелил меня. Я окрикнул его; он спустился ко мне и, когда я рассказал ему, в чем дело, оказал мне помощь. Связанную Машу мы отвели в чулан и заперли там до вашего распоряжения. Вернувшись, стали копать землю и почти тотчас нашли узелок с деньгами, завернутый в клеенку. Деньги сложили назад, не считая, завернули, как было, положили в яму и снова засыпали землею. Господин Тугаев вызвался сторожить деньги и Машу, а я пришел к вам. Что делать дальше?"

-- Так. Отлично, -- Патмосов сложил и спрятал письмо в карман, -- скажи этому Алексею, -- обратился он к Василию, -- чтобы он остался здесь и ждал меня. Я сегодня еду и его с собой увезу.

-- Так это решено? -- спросил Богучаров.

-- Совершенно. Я свое дело кончил, -- ответил спокойно Патмосов.

Василий повернулся и вышел.

-- Вы знаете, что у вас есть сухие погреба? -- поинтересовался Патмосов.

Богучаров кивнул.

-- Ключ от них у Василия. Устройте так, чтобы все пошли с вами в эти погреба. И Василий. Возьмите Михея с лопатою. Поняли? Предлог? Ну, скажите, что хотите туда машину поставить!

В конторе послышались голоса.

-- День начался! -- сказал Богучаров, вставая.

Он вошел в контору, поздоровался со всеми, позвал Василия, приказал ему передвинуть столы и при нем обратился к старшему чертежнику:

-- А что, Иван Иванович, не хотите ли со мною спуститься в наши погреба?

-- Для чего?

-- На днях к нам машина печатная придет. Так я хочу ее там поставить... Надо посмотреть, пройдет ли она, где установить ее и как с полом; настилать или оставить земляной. Ключ у тебя, Василий?

-- У меня.

-- Так и ты пойдешь. Вели Михею заступ взять!

-- Сейчас хотите? -- спросил Василий.

-- Пока народ, и сходим. Пойдемте, Иван Иванович?

-- Отчего же! Пойдемте!

-- Отлично! -- Богучаров обратился к остальным: -- Господа, кто хочет в сухие погреба идти, смотреть, куда машину поставить? Ум хорошо, а десять лучше!

Служащие поднялись со своих мест.

-- А кто же в конторе останется? -- спросил Иван Иванович.

-- Артельщик и мой гость, Патмосов. Ну, Василий, веди!

Василий пошел вперед.

-- Михей! -- крикнул он. -- Возьми заступ и иди с нами!

Михей выглянул из своего помещения.

-- Иди, что ли! -- повторил Василий. -- Заступ возьми! Эх, дурья башка!

Михей взял из склада заступ.

Богучаров, Иван Иванович, конторщики спускались с лестницы. Василий отпер замок и распахнул низенькую дверь.

-- А все-таки прохладно, -- сказал Богучаров, осторожно ступая по ступенькам.

Как только все ушли, Патмосов вышел в переднюю и, поздоровавшись с Пафнутьевым, сказал:

-- Молодец, Сеня! Теперь все у нас. Я другого-то тоже изловил. Ну, последний акт! Василия знаешь?

Пафнутьев кивнул.

-- Ну, вот тебе наручники. Стань позади него и, как я махну, сразу его бери! Идем!

И он торопливо вышел на лестницу, а Пафнутьев за ним следом.


## XV


Василий ввел всех в погреб направо. Богучаров для виду приказал измерить его шагами, потрогал стены.

Чертежник стал говорить про недостаток света, когда в погреб вошел Патмосов и перебил его:

-- А, вы тут! Преинтересные помещения. Вы в другой погреб не заглядывали еще? Помещение такое же, но занятней!

Было в его словах что-то такое, что все как-то невольно насторожились.

Патмосов взглянул на Василия и увидел, как лицо его побледнело и исказилось кривой усмешкой. За его спиной стоял наготове крепкий Пафнутьев.

-- Сюда, -- сказал Патмосов, открывая дверь в погреб налево, -- только, пожалуйста, этих накрышек не трогайте! -- указал он на куски картона, разбросанные на полу в разных местах.

Богучаров, чертежник, за ними остальные конторщики вошли в погреб.

-- А где же Михей с лопатою?

-- Михей, где Михей! Позовите Михея! Конторщики раздвинулись, и между ними протиснулся Михей с заступом.

-- Вы позволите? -- спросил Патмосов у Богучарова и, не дожидаясь ответа, указал ногою: -- Копай здесь, Михей!

Василий стоял в самых дверях, а позади него стоял насторожившийся Пафнутьев.

Михей воткнул заступ и надавил на него ногою.

В ту же минуту произошло внезапное замешательство.

Василий вдруг повернулся и, видимо, хотел бежать, но Пафнутьев молниеносно ударил его в грудь, и, когда Василий вытянул руки, он сцепил их наручниками.

-- Это что же? -- спросил изумленный Богучаров.

-- Убийца, -- ответил Патмосов. -- А здесь убитый! -- и он указал на землю.

Василий, бледный как полотно, прислонился к притолке двери.

Среди присутствующих пронесся ропот.

Никто не хотел верить, чтобы общий любимец, Василий, мог быть убийцей.

Патмосов обратился к Богучарову:

-- Что произошло убийство, я понял, увидев следы крови подле кассы. Их выскоблили и замазали краской, затерев воском. Упал, разбился... Копай, копай, Михей! В длину копай, до окна!...

В погребе царило молчание. Патмосов продолжал:

-- Что замешан тут погреб, я догадался, когда Василий, показывая мне дом, избежал погреба, а потом неохотно показал этот, левый. Я сразу увидел на земле следы. На другой день вы услали Василия, а я осмотрел погреб. Вот следы...

Патмосов снял картонки, и Богучаров увидел ясные отпечатки сапог. С первого взгляда было видно, что следы оставлены двумя, а не одним человеком.

Михей перестал копать и уставился на следы.

-- Василия сапог, -- сказал он, указывая на один из следов, -- я ему подметку подбил и срезал. Вон!

-- Копай, копай! -- остановил его Патмосов и продолжал: -- Я тотчас сделал с них восковые снимки. Выходя из погреба, я вдруг увидел запонку. Серебряная чернь и золотая подкова.

-- Матвеева! -- крикнул один конторщик.

-- Совершенно верно! Это мне сказала его жена. Значит, Матвеев здесь был. У него эта запонка плохо держалась и, значит, нечаянно здесь выпала. Как? Болталась рука, задела о косяк, и запонка упала. И я решил, что он здесь.

Патмосов указал на землю. Михей в страхе выронил заступ.

-- Ну, трус! -- сказал Патмосов. -- Копай, не бойся!... После этого я прошел в комнату служащих и пересмотрел их вещи. У Василия под кроватью сапоги, совершенно по этому следу. Это ведь и Михей признал! Глупый, он их снял и припрятал, вместо того чтобы износить или вовсе продать... Копай, Михей!...

Среди тишины слышалось только прерывистое дыхание Василия.

Все отшатнулись от него, и он стоял теперь у всех на виду, в трех шагах от ямы, которую копал Михей.

Патмосов продолжал:

-- В сундуке его я нашел белые штаны, у которых правая штанина в крови. Я их там и оставил. Следователь их найдет! Он нес труп за плечами. У убитого была разбита с правой стороны голова, и кровь пачкала правую штанину!... Но их было двое! Кто же второй? Я стал расспрашивать, кто оставался ночью в конторе тридцать первого мая, оказалось -- он один. Дворник был у Тугаева на даче, Михей и кучер на именинах. Как произошло убийство, ясно. Артельщик приехал с вокзала и хотел спрятать в сундук деньги, но его схватили, убили, здесь схоронили, деньги отняли. Но их было двое. Кто был этот второй? Куда спрятаны деньги?

-- И вы узнали? -- спросил Богучаров.

-- Узнал! Я нарочно попросил вас сочинить отъезд Василия. Это сразу подняло переполох.

Василий издал звук, похожий на рычание.

-- Надо делить деньги, -- продолжал Патмосов. -- Если они у другого, надо получить свою долю; если они у него, надо выплатить товарищу; если они у третьего лица, надо их достать и опять-таки поделить. Значит, необходимо всем видеться...

Богучаров и чертежник с нескрываемым изумлением глядели на Патмосова.

-- И они увиделись, -- сказал Патмосов. -- В эту ночь я арестовал товарища Василия, прибежавшего к нему в сад на свидание.

-- Вы? Один? -- воскликнул Богучаров. Патмосов улыбнулся.

-- При сноровке это очень легко. В эту же ночь Маша выкапывала в саду Тугаева деньги и была настигнута моим помощником! -- он указал на Пафнутьева.

Василий с яростью взглянул на него и злобно рассмеялся.

-- Где же они? -- воскликнул Богучаров.

-- Деньги там же, в земле. Их бережет Тугаев. Маша у него в чулане, а приятель Василия здесь!

Он вынул из кармана ключ и, подавая одному из конторщиков, сказал:

-- Сходите, пожалуйста, к дворнику, дайте ему этот ключ и велите привести того... арестанта. Пусть с кучером идет!

Конторщик схватил ключ и выбежал.

-- Копай, Михей! Теперь осторожнее. Понемногу... Как я узнал, что здесь труп? Я просил у вас, Сергей Петрович, щуп и им прощупал!

Патмосов замолчал, и в тишине слышны были только хруп заступа и шум сбрасываемой глины.


## XVI


В погреб донесся шум шагов, голоса, и через минуту кучер и дворник ввели соучастника Василия в его страшном преступлении.

Он глядел исподлобья, как затравленный волк. Проходя мимо Василия, он пытливо взглянул на него, и под его взглядом Василий словно оправился.

-- Вот он, -- сказал Патмосов, -- я его вчера после свидания с Василием взял. Стой! -- закричал он Михею и нагнулся. -- Теперь снимай совсем осторожно!

Михей нагнулся и дрожащими руками стал вынимать тонкие слои глины.

Образовавшаяся яма имела вид могилы. Все столпились вокруг нее.

Слой за слоем сбрасывалась глина, и вдруг один из конторщиков крикнул:

-- Волоса!

-- Ухо! -- крикнул другой.

Михей сбросил еще слой -- и мало-помалу перед присутствующими обнаружился труп убитого Матвеева.

Уложить его было, видимо, трудно, и он лежал на боку с подогнутыми ногами.

Одет он был в коломенковый пиджак и такие же брюки. Потемневшее лицо его было все залеплено глиной и казалось ужасным.

Все отшатнулись при виде страшной картины, и только один Патмосов стал на колени и совсем наклонился к трупу.

Через минуту он поднялся и сказал:

-- Они его задушили веревкой. Набросили петлю. А когда он падал, то ударился о сундук головой. Отсюда и кровь!

Богучаров стоял бледный.

-- Никогда бы не подумал про него, -- прошептал он и спросил громко: -- Что же теперь делать?

-- Пошлите за следователем!

-- А с ними?

-- Отведите в тот погреб, и пусть пока постерегут.


## XVII


Богучаров, едва Патмосов вошел в контору, горячо пожал ему обе руки и сказал:

-- Я слыхал о вас много, но то, что видел, превосходит все рассказы.

-- Пустое дело, -- ответил Патмосов.

-- Господин следователь! -- объявил, вбегая, Михей.

В комнату вошел полный, с самодовольным лицом господин.

-- А, наш Лекок! -- поздоровался он с Патмосовым. -- Позвольте познакомиться: следователь города Нежина, Анчуткин!

-- Очень приятно, -- сухо ответил Патмосов.

-- Жду врача, -- сказал следователь, -- вы позволите пока снять с вас показания?

-- К чему вам беспокоиться, -- мягко ответил Патмосов, -- было бы лучше, если бы вы все без меня сделали. Произведите следствие, улики все налицо, и кончено. А зачем я?

-- Честь открытия! Хе-хе-хе, -- смущенно засмеялся следователь.

-- Я не гонюсь за ней, а время мне дорого. Если угодно, так я вам пришлю по почте свое показание. Идет?

-- Что же, если вы такой несговорчивый, -- сказал с видимым удовольствием следователь.

-- Вот и отлично!

-- А деньги? -- снова спросил Богучаров.

-- А вы их уже с господином следователем с места возьмете, -- сказал Патмосов.

-- Доктор приехал! -- доложил Михей.

-- Ну-с, я иду! Надеюсь еще с вами встретиться, -- любезно сказал следователь Патмосову.

Патмосов молча пожал ему руку.


## XVIII


Следствие не обнаружило ничего нового. Убийство было совершено так, как его описал Патмосов. Убийцы во всем признались, называя во время своих показаний Патмосова "чертом".

Они осуждены были на каторгу, а Маша отделалась только тюрьмою.

К досаде следователя, явилась необходимость в показаниях Патмосова, и его удивительный розыск был оглашен на суде.


--------------------------------------------------------------


Источник текста: Зарин А. Е. В поисках убийцы: Романы, рассказы. -- М.: Современник, 1995. -- (Старый уголовный роман).

OCR Бычков М. Н.