П-ъ С-в
Об истории философских систем г-на Галича

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Объ Исторіи философскихъ системъ г-на Галича.

(Письмо къ Редактору.)

   Если истина и благія намѣренія должны руководить дѣяніями благородномыслящаго, то смѣю надѣяться, что вы не откажетесь помѣстить въ вашемъ журналѣ моихъ примѣчаній на мнѣнія, сообщаемыя отечественной публикѣ о вновь выходящихъ книгахъ. Думаю, что вы уже читали отзывъ г-на Издателя Сына Отечества обѣ Исторіи философскихъ системъ, изданной Профессоромъ Главнаго Педагогическаго Института Александромъ Галичемъ. Состояніе нашей литтературы достойно сожалѣнія, если подобныя творенія, заслуживающія особеннаго вниманія людей образованныхъ, вмѣсто всеобщаго одобренія, будутъ получатъ одни насмѣшки, не имѣющія никакого основанія.-- Издатель Сына Отечества говоритъ, что, онъ "принимался нѣсколько разъ читать сію книгу, и никогда не могъ дойти до втораго листа, съ котораго собственно начинается исторія." Если онъ, по собственному признанію, "приписываетъ сію неудачу невѣжеству своему въ Философіи;" то это безъ сомнѣнія и незаслуживаетъ удивленія. Но таковое признаніе слишкомъ мало дѣлаетъ чести г-ну Издателю Сына Отечества. Философія, входящая нынѣ въ планъ благороднаго воспитанія;, есть неоспоримо единственная наука, которая показываетъ истинныя должности человѣка, и гражданина, которая заставляетъ дѣйствовать болѣе для Пользы общественной нежели собственной. Философія, порицаемая до, срлѣ одними празднолюбцами, страшившимися подьять малѣйшіе труды для славы и пользы человѣчества, и селадонами, коихъ робкія души непростирали своихъ видовъ далѣе сонетовъ и мадригаловъ,-- философія, говорю, благоприятствуемая духомъ времени, степенію просвѣщенія нашего Отечества, стремящагося къ полному совершенству образованія, и покровительствуемая наконецъ высокими, любителями общеполезныхъ зданій -- должна воспринятъ священныя права свои. Я нехочу и не могу вѣрить, чтобъ Издатель Журнала, приобрѣвшаго довѣріе большей части публики, неимѣлъ свѣдѣнія въ наукѣ необходимой и благодѣтельной. Желаніе удовлетворить наклонностямъ читателей, позабавить ихъ острыми словами -- безъ сомнѣнія были главнѣйшія побудительныя причины, заставившія его пожертвовать истиною.-- Но нельзя не пожалѣть, если это изображаетъ духѣ большей и благоразумнѣйшей части отечественной публики. Напрасны будутъ тогда ревностныя старанія Правительства распространять просвѣщеніе; напрасны усилія душъ благородныхъ, стремящихся къ пользѣ общественной.-- Непримиримая ненависть нашихъ поетовъ и словесниковъ {Словесниковъ -- правда; но между поетами нашими нельзя небыть и любителямъ философіи, не той однаножъ, которая, по мнѣнію нѣкоторыхъ, состоитъ въ безпечной праздности. Рдръ.} къ Философіи, вовсе неимѣющая никакого основанія, всегда будетъ къ сему важнымъ препятствіемъ.-- Я нимало ненамѣренъ симъ охуждать Поезіи, къ которой столь преданы наши соотечественники. По неизмѣнному закону Природы, она безъ сомнѣнія есть первое и необходимое условіе къ возвышенію духа и образованію народа. По слѣдамъ прекраснаго ведетъ она нечувствительно въ храмъ истины. Пламенное воображеніе поета, восхищеннаго прелестію добра, или оскорбленнаго гнусностію порока, часто можетъ произвести болѣе, нежели холодныя, основанныя на разумѣ сужденія философа, и тогда самый поетъ становится уже философомъ. Изъ разума почерпаетъ онъ священныя истины, облекаеть ихъ въ прекрасную одежду и влагаетъ въ сердца своихъ слушателей, или читателей. Но онъ повинуется влеченію своего пламеннаго воображенія и чувства, которыя нерѣдко увлекаютъ его въ противуположныя стороны. Какъ часто священный отголосокъ Поезіи повторялъ въ юныхъ сердцахъ хвалебныя пѣсни сладострастію и нѣгѣ! какъ часто прославляемая безпечность и стремленіе къ удовольствіямъ заставляли удаляться молодыхъ людей отъ занятій, полезныхъ человѣчеству и отчизнѣ! Правда, цѣль Поезіи -- доставить намъ удовольствіе, но удовольствіе чистое, независящее отъ удовлетворенія страстей нашихъ. Оно недолжно, быть мгновенное, оставляющее по себѣ раскаяніе о потерянномъ времени; посредственною цѣлію должно имѣть оно будущую пользу. Ибо, если чисто безкорыстнаго мы не находимъ въ природѣ человѣческихъ дѣяній, то самое корыстолюбіе должно по крайней мѣрѣ обращать къ видамъ благороднымъ, достойнымъ божественной природы человѣка. Дѣтскія ли мечты руководили геній Клопштока, когда пламенное перо его начертывало божественныя строки, славу и утѣшеніе Человѣчества? Попе, незабвенный Гете, знаменитый Шиллеръ и многіе другіе, коихъ имена съ искреннею благодарностію и любовію произноситъ другъ человѣчества, истинный любитель прекраснаго, заслужили вѣчную, громкую славу не пустыми повтореніями сладкозвучныхъ словѣ, не восклицаніями и мѣлочными, либо фантастическими картинами, красота коихъ изчезаетъ при единой Искрѣ здраваго разума; ихъ огненное воображеніе не представляло пустыхъ призраковъ -- оно обнимало вселенную; ихъ чувство не было приковано къ нѣгѣ и сладострастію,-- оно ощущало красоту божественной добродѣтели; ихъ творенія плѣняютъ воображеніе и сердце, но вмѣстѣ съ тѣмъ представляютъ высокія цетины; они показываютъ, что сіи творенія суть произведенія мужей, возвеличивающихъ высокое достоинство человѣка. Они руководились разумомъ, опытностію и мнѣніями великихъ людей, посвятившихъ себя изслѣдованію полезныхъ истинъ, и сами были вмѣстѣ здравые мыслями. Философія, основанная на здравомъ разумѣ, есть единственное средства для удержанія отъ гибельныхъ устраненій отъ пути истиннаго. Основательными доводами, благоразумными наблюденіями человѣческаго сердца и дѣяній, глубокомысленными вывихами или заключеніями, наконецъ представленной идеаловъ или образцовъ для человѣка, проведенныхъ чрезъ всѣ роды умственныхъ испытаній, говоритъ она разуму и благородное сердце услышитъ ея голосъ. Она покажетъ истинные пути., не коимъ должно стремиться человѣчество къ своему совершенству; краснорѣчивый ораторъ и піитъ воспламенять сердца къ послѣдованію ея совѣтамъ. И тотъ ошибается. Жалкимъ образомъ, кто въ книгѣ философской думаетъ найти сладкозвучныя выраженія и приятныя картины, а не истины, полезныя для человѣчества, удовлетворительныя для разума и сердца.-- Галичева Исторія философскихъ системъ есть неоцѣненный подарокъ тѣмъ, которые безъ предразсудковъ, съ искреннимъ расположеніемъ и доброю волею желаютъ познать истину.-- Правда, въ ней найдутъ выраженія нѣсколько странныя, новосоставленныя слова или по причинѣ недостатка философскаго языка, или по удобности къ сильнѣйшему выраженію мысли, въ ней найдутъ даже нѣсколько (весьма немного) "словъ иностранныхъ; но я еще повторяю, что въ книгѣ, философской должно смотрѣть не на блестящую одежду, а на важность истинъ. Довольно, если сіи истицы одѣты благопристойно.
   Можетъ быть вы удивитесь, что будучи совершенно постороннимъ человѣкомъ въ этомъ дѣлѣ, я принимаю живое участіе въ судьбѣ подаренной Отечеству книги? Но, Редакторъ журнала, содѣйствующаго просвѣщенію въ Россіи, не будетъ болѣе удивляться, когда прочтетъ эту книгу. Я читалъ ее, и съ негодованіемъ прочелъ замѣчаніе на оную Издателя Сына Отечества. Какъ Россіянинъ, я не могъ не пожалѣть о заблужденіи соотечественниковъ, въ которое вовлекаютъ подобныя сужденія; какъ другъ истины, я рѣшился сказать свое мнѣніе тѣмъ болѣе, что Издатель Исторіи философскихъ системъ, какъ я слышалъ, сохраняй время для занятій полезныхъ и необходимыхъ для нынѣшняго степени-образованія Россіи, совсѣмъ не намѣренъ отвѣчать на подобные отзывы. Благоразумная критика безъ сомнѣнія заслужила бы признательность и читателей сей книги, которые бы увидѣли существенные недостатки оной, и самаго Издателя, который бы могъ исправите то, что при скоромъ составленіи книги могло быть упущено изъ виду, или, по крайней мѣрѣ тогда можно бы было отвѣчать на сужденія Рецензента, непонявшаго цѣли сочиненія; но колкія, безъ всякаго основанія насмѣшки (которыя обыкновенно рѣшали въ Сынѣ Отечества судьбу новыхъ твореній) заслуживаютъ одобреніе легкомысленныхъ, негодованіе благоразумныхъ. И я увѣренъ, что Издатель Сына Отечества найдетъ себѣ противника въ каждомъ благоразумномъ читателѣ Исторіи философскихъ системъ.-- Признаюсь, я не знаю подражательной гармоніи слова, не могу восхищаться мѣлочными, сентиментальными стихотвореніями; почитая твореніе г-на Профессора Галича, я не имѣлъ нужды въ познаніи Нѣмецкаго языка восхищался глубокомысленными разсужденіями, драгоцѣнными свѣдѣніями касательно философіи, краткимъ, но основательнымъ изложеніемъ ученій разныхъ сектѣ, превосходною системою самаго творенія, и не могъ надивиться, какъ въ столь небольшой книгѣ могло содержаться столь огромное количество отборнѣйшихъ познаній.
   Для подтвержденія словъ моихъ я намѣренъ представить планъ оной книги. Во введеніи сообщаетъ Сочинитель превосходная понятія о значеніи, цѣли и достоинствѣ Исторіи философскихъ системѣ (которыя впрочемъ такъ трудно было прочесть Издателю С. О.). Онъ называетъ ее "повѣствованіемъ о многоразличныхъ покушеніяхъ человѣческаго духа рѣшить важнѣйшія для него задачи помощію умозрѣній." {Которое полагаетъ необходимымъ Издатель Сына Отечества быть можетъ для того, чтобы понимать заглавія Нѣмецкихъ книгъ, выставленныхъ въ литтературѣ. Соч.} Онъ полагаетъ, что Исторія философскихъ системѣ должна быть прагматическая, должна показывать, почему именно такія, а не. другія, появились умопроизведенія; опредѣляетъ ея предметъ, назначеніе и достоинство, и приводитъ причины, которыя могутъ имѣть вліяніе на умопроизведенія (cat. § 2 и далѣе). Мѣриломъ для показанія значительности ученія всякой системы полагаетъ онъ "идеалъ твердаго, непреложнаго и благоустроеннаго знанія." "Духъ же" говорилъ онъ, далѣе "оживляющій на насъ всѣхъ путяхъ дѣятельнаго (практическаго) принаровленія, да будетъ чистая любовь къ истинѣ, которая чтитъ свято все справедливое и доброе, изъ всѣхъ странъ земли и вѣковъ, во всякомъ даже сокровенномъ и искаженномъ видѣ (§ 8)." Онѣ одержалъ свое слово въ полной мѣрѣ. Первый его періодѣ до Ѳалеса содержитъ общія разсужденія о происхожденіи философіи. Онъ производитъ ее изъ религіи, въ которой человѣкъ силится постигнуть начало вещей; тогда "священныя помыслы, вразумляютъ его въ главныхъ сомнѣніяхъ, въ тайныхъ порывахъ. Онъ блаженствуетъ на лонѣ религіи. Но если потребность выраженія становиться настоятельнѣе или по крайней мѣрѣ столько же настоятельна, какъ и потребность жизни, т. е. ежели нужно не только услаждаться внутренними движеніями, но и обнаруживать оныя; то сіе наружное выраженіе опредѣляется преобладаніемъ либо воображенія, которое одѣваетъ отвѣты по стихотворному, либо ума, который устроиваетъ ихъ въ философскія системы (§ 20)." Далѣе показываетъ онъ постепенное возвышеніе человѣческихъ познаній и первая степень, "когда духъ человѣческій, потрясаемый всеобщимъ (совокупнымъ) движеніемъ многоразличныхъ силъ, пробуждающихся изъ дремоты, обрѣтаетъ во внутреннемъ роскошномъ чувствѣ новаго бытія удовлетворительнѣйшій отвѣтъ на свои побужденія, находясь въ состояній милаго дѣтства, въ коемъ созерцаніе обуздываетъ всякое сомнѣніе, любовь -- всякую суетную наклонность, живое чувство -- всѣ бурные порывы воображенія (§ 22)." "Съ ослабленіемъ чувства и укрѣпленіемъ фантазіи человѣкъ унижается до мѣлочнаго ребячества. Здѣсь плѣняютъ его совершенно картины, подобно какъ предъ симъ одно чувство занимало всю его душу. Онъ теряется въ сказкахъ; его фантазія заглушена темнымъ стремительнымъ побужденіемъ къ чему-то чрезвычайному, но недовѣдомому (§ 23)." Издатель Исторіи философскихъ системъ, показавъ дальнѣйшее развитіе первоначальныхъ познаній по возрастамъ человѣчества, приступаетъ къ изъясненію философскихъ системъ. Самое раздѣленіе его Исторіи даетъ уже намѣки на важную идею высшаго развитія ума человѣческаго. Онъ излагаетъ первоначальныя системы Грековъ, показываетъ общее ихъ основаніе на матеріализмѣ, въ которомъ немощный смыслѣ, будучи не въ состояніи постигнуть отдаленной первоначальной причины бытія, руководствуется чувственными опытами и наблюденіями. Сократъ, Платонъ и Аристотель составляютъ славный и цвѣтущій періодѣ Греческой философіи. Послѣ сихъ героевъ любомудрія онъ разбираетъ окончательныя системы Греческой философіи, Пиррона, Епикура, Стоиковъ и новыхъ Академиковъ. Упадокъ оной, представленный въ пятомъ періодѣ, даетъ превосходнѣйшіе матеріалы для любознательнаго мыслителя. Здѣсь изложены всѣ ученія другихъ народовъ, имѣвшія вліяніе на новѣйшую философію, съ рѣдкими, прекрасными изъясненіями и. указаніями. Онъ, показавъ важныя и необходимыя условія къ преобразованію нравственнаго и политическаго міра въ началѣ среднихъ вѣковъ, приступаетъ ко второй части, гдѣ излагаетъ философію схоластическую, какъ необходимое условіе къ приуготовленію юнаго человѣчества къ здравому и. основательному любомудрствованію; показываетъ причины, служившія къ ея происхожденію, возрастанію, цвѣтущему состоянію и упадку. Можно надѣяться, что и вторая Частъ, которая должна содержать исторію философіи новѣйшихъ временъ, будетъ писана въ таковомъ же духѣ. Съ охотою привелъ бы я множество примѣровъ изъ книги для. показанія, что она, вопреки мнѣнію Издателя С. О., или приятеля его, дѣйствительно писана порусски; но боясь увеличить мои примѣчанія до безмѣрности, отсылаю каждаго любопытнаго къ самому подлиннику. Пустъ прочтетъ его, и онъ увидитъ истину. Съ своей стороны, прежде нежели буду имѣть время сообщить публикѣ подробный разборъ сей книги, скажу, что слогъ ея не есть слогъ прекрасный; но правильный, весьма удобопонятной и во многихъ мѣстахъ, смотря по содержанію предмета, можно сказать весьма хорошій, хотя не вездѣ одинаковъ, и есть мѣста, какъ я уже замѣтилъ, которыя; содержатъ выраженія нѣсколько странныя. Издатель не всегда смотритъ на предметы. съ суровою монотоніею философа догматика; часто выражаетъ высокія идеи съ юмористическою остротою, приноравливая ихъ къ понятіямъ общежитейскимъ. Впрочемъ надобно признаться, что есть мѣста два или три, которыя требуютъ объясненій, и смѣю надѣяться, что почтенный Издатель Исторіи философскихъ системъ неумедлитъ доставить ихъ публикѣ. Планъ, коимъ онъ руководствовался при изложеніи, есть слѣдующій: онъ предлагаетъ сначала главнѣйшія характеристическія черты жизни важнѣйшаго изъ философовъ; потомъ излагаетъ самое его ученіе, выставляетъ его послѣдователей и наконецъ даетъ сужденіе о понятіяхъ секты и показываетъ вліяніе ея на новѣйшую философію. Подъ каждою изъ сихъ статей помѣщаетъ отборные источники и пособія на всѣхъ языкахъ (не исключая и Русскихъ переводовъ), что безъ сомнѣнія желающему посвятить себя сему роду занятій доставить такое облегченіе, которое онъ можетъ отыскать въ рѣдкихъ книгахъ. Во многихъ мѣстахъ сообщаетъ онъ любопытныя примѣчанія и въ видѣ проблемъ дѣлаетъ намеки на такіе предметы, которые собственно неотносятся къ Исторіи философскихъ системъ, не служатъ къ ея объясненію. Сія книга составлена для окончательныхъ курсовъ въ высшихъ училищахъ, и слѣдственно можетъ быть полезна преимущественно тѣмъ, которые имѣютъ уже нѣкоторыя свѣдѣнія въ частяхъ философіи.
   Почтенный Издатель въ самомъ предисловіи своемъ, писанномъ не плавнымъ, не простымъ и откровеннымъ языкомъ, ясно показалъ, что, издавая сію книгу, онъ не искалъ славы автора, но желалъ пользы Отечеству. Мысли многихъ знаменитѣйшихъ ученыхъ Не рѣдко предпочиталъ онъ своимъ собственнымъ, и не упускалъ ничего, что могло служить къ совершенству руководства. Онѣ Достигъ своей цѣли, и остается пожелать каждому, искренно приверженному къ выгодамъ общественнымъ, чтобы любознательные соотечественники воспользовались этимъ дорогимъ подаркомъ, невнимая враждебному истинѣ голосу лицеприятія ибо кромѣ невѣдѣнія и личности я не могу себѣ представить причины, которая бы заставила Издателя О. О. сдѣлать столь неосновательное замѣчаніе.

П--ъ С--въ.

-----

   Об истории философских систем г-на Галича: (Письмо к редактору): [Полемика с крит. отзывом издателя СО] / П-ъ С-в // Вестн. Европы. -- 1818. -- Ч.102, N 24. -- С.260-273.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru