Цицерон
Речь в защиту царя Деиотара

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть II: Комментарий.

М. ТУЛЛІЙ ЦИЦЕРОНЪ.

РѢЧЬ ВЪ ЗАЩИТУ ЦАРЯ ДЕІОТАРА.

СЪ ВВЕДЕНІЕМЪ, ПРИМѢЧАНІЯМИ, 3 РИСУНКАМИ И ГЕОГРАФИЧЕСКИМИ КАРТАМИ.

ОБЪЯСНИЛЪ
И. П. ЦВѢТКОВЪ,
ДИРИКТОРЪ ВАРШАВСКОЙ 4-ОЙ ГИМНАЗІИ.

ИЗДАНІЕ ВТОРОЕ.

Часть II: Комментарій.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія Спб. т-ва Печ. и Изд. дѣла "Трудъ". Фонтанка, 86.
1910.

   

ВВЕДЕНІЕ.

I. ЖИЗНЬ И ДѢЯТЕЛЬНОСТЬ ЦИЦЕРОНА 1).

1) Главы I -- VI составлены Редакціей.

   Въ то время, какъ римская республика, терзаемая междоусобной борьбой политическихъ партій, напрягала послѣднія силы для сохраненія выработавшейся вѣками формы правленія, на аренѣ государственной и литературной дѣятельности появился глубокообразованный римлянинъ, пламенный патріотъ и геніальный ораторъ. То былъ Цицеронъ.
   Маркъ Туллій Цицеронъ (рис. 1) родился въ 106 г. до P. X., близъ муниципальнаго города Арпина (см. карту II, Б IV), въ восточной части Лація, въ имѣньи своего отца, римскаго всадника, обладавшаго, повидимому, достаточными средствами къ жизни.
   Когда Цицеронъ подросъ, отецъ его, желая дать ему и его брату Квинту хорошее образованіе, переселился съ ними въ Римъ. Въ этомъ городѣ совершилось духовное развитіе Цицерона: здѣсь занимался онъ съ эллинскими учителями, подъ руководствомъ знаменитаго оратора того времени Люція Лицинія Красса; здѣсь слушалъ онъ рѣчи не менѣе знаменитаго Марка Антонія, Сульпиція, Котты и др.; здѣсь, при видѣ восторга, съ какимъ народъ привѣтствовалъ ораторовъ, въ его душѣ зародилась любовь къ славѣ, бывшая впослѣдствіи однимъ изъ главныхъ двигателей въ его жизни; здѣсь, наконецъ, подъ вліяніемъ греческаго поэта Архія, онъ почувствовалъ влеченіе къ изящному и къ поэзіи. Главными предметами занятій Цицерона были реторика, римское право и философія.
   

РѢЧЬ ВЪ ЗАЩИТУ ДЕІОТАРА.

   Лишь на 26 году отъ роду, въ 81-мъ до P. X., онъ счелъ себя достаточно подготовленнымъ къ общественной дѣятельности и выступилъ защитникомъ въ такъ называемой causa privata съ рѣчью pro Quinctio, которая увѣнчалась полнымъ успѣхомъ, хотя противникомъ его былъ знаменитый ораторъ Гортензій (Hortensias, рис. 2). Въ слѣдующемъ (80-мъ) году онъ принялъ на себя защиту Секста Росція Амерійскаго, несправедливо обвиненнаго въ отцеубійствѣ, и не только добился оправданія подсудимаго, но и возбудилъ всеобщее удивленіе необыкновеннымъ мужествомъ, съ которымъ онъ ополчился противъ Хрисогона, вольноотпущенника и фаворита Суллы.

0x01 graphic

   Эти двѣ рѣчи, изъ которыхъ послѣдняя положила основаніе ораторской славѣ Цицерона, открываютъ собою второй періодъ его жизни. Отличительной чертой этого періода служитъ кипучая, неутомимая дѣятельность на пользу общества и отечества, прерванная лишь двухлѣтнимъ путешествіемъ по Греціи и М. Азіи (79--77 г.), которое Цицеронъ предпринялъ по совѣту врачей и друзей для поправленія здоровья, разстроеннаго усидчивымъ трудомъ. Но и тутъ жажда знанія и стремленіе къ самосовершенствованію не позволили Цицерону вполнѣ предаться отдыху: во все время своего путешествія онъ продолжалъ заниматься и философіей и реторикой.
   Въ 77 году онъ возвратился въ Римъ. Неутомимая дѣятель- 3 ноетъ, которой онъ снова предался, обратила на него вниманіе народа и доставила ему одну за другой должности квестора, курульнаго эдила, претора (praetor urbanus) и, наконецъ, въ 63 году, консула.

0x01 graphic

   Годъ консульства былъ полонъ значенія для всей послѣдующей жизни Цицерона: раскрытіе и подавленіе катилинарскаго заговора увѣнчали его верхомъ славы; но въ этой славѣ уже скрывался для него зародышъ будущихъ невзгодъ и огорченій. Опасность явилась для Цицерона со стороны тріумвировъ -- Цезаря, Помпея и Красса: послѣ тщетныхъ попытокъ привлечь вліятельнаго и опаснаго оратора на свою сторону, они отдали Цицерона на жертву его врагу, народному трибуну Публію Клодію (P. Clodius Pulcher), который внесъ въ 58 году законъ, направленный прямо противъ Цицерона, казнившаго безъ суда, при подавленіи заговора Катилины, нѣкоторыхъ изъ его сообщниковъ. Этотъ законъ гласилъ: si quis civem Romanum indemnatura interemisset, ei aqua et igni interdiceretur, т. е. "казнившій безъ суда римскаго гражданина долженъ быть изгнанъ".
   Не дожидаясь оффиціальнаго обвиненія, Цицеронъ добровольно оставилъ въ концѣ апрѣля 58 года Италію и отправился въ Ѳессалонику (III, Б У) и Диррахій (III, Б III); между тѣмъ, по настоянію Клодія, его объявили изгнанникомъ, а его имущество было, расхищено Клодіемъ.
   Осенью 57 года Цицеронъ, по ходатайству его друзей, былъ возвращенъ въ отечество; его въѣздъ въ Римъ походилъ на тріумфальное шествіе. Но онъ нашелъ государство въ состояніи, которое было ему далеко не по сердцу: народная форма правленія, очевидно, доживала послѣдніе дни; вся власть сосредоточивалась въ рукахъ Помпея и Цезаря; для Цицерона не было мѣста, да и его энергія была видимо надломлена. Поэтому онъ удалился изъ Рима въ одно изъ своихъ помѣстій и предался тамъ литературной дѣятельности, плодомъ которой были сочиненія de oratore, de re publica и de legibus. По истеченіи нѣкотораго времени Цицерона снова потянуло по привычкѣ въ Римъ, къ участію въ государственныхъ дѣлахъ, а въ 51 году онъ отправился, въ званіи проконсула, въ Киликію (III, Б X XI).
   Возвратившись въ Римъ, онъ засталъ Помпея и Цезаря въ борьбѣ между собою. Послѣ долгаго колебанія онъ присоединился къ партіи перваго, но по болѣзни не принималъ участія въ гибельной для Помпея битвѣ при Фарсалѣ (III, Б V), происшедшей въ 48 году до P. X. Цезарь обошелся съ Цицерономъ очень ласково и позволилъ ему возвратиться въ Римъ; но онъ предпочелъ жить вдали отъ столицы и заниматься философіей, и лишь желаніе спасти бывшихъ политическихъ друзей заставляло его порой прибѣгать къ своему ораторскому таланту (рѣчи pro Marcello, pro Ligario, pro rege Deiotaro). Къ этому времени относятся сочиненія: Brutus de Claris oratoribus, orator, de finibus bonorum et malorum, Tusculanae disputationes, de natura deorum, Cato maior (sive de senectute), Laelius (sive de amicitia) и мн. др.
   Со смертью Цезаря въ Цицеронѣ вспыхнула надежда на возрожденіе республики, и онъ поспѣшилъ въ Римъ, чтобы спасти свободу, которой уже снова грозила опасность въ лицѣ Антонія. Въ Римѣ, въ промежутокъ времени отъ начала сентября 44 года до конца апрѣля 48 года, Цицеронъ произнесъ 14 рѣчей противъ Антонія, названныхъ, въ память знаменитыхъ рѣчей Демосеена противъ Филиппа, Филиппиками. Подъ вліяніемъ этихъ рѣчей сенатъ объявилъ Антонія врагомъ отечества и отправилъ противъ него Октавіана съ войскомъ. Но надежды, которыя Цицеронъ возлагалъ на молодого племянника Цезаря, не оправдались: Онтавіанъ помирился съ Антоніемъ, и Цицеронъ былъ принужденъ снова бѣжать изъ Италіи. Въ Каетѣ (И, Б IV) его настигли преслѣдователи, посланные Антоніемъ, и онъ палъ отъ руки убійцы.
   Голова его была выставлена, по приказанію Антонія, на форумѣ, на ораторской каѳедрѣ.
   

II. ЗНАЧЕНІЕ ЦИЦЕРОНА ДЛЯ РИМСКОЙ ЛИТЕРАХУРЫ.

   Слава Цицерона основывается не столько на его государственной дѣятельности, сколько на услугахъ, оказанныхъ имъ родному языку и литературѣ. Онъ поднялъ римскую прозу отъ посредственности до степени совершенства и тѣмъ возвеличилъ имя римскаго народа, владыки міра, придавъ къ славѣ его завоеваній славу литературнаго творчества. Ясно сознавая значеніе эллинской литературы для римской, онъ поставилъ себѣ задачею пересадить духовныя сокровища Эллады на родную почву. Силой своего творческаго таланта онъ совершенно переработалъ заимствованный имъ у эллиновъ матеріалъ, соединяя особенности греческаго и латинскаго языковъ въ одно стройное цѣлое. Такимъ образомъ онъ является отцомъ прозы, усвоившей красоты и тонкости эллинской рѣчи и вмѣстѣ съ тѣмъ вполнѣ удовлетворяющей требованіямъ духа римскаго языка. Сочиненія Цицерона не только очёнь многочисленны, но и чрезвычайно разнообразны по содержанію: они касаются и реторики, и государственныхъ наукъ, и этики, и философіи. Къ ихъ слабымъ сторонамъ слѣдуетъ отнести замѣчаемый въ нихъ нерѣдко недостатокъ научной разработки предмета и невиблнѣ строго-критическое отношеніе къ источникамъ.
   

III. ЦИЦЕРОНЪ КАКЪ ОРАТОРЪ.

   Самъ Цицеронъ считалъ своимъ призваніемъ ораторскую дѣятельность, и дѣйствительно на этомъ поприщѣ всего ярче проявляется его талантъ. Славой великаго оратора древности, уступающаго лишь Демосѳену, онъ обязанъ, съ одной стороны, необыкновеннымъ природнымъ способностямъ, съ другой -- собственному неутомимому прилежанію и неуклонному стремленію къ цѣли. Одаренный отъ природы сильной впечатлительностью и воспріимчивостью, живымъ воображеніемъ, прекрасной памятью, тонкимъ чутьемъ изящнаго, теплотой чувства, мѣткимъ и веселымъ остроуміемъ и юморомъ, звучнымъ голосомъ и красивой; полной достоинства внѣшностью, Цицеронъ рѣшается выступить передъ народомъ лишь послѣ долгой и трудной теоретической подготовки. Свои реторическія упражненія онъ продолжаетъ и впослѣдствіи, когда его слава была упрочена, вслѣдствіе чего форма его рѣчей является въ высшей степени художественною, ясною, законченною, полною вкуса. Въ рѣчахъ Цицерона господствуютъ по большей части строго-систематическое расположеніе; строййыё періоды, ритмъ (numéros) и необыкновенное богатство фигурныхъ выраженій, въ которыхъ прорываются всевозможныя движенія человѣческой души отъ тихаго смѣха сквозь слезы до громового, несдержимаго гнѣва. До насъ дошли 57 рѣчей Цицерона вполнѣ и до 20 въ отрывкахъ; кромѣ того Цицеронъ держалъ, насколько извѣстно, еще 33 рѣчи, не считая въ томъ числѣ нѣсколькихъ лишь написанныхъ, но не произнесенныхъ похвальныхъ рѣчей (въ честь Цезаря, Батона Младшаго и сестры послѣдняго, Порціи).
   Изъ дошедшихъ до насъ рѣчей Цицерона особенно замѣчательны слѣдующія: 1) pro S. Roscio Amerino, о которой уже было сказано выше; 2) in Verrem, двѣ рѣчи (изъ коихъ вторая состоитъ изъ пяти частей, или книгъ) противъ бывшаго намѣстника Сициліи Берреса, запятнавшаго себя безчеловѣчнымъ и безчестнымъ управленіемъ этой провинціей; 3) de imperio Cn. Pompei, о назначеніи Помпея главнокомандующимъ въ войнѣ съ Митридатомъ; 4) in Catilinam, четыре рѣчи противъ Батилины, подготовлявшаго, вмѣстѣ съ многочисленными приверженцами, государственный переворотъ, съ цѣлью захватить въ свои руки власть и богатства; 5) pro Archia poёta, въ защиту греческаго поэта Архія, обвинявшагося въ незаконномъ присвоеніи правъ римскаго гражданства; 6) pro P. Sestio, въ защиту народнаго трибуна П. Сестія, обвиненнаго въ насильственныхъ дѣйствіяхъ въ народномъ собраніи; 7) pro T. Annio Milone, въ защиту Милона, судившагося за убійство демагога Блодія; 8) pro Q. Ligario, въ защиту Бвинта Лигарія, одного изъ приверженцевъ Помпея; 9) pro rege Deiotaro, въ защиту і;алатскаго царя Деіотара, обвиненнаго въ покушеніи на жизнь Цезаря, и 10) orationes Philippicae in М. Antonium, вышеупомянутыя четырнадцать рѣчей противъ М. Антонія.
   

IV. ЦИЦЕРОНЪ БАБЪ РЕТОРЪ.

   Въ продолженіе своей многолѣтней ораторской дѣятельности Цицеронъ выработалъ себѣ и теорію ораторскаго искусства, которая основывалась, правда, главномъ образомъ на реторическихъ сочиненіяхъ эллиновъ, напр. Гермагора, бывшаго современникомъ, Цицерона, но зато содержала и много новыхъ правилъ въ чисто римскомъ духѣ, добытыхъ эмцирическимъ путемъ. Эту теорію Цицеронъ изложилъ въ своихъ реторическихъ сочиненіяхъ: такъ, напр. въ сочиненіяхъ orator и de oratore онъ рисуетъ свой идеалъ оратора, необыкновенно высокій, и указываетъ средства, ведущія, по его мнѣнію, къ достиженію этого идеала.
   Знакомя римлянъ въ ясномъ и изящномъ изложеніи (въ формѣ діалога) съ теоріей и исторіей краснорѣчія (въ чемъ и заключается главное значеніе реторическихъ произведеній Цицерона), онъ въ то же время имѣлъ въ виду и другую цѣль: онъ старался выяснить въ нихъ свое собственное мѣсто и значеніе въ ряду прежнихъ и современныхъ ему ораторовъ, а также опровергнуть мнѣнія своихъ противниковъ, изъ которыхъ одни, послѣдователи витіеватаго и напыщеннаго азіанскаго стиля (genus dicendi Asianum), упрекали его въ излишней простотѣ его слога, другіе же, поклонники отличающагося своей простотой аттическаго краснорѣчія (genus dicendi Atticum), находили его стиль черезчуръ искусственнымъ. (Самъ Цицеронъ былъ представителемъ такъ называемаго genus dicendi Rhodium, занимающаго средину между genus Asianum и genus Atticum).
   До насъ дошли 7 реторическихъ сочиненій Цицерона: одно (Brutus de Claris oratoribus) по исторіи римскаго краснорѣчія и шесть (de oratore libri III и др.) по теоріи краснорѣчія.
   

V. ЦИЦЕРОНЪ КАКЪ ФИЛОСОФЪ.

   Въ римлянахъ не было влеченія къ отвлеченному философскому мышленію. Они, правда, не чуждались философіи, но зато и не сдѣлали въ ея области никакихъ открытій и интересовались ею до Цицерона лишь настолько, насколько она была примѣнима въ практической жизни. Всѣ философскія мысли, которыя мы встрѣчаемъ въ сочиненіяхъ римскихъ писателей до-цицероновскаго періода, заимствованы ими у различныхъ эллинскихъ мыслителей и излагаются не систематически и не въ спеціальныхъ сочиненіяхъ, а въ видѣ сентенцій, т. е. краткихъ изреченій, заключающихъ въ себѣ какое-либо правило житейской мудрости и вставляемыхъ тамъ и сямъ часто въ совершенно инородное сочиненіе.
   Ко времени Цицерона взглядъ римлянъ на философію значительно измѣнился. Знакомство съ нею стали считать необходимымъ условіемъ высшаго образованія, и молодые люди устремились толпами въ философскія школы, основанныя эллинскими учителями, и знакомились тамъ изъ эллинскихъ сочиненій съ различными философскими системами Эллады. Вмѣстѣ съ тѣмъ стало увеличиваться число и такихъ лицъ, которые искали въ философіи отвѣта на высшіе вопросы человѣческаго духа, а также утѣшенія и нравственной поддержки въ жизни, которыхъ имъ не могла дать религія, утратившая къ концу существованія римской республики свой прежній авторитетъ. Такимъ образомъ въ римскомъ обществѣ цицероновскаго времени явилось стремленіе въ болѣе серіознымъ занятіямъ философіей, но осуществленіе этого стремленія встрѣчало немаловажное препятствіе въ полномъ отсутствіи спеціально-философской литературы на латинскомъ языкѣ.
   Новая потребность общества не ускользнула отъ Цицерона, и онъ и въ этомъ отношеніи оказалъ соотечественникамъ громадную услугу: онъ первый изложилъ разныя философскія ученія эллиновъ на латинскомъ языкѣ, въ сочиненіяхъ, спеціально посвященныхъ этому предмету, и сдѣлалъ такимъ образомъ философію всеобщимъ достояніемъ. Въ этой-то популяризаціи эллинской философіи и заключается главная заслуга Цицерона какъ философа.
   Самъ Цицеронъ смотрѣлъ въ свои молодые годы на философію, какъ на служебную дисциплину: онъ черпалъ въ ней темы для своихъ реторическихъ упражненій; объ абсолютной истинѣ онъ мало заботился и познакомился съ сочиненіями Платона и Аристотеля поверхностно и далеко не со всѣми. Лишь въ послѣдніе годы своей жизни, когда обстоятельства положили конецъ его общественной дѣятельности, а смерть его дочери Тулліи лишила его одной изъ лучшихъ радостей въ жизни, онъ посвятилъ весь свой досугъ философіи, ища въ ней утѣшенія въ своемъ горѣ.
   Изъ философскихъ сочиненій Цицерона, сохранившихся въ числѣ 18, мы видимъ, что онъ не былъ строгимъ послѣдователемъ одной какой-либо системы: онъ эклектикъ, т. е. выбираетъ изъ каждой системы тѣ положенія, которыя приходятся ему болѣе по сердцу или кажутся болѣе вѣроятными; при этомъ онъ часто обнаруживаетъ недостатокъ тонкаго критическаго взгляда и сопоставляетъ различные результаты безъ строго-опредѣленнаго плана.
   Недостатки философскихъ сочиненій Цицерона выкупаются громаднымъ значеніемъ этихъ сочиненій: въ нихъ Цицеронъ создалъ философскій языкъ, обогативъ родную рѣчь множествомъ новыхъ, не существовавшихъ прежде терминовъ, а благодаря популярности изложенія, эти сочиненія не только служили, но и теперь еще могутъ служить хорошимъ введеніемъ въ изученіе древней философіи.
   

VI. ЦИЦЕРОНЪ КАКЪ ЧЕЛОВѢКЪ.

   При всеобщемъ упадкѣ нравовъ въ римскомъ обществѣ I вѣка до P. X. нельзя не остановиться съ особенною отрадой на высокихъ личныхъ качествахъ Цицерона.
   Какою пламенною, самоотверженною любовью въ отечеству проникнуто все его существо, когда изъ устъ его исторгаются бурные потоки гнѣвныхъ и негодующихъ рѣчей противъ Катилипы и Антонія, враговъ его родины! Какое доброе сердце, какое высокое человѣколюбіе, какую чуткость къ чужому горю проявляетъ онъ въ многочисленныхъ процессахъ, въ которыхъ онъ выступаетъ защитникомъ угнетенныхъ и оклеветанныхъ! Какою справедливостью и безкорыстіемъ отличаются всѣ его дѣйствія въ бытность его квесторомъ въ Сициліи! Какою неподкупностью запечатлѣна вся его жизнь въ ея различные моменты!
   Но, принадлежа по своимъ нравственнымъ достоинствамъ въ благороднѣйшимъ людямъ своего времени, Цицеронъ не былъ созданъ для выдающейся политической роли. Къ нему какъ нельзя лучше подходятъ слѣдующіе прекрасные стихи графа А. К. Толстого:
   
   Господь, меня готовя къ бою,
   Любовь и гнѣвъ вложилъ мнѣ въ грудь,
   И мнѣ десницею святою
   Онъ указалъ правдивый путь,
   Одушевилъ могучимъ словомъ,
   Вдохнулъ мнѣ въ сердце много силъ,
   Но непреклоннымъ и суровымъ
   Меня Господь не сотворилъ!
   
   И дѣйствительно, Цицеронъ не былъ одаренъ ни непреклонностью воли, ни твердостью и стойкостью духа, ни самостоятельностью политическихъ взглядовъ, ни политическою дальновидностью. Легко поддающійся впечатлѣнію минуты, онъ, правда, не только увлекался несбыточными мечтами, дававшими обильную пищу его гордости и тщеславію, но и возвышался нерѣдко въ минуту опасности до истиннаго героизма; зато онъ такъ же легко впадалъ иногда и въ глубокое отчаяніе, выражавшееся въ его обильной перепискѣ (до насъ дошло болѣе 860 писемъ) нескончаемымъ рядомъ раздирающихъ душу жалобъ. Эти недостатки Цицерона были причиною того, что ему постоянно выпадало на долю служить орудіемъ въ рукахъ смѣлыхъ и рѣшительныхъ честолюбцевъ, Помпея и Цезаря, которые то привлекали его въ себѣ, то снова отталкивали, какъ только онъ становился имъ не нуженъ.
   Какъ бы то ни было, слабыя стороны въ характерѣ Цицерона искупаются въ полной мѣрѣ всею его жизнью, честною, трудовою, всецѣло посвященною благу отечества и согражданъ, а великія его заслуги, не только передъ римлянами, но и передъ цѣлымъ человѣчествомъ, представляютъ одну изъ самыхъ свѣтлыхъ страницъ въ римской исторіи.
   

VII. СУДОПРОИЗВОДСТВО ВЪ РАЗНЫЕ ПЕРІОДЫ РИМСКАГО ГОСУДАРСТВА.

   Судопроизводство въ Римѣ въ разные періоды, какъ то: царей, республики и имперіи, находилось въ разныхъ рукахъ.
   Въ періодъ царей, отъ Ромула до Сервія Туллія, судомъ завѣдывали сами цари; они и произносили приговоръ. Съ теченіемъ времени установился однако обычай, ограничившій эту царскую власть: для разбора болѣе важныхъ преступленій царь собиралъ изъ сенаторовъ совѣтъ, который и рѣшалъ дѣло; кромѣ того, на приговоръ царя можно было апеллировать (provocare) въ народу, который въ такомъ случаѣ снова разсматривалъ дѣло по куріямъ и произносилъ окончательный приговоръ.
   Сервій Туллій, раздѣлившій народъ на классы и центуріи, учредилъ такъ называемыя comitia centuriata (народное собраніе). Этимъ центуріатнымъ комедіямъ онъ предоставилъ какъ окончательное рѣшеніе частныхъ дѣлъ въ случаяхъ апелляціи, принадлежавшее дотолѣ куріямъ, такъ и право суда въ уголовныхъ преступленіяхъ (какъ, напр., perduellio, измѣна государству).
   Послѣ изгнанія царей (510 г.), право суда было раздѣлено: гражданскіе суды, iudicia privata, перешли къ консуламъ и впослѣдствіи къ преторамъ, а уголовный судъ, iudicium pnblicnm, былъ предоставленъ народу, который разбиралъ дѣла въ центуріатныхъ комиціяхъ, а нѣкоторыя въ комиціяхъ по трибамъ (com. tribnta); полицейскія дѣла рѣшали эдилы.
   Но разборъ дѣла цѣлымъ народнымъ собраніемъ былъ не совсѣмъ удобенъ: на это требовалось много времени, да и самый приговоръ не всегда былъ вполнѣ безпристрастенъ, такъ какъ подсудимые обыкновенно всѣми силами старались склонить народъ на свою сторону. Вслѣдствіе этого вмѣсто цеитуріатныхъ комицій для уголовныхъ судовъ стали назначаться, начиная со II-го вѣка до P. X., особыя комиссіи, которыя мало-по-малу перешли въ постоянныя учрежденія, такъ назыв. quaestiones perpetuae.
   Эти quaestiones perpetuae были главнымъ органомъ уголовнаго судопроизводства въ самый цвѣтущій періодъ римской республики. Онѣ занимались разбирательствомъ уголовныхъ дѣлъ на основаніи извѣстнаго закона и по опредѣленному порядку судопроизводства. Число ихъ при Цицеронѣ дошло до 8: 1) геpetundarum (о вымогательствѣ), 2) maiestatis (объ оскорбленіи величества), 8) peculatus (о казнокрадствѣ), 4) ambitus (о подкупѣ при соисканіи должностей), 5) inter sicarios (объ убійствѣ), 6) veneficii (объ отравленіи), 7) de vi (о насиліи), 8) falsi (о подлогѣ). Каждая quaestio состояла изъ предсѣдателя (обыкновенно претора) и судей-присяжныхъ, избиравшихся то изъ среды сенаторовъ, то изъ сословія всадниковъ, то изъ сенаторовъ, всадниковъ и такъ называемыхъ tribuni aerarii.
   Съ расширеніемъ дѣятельности этихъ постоянныхъ судовъ, судъ народныхъ собраній все болѣе и болѣе терялъ свое значеніе, такъ что подъ конецъ народъ разбиралъ только процессы, касавшіеся жизни и смерти гражданина (какъ, напр., de perduellione).
   Цезарь, какъ извѣстно, не наложилъ руки на преобразованіе государственнаго устройства въ Римѣ, но, сдѣлавшись безсмѣннымъ диктаторомъ на все время жизни (dictator perpetuus), отчасти передъ Испанской войной, отчасти послѣ нея, удовольствовался тѣми законодательными мѣрами, которыя клонились къ спокойствію и обезпеченію временнаго положенія государства. Въ судопроизводствѣ онъ сдѣлалъ только небольшія измѣненія, а именно устранилъ эрарныхъ трибуновъ отъ суда присяжныхъ и предоставилъ право бьйь судьями только сенаторамъ и всадникамъ; кромѣ того, ввелъ новые законы о процессахъ, касавшихся насилія (de vi) и оскорбленія величества (maiestatis).
   Въ періодъ имперіи судейское значеніе консуловъ и преторовъ было сильно ограничено, а впослѣдствіи и совсѣмъ отмѣнено; точно также и quaestiones perpetuae потеряли свое значеніе, а во II вѣкѣ послѣ P. X. прекратили свое существованіе. Верховнымъ судьею былъ самъ императоръ. Онъ или самъ рѣшалъ дѣла, или поручалъ ихъ сенату. Впослѣдствіи высшею судебною инстанціей для всей имперіи былъ praefectus praetorio, судебная власть котораго, какъ представителя императора, была неограничена. Независимо отъ юрисдикціи, учрежденной для всей имперіи, въ Римѣ, а потомъ и въ Константинополѣ былъ особый судья, praefectus urbis, дѣятельность котораго обнимала дѣла прежнихъ преторовъ и эдиловъ.
   

VIII. ДЕІОТАРЪ.

   17 Деіотаръ (Δηϊόταρος, Deiotărus), въ защиту котораго Цицеронъ сказалъ настоящую рѣчь, былъ однимъ изъ тетрарховъ ("четверовластниковъ") Галатіи, или Галлогреціи.
   Въ III вѣкѣ до P. X. кельтскія, или галльскія, племена побѣдоносно распространились не только по всему Балканскому полуострову (по Иллиріи, Македоніи и Греціи), но даже и по Малой Азіи. Раздѣлившись на три орды: толистобоевъ, трокмовъ и тектосаговъ, они наводнили почти всю Малую Азію и образовали государство Галатію, или Галлогрецію. Побѣды сирійскаго царя Антіоха I Сотера и особенно пергамскаго царя Аттала I заставили однако галатовъ ограничить предѣлы своихъ владѣній и поселиться на пространствѣ, окруженномъ съ запада Виѳиніей и Фригіей, съ юга -- Великой Фригіей, съ востока -- Каппадокіей и Понтомъ. На западѣ этого пространства, получившаго названіе Галатіи (см. нарту), поселились толистобои (главный городъ Пессинунтъ), на востокѣ -- трокмы (главный городъ Такія), по срединѣ между ними тектосаги (главный городъ Анкира, нынѣ Ангора). Первоначально эти племена въ политическомъ отношеніи дѣлились каждое на 4 области, которыя назывались тетрархіями и во главѣ которыхъ стояли тетрархи; впослѣдствіи число князей въ каждомъ отдѣльномъ племени уменьшилось и даже дошло до одного, но титулъ тетрарха сохранился за ними.
   Во время продолжительной войны римлянъ съ царемъ Понта Митридатомъ VI Эвпаторомъ (92--68 г.) галаты, много терпѣвшіе отъ послѣдняго, стали на сторону римлянъ и оказали имъ7 существенную помощь. Главнымъ дѣятелемъ при этомъ былъ тетрархъ Деіотаръ, который помогалъ Суллѣ и Муренѣ въ первой (88--84 г.) и второй (82--81 г.) войнѣ съ Митридатомъ, Лукуллу и Помпею въ третьей войнѣ съ нимъ же (74--63 г.) и, кромѣ того, оказалъ помощь Сервилію (прозванному Isauricus) въ войнѣ съ дикими исаврійцами (78--76 г.). За это онъ былъ неоднократно награждаемъ почетными грамотами римскаго сената, а также получилъ въ награду, кромѣ признанія его единовластнымъ тетрархомъ толистобоевъ, еще Малую Арменію, нѣсколько участковъ земли въ Понтѣ и, наконецъ, титулъ царя. Дальновидность Деіотара заставила его и въ слѣдующіе годы держаться дружбы римлянъ. Въ 54 году онъ послалъ свою конницу на: помощь М. Лицинію Брассу въ войнѣ противъ парѳянъ, а въ 51 г. очень помогъ М. Туллію Цицерону, управлявшему въ качествѣ проконсула Киликіей, въ войнѣ съ тѣми же парѳянами. Эта помощь сблизила его съ Цицерономъ, давшимъ о немъ самые лестные отзывы въ Римѣ и даже заключившимъ съ нимъ hospitium. При такихъ благопріятныхъ обстоятельствахъ, Деіотаръ незамѣтно для римлянъ увеличилъ и округлилъ свои владѣнія на счетъ своихъ сосѣдей, такъ что сдѣлался могущественнымъ властителемъ.
   Когда вспыхнула междоусобная война между Цезаремъ и Помпеемъ (49 г.), Деіотаръ изъ благодарности сталъ на сторону Помпея и сената, несмотря на то, что былъ обязанъ и Цезарю, который въ 59 г., въ свое первое консульство, выхлопоталъ у народа утвержденіе распоряженій Помпея, касавшихся М. Азіи и, между прочимъ, Деіотара. Онъ участвовалъ въ сраженіи при Фарсалѣ (48 г.); при бѣгствѣ Помпея сопровождалъ его до острова Лесбоса, откуда направился въ свои владѣнія съ цѣлью вооружить противъ Цезаря народы Востока; но смерть Помпея остановила это его предпріятіе. Тогда Деіотаръ покорился Цезарю и просилъ у него прощенія. Цезарь, не имѣя пока возможности явиться въ Малую Азію вслѣдствіе трудной, шестимѣсячной Александрійской войны, наложилъ на него большой денежный штрафъ, который тотъ и уплатилъ, отославъ его Гнею Домицію Кальвину, посланному Цезаремъ въ Авію въ качествѣ намѣстника.
   Между тѣмъ междоусобной войной воспользовался для своихъ борьба съ цѣлей сынъ вышеупомянутаго Митридата Фарнакъ. Онъ занялъ Малую Арменію и Каппадокію и прогналъ Деіотара изъ его владѣній. Послѣдній обратился за помощью къ Домицію Кальвину и предоставилъ въ его распоряженіе свое войско. Но Домицій былъ разбитъ Фарнакомъ при Никополѣ.
   Счастливо окончивъ Александрійскую войну, Цезарь поспѣшимъ форсированнымъ маршемъ черезъ Сирію, Киликію и Каппадокію къ Галатіи и Понту, чтобы наказать Фарнака за его дерзость. Не давая отдыха своему войску, онъ напалъ на Фарнака при Зелѣ (Zela, въ Понтѣ), въ 47 г., и разбилъ его на-голову. (Извѣстны слова, посланныя Цезаремъ въ Римъ по случаю этой побѣды; veni, vidi, vici.) Въ этой битвѣ участвовалъ и Деіотаръ со своимъ войскомъ.
   Распоряжаясь