# Стихотворения

Владимир Александрович Жмакин

Осень

Крест

К Родине

Меналк

В альбом другу

## ОСЕНЬ.


Хоть многимъ несносенъ

Вѣтръ шумный полей;

По мрачная осень

Зимы мнѣ милѣй.

Люблю я скитаться

Въ пожелклыхъ поляхъ,

Смотрѣть, какъ катятся

Въ сердитыхъ ручьяхъ

Осеннія воды.

Въ садахъ опустѣлыхъ

Лишь вихри свистятъ;

Листы пожелтѣли

Съ деревьевъ летятъ.

И птицъ пѣвчихъ болѣ

Нѣтъ въ рощахъ густыхъ;

Не видно и въ полѣ

Сноповъ золотыхъ --

Ужъ въ гумнахъ они.

Съ восходомъ авроры

Крестьянинъ нейдетъ

На злачные долы

Для тяжкихъ работъ,

Рога раздаются

Въ пустынныхъ лѣсахъ;

Ихъ звуки несутся

На быстрыхъ крылахъ

Бурливаго вѣтра.

Мой взоръ лишь встрѣчаетъ

Туманы въ поляхъ,

И тускло блистаетъ

Луна въ облакахъ.

Дождь крупный стремится

На землю ручьемъ:

Слеза такъ струится

Въ уныньи моемъ

Объ осени жизни.


## КРЕСТЪ.


Эмблемма тяжкая сей жизни скоротечной,

Стоя среди могилъ, молчаніе хранитъ;

Не пробуждаетъ сонъ почившихъ безконечный,

Но, вѣрой огради, надеждой ихъ живитъ;

Встрѣчаетъ утро онъ, склонившися надъ прахомъ,

Въ смущеніи его и вечеръ застаетъ.

Мы смотримъ на него съ какимъ -- то тайнымъ страхомъ;

Подъ сѣнь унылую равно онъ всѣхъ зоветъ.

Завѣса мрачная духъ твердый устрашаетъ;

Ужасна смерть для насъ, блѣднѣемъ мы предъ ней!

Безъ содраганія кто жизнь свою кончаетъ?...

Она пріятна намъ, хотя полна скорбей....

В. Жмакинъ.


"Заволжскій Муравей", No 10, 1834


## КЪ РОДИНѢ.


Могулъ съ тебя писать, о родина драгая,

Рукой неопытной картину прежнихъ дней?

Могулъ изобразить, какъ солнце догорая,

Бросаетъ блѣдный лучъ межъ липовыхъ вѣтвей?

Какъ серна робкая съ высотъ горы кремнистой

Въ прозрачно озеро вперяетъ быстрый взоръ;

Тамъ видѣнъ надъ рѣкой на холмѣ камень мшистой,

А тамъ вдали угрюмъ и мраченъ зрится боръ!...

Гдѣ нѣкогда въ тиши подъ тѣнію отрадной,

Въ палящій знойной день о будущемъ мечталъ;

Иль въ бѣдной хижинѣ подъ кровомъ ночи хладной,

Разсказамъ древности въ безмолвіи внималъ.

Какъ сквозь туманный паръ, Очаковскія стѣны

Въ мечтаньи видѣлъ я, и валъ, и длинный ровъ;

Иль мнилъ себя я зрѣть на брегѣ тихой Лены,

Съ винтовкой мѣткою и съ вѣрной стаей псовъ.

Я склоненъ къ жизни былъ пустынной, одинокой,

Любовь я только зналъ лишь въ имени сестры;

Быть можетъ, климатъ твой, и знойной и жестокой,

Природныя скрывалъ отъ глазъ моихъ дары.

Нѣтъ, року лютому угодно это было,

Чтобъ счастіе меня чуждалося всегда;

Но Провидѣніе меня путеводило

И я, на зло судьбѣ, былъ счастливъ иногда;

Узналъ я и любовь, и вѣру, и надежду,

Взаимность, ненависть, признаніе, обманъ,

И муку ревности, и лести злой одежду,

И пагубныхъ страстей безбрежной Океанъ.

Жмакинъ.


"Заволжскій Муравей", No 4, 1832


## МЕНАЛКЪ.


Ужъ солнце сокрылось

За мрачной горой,

И поле покрылось

Туманною мглой.

Не видно на нивахъ

Веселыхъ жнецовъ;

Не слышно въ долинахъ

Мычанья воловъ.

Все въ сонъ погрузилось;

Меналкъ лишь не спалъ:

Въ немъ сердце стѣснилось,--

Онъ тяжко вздыхалъ.

Одинъ средь пустыни

Провелъ онъ пять лѣтъ

О, жертва гордыни!

О, бѣдственный свѣтъ!

Любви упоенье

И пламень страстей,

Надежды томленье,

И вѣрность друзей

Извѣдалъ несчастный,

И местью горѣлъ;

Но злобы ужасной

Открыть не хотѣлъ.

Онъ милой лишился

Супруги своей,

И жизнью рѣшился

Пожертвовать ей;

Надъ холмомъ могильнымъ

Онъ жилъ и страдалъ,

И бурямъ пустыннымъ

Спокойно внималъ.

"О, лѣта страданья!

Извѣдалъ я васъ; --

И лучъ упованья

На вѣки погасъ;

Умру одинокій

Въ чужой сторонѣ.

О, жребій жестокій,

Назначенный мнѣ!"

"Доколь мнѣ томиться

Судьбою своей?

Когда совершится

Цѣль жизни моей?

Когда съ кровожадной

Предстанетъ косой,

О, смерть! и отрадной

Даруетъ покой?

Съ симъ словомъ несчастный

Побрелъ вдоль рѣки.

"О, мѣсяцъ прекрасный,

"Быстрѣе теки!"

Сказалъ и склонился

На холмъ роковой,

И быстро стремился

Онъ въ вѣчность душой.--

Денницей златился

Румяный востокъ;

Шумѣлъ и стремился

По камнямъ потокъ;

Пастушьи свирѣли

По рощамъ звучатъ;

Птицъ сладкія трели

Повсюду гремятъ.

Меналкъ имъ не внемлетъ,

Безчувственъ къ нимъ онъ.

И хладный объемлетъ

Несчастнаго сонъ;

Провь больше не льется

По жиламъ его,

И сердце не бьется

Страдальца сего.

Шалашъ опустѣлый

Стоитъ надъ рѣкой,

И въ мантіи бѣлой

Ночною порой

Тамъ бродитъ явленье

Съ туманнымъ лицемъ,

И ждетъ примиренья

Съ Небеснымъ отцомъ....

Волкъ мѣстъ сихъ трепещетъ

И въ дебри бѣжитъ,

И яростно мещетъ

Вокругъ дикій видъ;

Лишь вѣтръ заунывный

Сквозь щели свиститъ,

И филинъ пустынный

На кровлѣ кричитъ,--

В. Жмакинъ.


"Заволжскій Муравей", No 5, 1833


## ВЪ АЛЬБОМЪ ДРУГУ.


Когда ночной туманъ одѣнетъ боръ угрюмый,

Когда въ часъ полночи надъ сонною рѣкой

Скатится метеоръ волшебною струей;

Вздохнувши, ты скажи: И онъ, съ привычной думой,

"Въ часы полуночи блуждалъ среди гробовъ!

"Любилъ стихійный споръ и тѣни мертвецовъ!"

Тогда на голосъ твой моя тѣнь принесется

И съ шумомъ вѣтерка предстанетъ предъ тобой,

Безъ словъ тебѣ, мой другъ, безъ жизни улыбнется,

И вдругъ въ туманной мглѣ изчезнетъ за рѣкой!

Жмакинъ.


"Заволжскій Муравей", No 11, 1832