Холодковский Николай Александрович
Длинноголовые и круглоголовые

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Естественный подбор у человека

  

Длинноголовые и круглоголовые
(Естественный подборъ у человѣка).
Проф. H. А. Холодковскаго.

Отдѣльный оттискъ изъ трудовъ Антропологическаго Общества при ИМПЕРАТОРСКОЙ военно-медицинской академіи.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Военная типографія (въ зданіи главнаго Штаба). 1896.

  
   Кто сколько нибудь слѣдитъ за литературой такъ называемаго "дарвинизма", тотъ знаетъ, что теорію естественнаго подбора собирались хоронить и даже провозглашали похороненною не одинъ разъ. Всякій безпристрастный свидѣтель необыкновеннаго развитія біологіи за послѣднія тридцать лѣтъ согласится, однако, что если бы эта теорія и дѣйствительно была невѣрна, то все же ей никакъ нельзя отказать въ томъ, что нѣмцы называютъ heuristische Bedeutung, -- т. е. въ плодотворности ея въ смыслѣ принципа, способствующаго открытію новыхъ фактовъ, новыхъ научныхъ горизонтовъ. Можетъ быть, и даже едва ли подлежитъ сомнѣнію, что она не даетъ намъ никакого объясненія органической природы, но, во всякомъ случаѣ, она объясняетъ намъ очень и очень многое. Но этого мало: теорія эта не только не отжила свой вѣкъ, какъ утверждаютъ ея крайніе противники, но, напротивъ, съ каждымъ годомъ пріобрѣтаетъ новую силу и все болѣе и болѣе расширяетъ область своихъ завоеваній. Дарвинъ далеко не все въ строеніи и жизни животныхъ и растеній объяснялъ естественнымъ подборомъ; онъ допускалъ и измѣняющее вліяніе внѣшнихъ факторовъ, и значеніе упражненія или неупражненія органовъ. Въ новѣйшее время послѣдователи и продолжатели его ученія стали болѣе дарвинистами, чѣмъ самъ Дарвинъ: Вейсманнъ, а за нимъ и Уоллесъ -- считаютъ естественный подборъ чуть ли не единственнымъ факторомъ въ развитіи органическихъ формъ.
   Одною изъ областей, наиболѣе изъятыхъ отъ дѣйствія естественнаго подбора, считалась всегда жизнь человѣчества, особенно его соціальная жизнь. Человѣкъ развивался и развивается при такихъ особыхъ, искусственныхъ условіяхъ, что, казалось бы, измѣненія, постигающія расы и націи, происходятъ отъ чего угодно, только не отъ дѣйствія тѣхъ же или однородныхъ причинъ, которыя обусловливаютъ возникновеніе новыхъ разновидностей и видовъ въ животномъ и растительномъ царствѣ. Можетъ ли быть рѣчь о естественномъ подборѣ человѣческихъ расъ въ цивилизованныхъ государствахъ, гдѣ все направлено къ тому, чтобы дать возможно равное положеніе и равныя права сильному и слабому, богатому и бѣдному, -- гдѣ больные и слабосильные не истребляются безпощадно, а всѣми силами поддерживаются и могутъ давать столь-же слабое и больное потомство? Можно ли говорить о естественномъ подборѣ тамъ, гдѣ искусственно поддерживаются и даже развиваются тѣлесные недостатки, которые могутъ, въ концѣ концовъ, вести къ физическому вырожденію, о чемъ было уже немало мрачныхъ предсказаній?
   Имѣя въ виду искусственность условій человѣческой жизни, такой авторитетъ, какъ Уоллесъ, допускаетъ вліяніе естественнаго подбора на человѣка только въ смыслѣ развитія интеллекта, -- только въ зависимости отъ этого развитія и можетъ, по его мнѣнію, измѣняться физическая природа человѣка. "Мы имѣемъ полное право думать, говоритъ онъ; что человѣкъ можетъ пережить и, вѣроятно, переживетъ еще цѣлый, рядъ геологическихъ эпохъ и, не измѣнившись самъ, онъ увидитъ всѣ другія формы животной жизни измѣнившимися нѣсколько разъ. Единственное измѣненіе произойдетъ у него только въ головѣ и лицѣ, находящихся въ непосредственной связи съ органомъ его разума и выражающихъ наиболѣе возвышенныя движенія его природы. Произойдетъ еще измѣненіе въ нѣкоторой степени въ цвѣтѣ кожи, въ волосахъ и въ общей пропорціи частей настолько, насколько все это находится въ связи съ органическою способностью выдерживать болѣзни". Точно также и Дарвинъ полагаетъ, что человѣкъ древнѣйшихъ временъ, -- со времени своего происхожденія, -- не измѣнился почти ни въ чемъ и мало подвергался дѣйствію естественнаго подбора. Одинъ изъ новѣйшихъ антропологовъ, профессоръ Колльманъ, выражается опредѣленнѣе: онъ утверждаетъ, что человѣкъ со временъ дилювія сдѣлался "постояннымъ типомъ" и тѣ измѣненія, которыя онъ обнаруживаетъ, происходятъ лишь отъ смѣшенія расъ.
   Однако, если подробнѣе разобрать данныя, доставляемыя намъ анатоміею человѣка и, въ особенности, обратить надлежащее вниманіе на аномалій -- то оказывается, что физическая организація человѣка далеко не такъ стойка и мало измѣнчива, какъ можно было бы заключить изъ только что приведенныхъ цитатъ. Оказывается, напримѣръ, что у человѣка, кромѣ обычныхъ двѣнадцати паръ реберъ, бываетъ иногда и тринадцатая, жди, наоборотъ, нѣкоторыя ребра не доразвиваются, -- именно, нижнія пары реберъ видимо стремятся къ исчезновенію: такъ длина двѣнадцатаго ребра колеблется въ предѣлахъ отъ 27 до 2 сантиметровъ въ длину. Множество есть аномалій въ мускульной системѣ, -- и притомъ одни мускулы становятся все слабѣе, какъ бы стремясь исчезнуть, а другіе, наоборотъ, становятся все болѣе самостоятельными и выдвигаются на первый планъ. Пятый (маленькій) палецъ ноги какъ бы стремится къ уничтоженію: нерѣдко въ немъ бываетъ только два сустава, вмѣсто трехъ, и явленіе это нельзя приписать угнетающему дѣйствію обуви, такъ какъ данная аномалія встрѣчается и у племенъ, не носящихъ обуви. Точно также сильно варіируютъ (стремясь къ сокращенію) и зубная система человѣка, и червеобразный отростокъ слѣпой кишки, который иногда (правда, весьма рѣдко) даже совсѣмъ отсутствуетъ. Нидерсгеймъ въ интересной книжкѣ "О строеніи человѣческаго тѣла" сопоставилъ не менѣе 12-и примѣровъ непостоянства въ строеніи человѣческаго тѣла, а французскій анатомъ Тестю на 900 страницахъ не могъ перечислить всѣхъ аномалій человѣческой мускулатуры. Въ томъ, что человѣческое тѣло далеко не представляетъ неизмѣннаго достоинства въ своемъ строеніи, сомнѣваться, слѣдовательно, нельзя. Но здѣсь является вопросъ, насколько измѣненія его, происходящія отъ разныхъ неизвѣстныхъ причинъ, подлежатъ дѣйствію естественнаго подбора. Въ этомъ направленіи до сихъ поръ не было систематическихъ изслѣдованій и тѣмъ болѣе интересною является недавно вышедшая въ свѣтъ книга г. Аммона, разсматривающая одинъ изъ наиболѣе интересныхъ антропологическихъ вопросовъ, -- о причинахъ измѣненія формы черепа европейскихъ народовъ, -- и разрѣшающая этотъ вопросъ съ помощью теоріи естественнаго подбора
   Докторъ Аммонъ {Otto Ammon. Die natürliche Auslese beim Menschen. Jena 1898}, въ качествѣ члена коммиссіи, организованной Обществомъ древностей (Alterthum-Verein) въ Карльсруэ для антропологическаго изученія населенія великаго герцогства Баденскаго, -- собралъ множество данныхъ о формѣ головъ, цвѣтѣ волосъ и глазъ, ростѣ и другихъ признакахъ баденскихъ жителей разныхъ сословій. Главный матеріалъ доставили ему лица, отбывающія воинскую повинность, подвергавшіяся, при освидѣтельствованіи, антропологическому изслѣдованію; кромѣ того, онъ изслѣдовалъ также учениковъ нѣкоторыхъ высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеній. Такимъ образомъ результаты, полученные имъ, относятся только къ мужскому полу. Этимъ, конечно, нисколько ни уменьшается значеніе этихъ изслѣдованій, такъ какъ извѣстно, что многіе признаки, присущіе одному только полу, передаются по наслѣдству и индивидами другаго пола.
   Прежде, чѣмъ перейти къ изложенію интересныхъ изслѣдованій г. Аммона, необходимо предупредить читателя, что Аммонъ, -- рѣшительный сторонникъ теоріи Вейсманна -- въ подборѣ усматриваетъ главный, чуть не единственный, факторъ органическаго развитія.
   Можетъ показаться, что теорія Вейсманна имѣетъ произвольный, матафизическій характеръ. Это не совсѣмъ такъ. Во многихъ своихъ частяхъ она опирается на незыблемые факты -- новѣйшія драгоцѣнныя пріобрѣтенія ученія о клѣткѣ, на почвѣ которыхъ она, собственно, и выросла. Въ подробностяхъ своихъ она, конечно, дѣлаетъ много произвольныхъ допущеній и имѣетъ свои слабыя стороны, -- но въ общемъ, особенно въ своей новѣйшей, окончательной формѣ, теорія Вейсманна такъ хорошо объясняетъ многіе факты, безъ нея необъяснимые, такъ стройна и логична, такъ разносторонни, что возражать противъ нея гораздо труднѣе, чѣмъ кажется съ перваго взгляда. Въ ней, во всякомъ случаѣ, есть много вѣрнаго и, при всѣхъ своихъ недостаткахъ, это -- несомнѣнно геніальная теорія, крупное научно-философское явленіе, съ которымъ необходимо считаться каждому философу и мыслящему біологу.
   Эту-то теорію д-ръ Аммонъ положилъ въ основу своихъ выводовъ. При своихъ антропологическихъ изслѣдованіяхъ онъ поставилъ себѣ задачею объяснить тотъ фактъ, что баденскій новобранцы какъ бы распредѣлялись въ двѣ основныя расы -- свѣтловолосую длинноголовую и темноволосую, короткоголовую или круглоголовую. Длинноголовость и короткоголовость опредѣляются въ антропологіи такъ называемымъ черепнымъ или головнымъ показателемъ, выражающимъ отношеніе наибольшей ширины черепа къ его наибольшей длинѣ, и пишется такъ: (ширина Х 100)/длина = х, напримѣръ (14,6 стм. Х 100)/17,7 стм. = 82,4. Чѣмъ ниже (меньше) головной показатель, тѣмъ черепъ длиннѣе; чѣмъ показатель выше, тѣмъ черепъ короче и шире. Черепа съ показателемъ выше 80 называются короткими или брахицефальными, черепа съ показателемъ отъ 75 до 80 -- средними или мезоцефальными, а съ показателемъ ниже 75 -- длинными или долиоцефальными. Аммонъ подъ именемъ длинноголовой расы понимаетъ долихоцефальныя и мезоцефальныя головы, а подъ именемъ круглоголовой -- брахицефальныя. Чистый длинногодовый или короткоголовый тяпъ встрѣчается, конечно, лишь у незначительнаго числа яндивидовъ, остальные же лишь болѣе или менѣе приближаются то къ тому, то къ другому. Замѣчательно, что длинноголовость обыкновенно совпадаетъ съ высокимъ ростомъ и свѣтлою окраскою волосъ и глазъ, а короткоголовость -- съ темнымъ цвѣтомъ глазъ и волосъ и малымъ ростомъ. Долгоголовые по своимъ физическимъ свойствамъ напоминаютъ древнихъ германцевъ, круглоголовые -- какъ будто приближаются къ монгольскому типу. Въ связи съ этими явленіями пріобрѣтаетъ особенный интересъ тотъ общеизвѣстный антропологическій фактъ, что за историческое время черепа европейскихъ народовъ обнаруживаютъ явственное стремленіе приблизиться къ брахицефальному типу, т. е. что ихъ головной показатель съ теченіемъ времени все повышается и повышается. Такъ, напр. между древними германцами долихоцефаловъ (въ смыслѣ Аммова) было 59,2%, а между нынѣшними баденскими новобранцами -- всего около 15%; древнегерманскіе черепа имѣютъ: показатель отъ 66 до 94, чаще всего 77, а показатель современныхъ череповъ колеблется отъ 68 до 101 я чаще всего бываетъ 8 В. Чтобы объяснять это замѣчательное явленіе, можно сдѣлать разныя предположенія. Прежде всего сама собою напрашивается мысль: не произошло ли измѣненія формы черепа просто черезъ скрещиваніе длинноголовыхъ расъ съ короткоголовыми? Но процентное отношеніе нынѣшнихъ короткихъ головъ къ длиннымъ слишкомъ велико, чтобы можно было приписать этотъ результатъ простому смѣшенію расъ, и Аммонъ убѣдительно доказываетъ графически и математическимъ вычисленіемъ, что результаты этого смѣшенія, предлагая приблизительно равное количество индивидовъ обѣихъ расъ, были-бы совершенно иные, т. е. было-бы больше долихоцефаловъ, чѣмъ мы ихъ находимъ въ нынѣшнемъ германскомъ населеніи. Предположить-же, что въ смѣшенія участвовало болѣе короткоголоваго элемента, чѣмъ длинноголоваго -- значило-бы противорѣчить историческимъ даннымъ. Трудно, конечно, также представить себѣ, что короткоголовость болѣе передается по наслѣдству, нежели длинноголовость, -- это было-бы совершенно произвольнымъ допущеніемъ, въ пользу котораго не имѣется никакихъ фактическихъ доказательствъ. Остается одно: допустить, что, параллельно съ скрещиваніемъ, существовало еще устраненіе значительной части длинноголоваго элемента вслѣдствіе какихъ то особыхъ причинъ, -- другими словами, что при измѣненіи европейскихъ расъ происходилъ естественный подборъ, при которомъ долихоцефаловъ и мезоцефаловъ вымирало больше, чѣмъ брахицефаловъ.
   При собираніи свѣдѣній о происхожденіи длинногодовыхъ и круглоголовыхъ баденскихъ новобранцевъ обнаружился интересный результатъ, что между горожанами, особенно среди жителей большихъ городовъ, длинноголовый типъ встрѣчается въ гораздо высшемъ процентномъ отношенія, чѣмъ между жителями селъ и мелкихъ провинціальныхъ городовъ. Точно также наибольшая долихоцефалія (самый низкій головной показатель) встрѣчается между горожанами, а наибольшая брахицефалія (наивысшій головной показатель) -- между селянами. Тотъ же принципъ можно подмѣтить и при болѣе подробномъ подраздѣленіи матеріала, напр. при раздѣленіи горожанъ на категоріи по происхожденію. Оказывается, что "собственно горожане" (т. е. тѣ, которые родились отъ отца и матери горожанъ), представляютъ большій процентъ длинноголовости, чѣмъ "полугорожане" (т. е. тѣ, отцы или матери которыхъ родились въ деревнѣ), а полугорожане, въ свою очередь, чаще бываютъ длинноголовы, чѣмъ "пришельцы" -- т. е. лица, родившіяся въ деревнѣ и переселившіяся въ города. При измѣреніи "пришельцевъ" оказывается, что они нѣсколько болѣе длинноголовы (въ среднемъ), чѣмъ сельскіе уроженцы, остающіеся въ ceлахъ. Въ связи съ этими особенностями горожанъ стоятъ и нѣкоторыя другія свойства ихъ, а именно они нѣсколько болѣе свѣтловолосы и голубоглазы, а также болѣе великорослы, чѣмъ деревенскіе жители; послѣднее, впрочемъ, Аммонъ относитъ въ значительной степени на долю лучшаго питанія и, вслѣдствіе этого, болѣе быстраго роста горожанъ, тѣмъ болѣе, что объемъ груди у деревенскихъ жителей оказывается обыкновенно больше, чѣмъ у горожанъ. Вообще жители городовъ обнаруживаютъ нѣсколько болѣе ускоренное, но менѣе равномѣрное физическое развитіе и, въ особенности, ранѣе созрѣваютъ въ половомъ отношеніи. Волосы усовъ и бороды пробиваются у нихъ ранѣе, чѣмъ у поселянъ, голосъ мѣняется также ранѣе; въ общемъ физическое развитіе новобранцевъ-горожанъ года на полтора опережаетъ деревенскихъ жителей. Это состоитъ въ значительной степени въ связи съ нервно-возбуждающимъ вліяніемъ городской жизни и съ развитіемъ чувственности. "Сознаніе силы пробуждаетъ въ городскомъ юношествѣ стремленіе къ борьбѣ, къ подвигамъ, къ исканію наслажденій въ ненормально раннемъ возрастѣ... Такимъ бодрымъ и, въ то же время, столь дерзкимъ, какъ горожанинъ въ трезвомъ состояніи, крестьянинъ дѣлается только тогда, когда онъ выпьетъ лишнее. Поэтому города не только представляютъ собою цвѣтущія мѣста ремесленныхъ предпріятій, искусства и науки, но, въ то же время, являются центрами насильничества и разврата".
   Итакъ, мы видимъ, что психическія свойства баденскихъ горожанъ стоятъ въ болѣе или менѣе тѣсной связи съ ихъ физическими свойствами: горожане, какъ тепиличные цвѣты, претерпѣваютъ ускоренное развитіе, питаются лучше и растутъ сильнѣе, чѣмъ деревенскіе жители; въ то же время они болѣе свѣтловолосы, голубоглазы и болѣе длинноголовы, чѣмъ жители деревень. Первыя изъ указанныхъ свойствъ могутъ быть признаны за результатъ прямыхъ вліяній окружающей среды, послѣднія же -- и въ особенности длинноголовость (остальныя свойства съ нею косвенно связаны) обязаны своимъ происхожденіемъ естественному подбору. Различіе физическихъ и психическихъ свойствъ обѣихъ расъ, входящихъ, по Аммону, въ составъ нынѣшняго населенія Германіи, еще яснѣе обрисовывается въ своемъ значеніи, если сравнить между собою вѣроятныхъ предковъ этихъ расъ. Великорослые, голубоглазые, длинноголовые блондины, съ ихъ нерѣдко бурною психическою энергіею, какіе встрѣчаются въ германскихъ городахъ, какъ бы воскрешаютъ передъ нами древнихъ германскихъ или, вообще, арійскихъ богатырей; съ другой стороны коренастые, темноволосые, темноглазые, спокойные и упрямые жители деревень представляютъ собою какъ-бы низшую, какъ будто не европейскую расу. Французскій антропологъ де-Лапужъ въ своей статьѣ "о неравенствѣ людей" говоритъ: "почти всѣ великіе люди. принадлежали къ свѣтловолосой длинноголовой расѣ, какъ бы различны ни были они по своей національности. Я нисколько не удивился бы, если бы просвѣщеніе, происшедшее отъ другихъ расъ, оказалось необходимымъ приписать присутствію въ ихъ вялой массѣ бѣлокураго длинноголоваго элемента, затерявшагося во тьмѣ вѣковъ. Свѣтловолосая длинноголовая раса дала изъ себя, повидимому, руководящіе классы въ Египтѣ, Халдеѣ, Ассиріи. Это почти доказано для Персіи и Индіи и возможно даже для древняго Китая. Роль этой расы, во всякомъ случаѣ, вполнѣ проявилась въ грекоримской цивилизаціи, а въ наше время рангъ отдѣльныхъ націй почти строго пропорціоналенъ количеству длинноголовыхъ блондиновъ въ ихъ руководящихъ классахъ". Къ этой характеристикѣ, относящейся къ арійцамъ вообще, т. е. къ галламъ, франкамъ и другимъ германскимъ племенамъ столько же, сколько и къ древнимъ славянамъ, Аммонъ присоединяетъ болѣе подробную характеристику древнихъ германцевъ по разнымъ источникамъ. Какъ извѣстно, это были грозныя, воинственныя племена, съ которыми властители тогдашняго міра, римляне, имѣли не мало хлопотъ. Въ завоеваніяхъ своихъ германцы стремились не столько къ захвату добычи, сколько къ господству надъ другими народами и отличались не только храбростью и физическою силою, но и высокимъ интеллектомъ, вѣрностью и семейственностью. Это были строго моногамныя племена. Во времена паденія Римской имперіи роль ихъ въ качествѣ не только низшихъ, но и высшихъ чиновъ арміи и правительства стала все болѣе и болѣе возростать: они, какъ и прежде, обнаружили положительный талантъ властвованія.
   Если длинноголовая раса нынѣшнихъ германскихъ городовъ, судя по ея физическимъ и психическимъ свойствамъ, обнаруживаетъ родство съ древними германцами, то отъ какого же народа происходитъ значительно преобладающая по численности европейская круглоголовая раса? На этотъ вопросъ невозможно отвѣтить съ опредѣленностью. У римскихъ писателей не встрѣчается упоминанія ни о какихъ народахъ сѣверной и западной Европы, кромѣ галловъ и германцевъ, которые были господствующими націями. Сами римляне представляли собою расу, смѣшанную изъ арійцевъ и какой-то короткоголовой расы, съ примѣсью еще малорослыхъ, длинноголовыхъ брюнетовъ средиземноморской расы -- лигуровъ. Весьма вѣроятно, что какъ короткоголовый элементъ въ римлянахъ, такъ и короткоголовое населеніе сѣверной и западной Европы, покоренное германцами и галлами и жившее, вѣроятно, преимущественно въ горахъ, -- принадлежали къ весьма древней расѣ, въ доисторическія времена пришедшей изъ Азіи. Такъ какъ эта раса не оставила по себѣ историческихъ слѣдовъ, то приходится составлять характеристику круглоголовой расы по другимъ брахицефальнымъ племенамъ, каковы различные азіатскіе народы. Таковы, напримѣръ, гунны, азіатское, монгольское происхожденіе которыхъ несомнѣнно. Сюда же принадлежатъ мадьяры, турки и собственно монголы. Въ то время, какъ арійскія племена моногамны, осѣдлы и занимаются воздѣлываніемъ земли, -- короткоголовые народы являются полигамными хищниками -- номадами, наѣздниками, которые ведутъ войны не столько изъ-за славы и власти, сколько изъ-за добычи и дани, не зная ни военныхъ законовъ, ни какой либо особой тактики, кромѣ внезапныхъ, массовыхъ нападеній. Впрочемъ, военная дисциплина была у нихъ развита чрезвычайно. "Самый способъ ихъ нападенія предполагалъ строгую дисциплину и долгую практику. Уже само внезапное появленіе ихъ и потрясающій землю топотъ мчащейся галопомъ конницы -- вселяли страхъ передъ собою. Тучи стрѣлъ вырывали ряды въ войскѣ враговъ; ворваться въ эти пробѣлы, расширять ихъ, окружить враговъ массами всадниковъ, ослабить ихъ мужество я сбить ихъ съ толку, а храбрыхъ выманить притворнымъ отступленіемъ изъ сомкнутыхъ рядовъ -- таковъ былъ ихъ планъ. Какъ только порядокъ былъ нарушенъ, -- спасенія, большею частію, уже не было. Конница догоняла и избивала враговъ. Такъ сражались скиѳы, парѳяне, гунны и ихъ потомки". Такъ сражались, прибавимъ мы отъ себя, покорившіе Русь татары, такова же была и тактика туркменъ, окончательно сломленныхъ подъ Геокъ-Тепе. Если мы желаемъ, говоритъ Аммонъ, составить себѣ представленіе о томъ, какой степени культуры можетъ достичь собственными силами круглоголовый народъ, то мы должны обратить свои взоры къ родинѣ круглоголовыхъ -- Азіи. Срединная имперія воплощаетъ въ себѣ высшій результатъ, какого могъ достигнуть духъ короткоголовыхъ расъ. "Интенсивное полевое и садовое хозяйство, довольно высокое развитіе техники и ремеслъ, обширная сухопутная и водная торговля, но, въ то же время, духовный застой въ теченіе цѣлыхъ столѣтій, бездѣятельность. въ области научныхъ изслѣдованій, вмѣсто которыхъ господствуетъ пустой догматическій хламъ, малая государственная предусмотрительность, грубѣйшій матеріализмъ и жизнь безъ идеаловъ, изо дня въ день, -- вотъ признаки китайской культуры".
   Итакъ, длинноголовые представляютъ собою какъ бы аристократическую расу, рожденную для власти и мало заботящуюся о матеріальныхъ мелочахъ; круглоголовые почти во всемъ представляютъ противоположность имъ. Прекрасную психологическую характеристику тѣхъ и другихъ даетъ цитированный уже нами де-Лапужъ.
   "Длинноголовый имѣетъ большія потребности и постоянно занятъ удовлетвореніемъ ихъ. Онъ лучше умѣетъ пріобрѣтать богатства, чѣмъ сохранять ихъ; онъ легко накопляетъ и легко теряетъ богатство. Искатель приключеній по своему темпераменту, онъ отваживается на все и его смѣлость обезпечиваетъ ему несравненные успѣхи. Онъ борется для борьбы и всегда съ затаенною надеждою на выигрышъ. Всякая страна принадлежитъ ему и вся земля -- его отечество. Его интеллектъ проявляется во всѣхъ степеняхъ и измѣняется индивидуально, отъ тупости до генія. Нѣтъ ничего, о чемъ бы онъ не осмѣлился думать или чего желать, -- а желать и исполнить -- для него одно и тоже. Онъ логиченъ, когда это ему удобно, и никогда не отдѣлывается пустыми Словами. Прогрессъ -- его главнѣйшая потребность. По религіи онъ протестантъ; въ политикѣ онъ только требуетъ, чтобы государство цѣнило его дѣятельность; онъ болѣе старается возвыситься самъ, чѣмъ унизить другихъ. Онъ уже издали видитъ свои интересы, равно какъ и интересы своей націи и расы, которую онъ отважно готовитъ къ высшимъ цѣлямъ. Онъ увѣренъ, что рано или поздно будетъ безспорнымъ властелиномъ земли, и его безграничная отвага, его могучая сила воли и сознаніе единства его расы даютъ ему величайшія права на успѣхъ.
   Круглоголовый умѣренъ, работящъ и скупъ, по крайней мѣрѣ бережливъ. Не имѣя недостатка въ мужествѣ, онъ, однако, не обнаруживаетъ воинственныхъ наклонностей. У него есть любовь къ земледѣлію и къ родному клочку земли. Рѣдко совершенно неспособный, еще рѣже бываетъ онъ истинно талантливъ. Его цѣли узки и онъ терпѣливо трудится надъ осуществленіемъ ихъ. Онъ очень недовѣрчивъ, но его легко провести словами, смыслъ которыхъ онъ не старается изслѣдовать. Онъ -- человѣкъ традицій и здраваго обыденнаго разсудка. Прогрессъ кажется ему ненужнымъ; онъ не довѣряетъ успѣху и хочетъ оставаться такимъ, какъ всѣ люди. Онъ обожаетъ равномѣрность во всемъ. Въ религіи онъ ортодоксаленъ; въ политикѣ у него одна надежда -- государственная помощь -- и одно стремленіе: подвести подъ общій уровень все выдающееся, причемъ онъ не чувствуетъ потребности возвыситься самому. Онъ очень ясно видитъ свои личные интересы, въ особенности въ предѣлахъ ограниченнаго промежутка времени; точно такъ же онъ понимаетъ и оберегаетъ выгоды своей семьи и ближайшихъ сосѣдей; но границы его отечества нерѣдко слишкомъ обширны для его взгляда. Если онъ образуетъ помѣсь съ длинноголовымъ, то въ его потомствѣ возрастаетъ себялюбіе вслѣдствіе сильнаго индивидуализма, присущаго длинноголовому, а семейное чувство и расовое сознаніе -- ослабляется".
   Если свойства круглоголовыхъ и длинноголовыхъ столь различны, то спрашивается: какія же причины побуждаютъ деревенское населеніе стремиться въ города? Прежде всего здѣсь имѣетъ значеніе постоянное возростаніе избытка сельскаго народонаселенія, причемъ этотъ избытокъ не находитъ на родинѣ ни достаточнаго мѣста, ни средствъ къ существованію. Формы головъ и у поселянъ весьма различествуютъ индивидуально: одни изъ нихъ болѣе длинноголовы, чѣмъ другіе. Факты показываютъ, что въ числѣ эмигрантовъ изъ селъ въ города процентъ длинноголовыхъ сравнительно высокъ и это, повидимому, надо поставить на счетъ большей прогрессивности послѣднихъ, большей ихъ способности къ ремесламъ и искусствамъ, большаго стремленія ихъ къ повышенію своего состоянія. Круглоголовые же, обнаруживая болѣе привязанности къ домашнему очагу, могутъ быть иногда привлекаемы въ города разсчетами на матеріальныя выгоды. Надежды эмигрантовъ далеко не всегда оправдываются; значительное число ихъ терпитъ пораженіе въ борьбѣ за существованіе. Сравнительно немногіе изъ переселенцевъ возвращаются назадъ въ деревню, очень многіе вымираютъ въ городахъ и на первыхъ порахъ особенно много гибнетъ круглоголовыхъ, вѣроятно потому, что длинноголовые берутъ верхъ въ конкурренціи, не только по причинѣ своей интеллигентности, но и вслѣдствіе своей моральной стойкости, своей большей способности противостоятъ развращающему вліянію городовъ.
   Все сказанное до сихъ поръ относится къ результатамъ, полученнымъ д-ромъ Аммономъ изъ изслѣдованій надъ новобранцами, взятыми изъ среднихъ и низшихъ сословій, отбывающихъ полный, наибольшій срокъ воинской повинности. Чтобы расширить значеніе своихъ выводовъ, онъ пріобрѣлъ разрѣшеніе изслѣдовать антропологически учениковъ высшихъ классовъ гимназій, которые имѣютъ право отбывать службу въ теченіе одного года въ качествѣ вольноопредѣляющихся. Такимъ образомъ были изслѣдованы ученики высшихъ классовъ классическихъ и реальныхъ гимназій въ Карльсруэ, Маннгеймѣ и Фрейбургѣ. Такъ какъ въ Фрейбургѣ встрѣтились нѣкоторыя особыя условія, о которыхъ будетъ рѣчь нѣсколько ниже, то Аммонъ особо сопоставляетъ выводы, полученные изъ измѣренія головъ гимназистовъ въ Карльсруи и Маннгеймѣ причемъ выводы эти въ общемъ подтверждаютъ и дополняютъ данныя, добытыя изученіемъ новобранцевъ. Если сопоставить учениковъ по происхожденію, то оказывается, что и здѣсь наибольшій процентъ длинноголовыхъ, и соотвѣтственно, наименьшій процентъ круглоголовыхъ падаетъ на долю настоящихъ горожанъ; за ними слѣдуютъ такъ называемые "полугорожане" и, наконецъ, всего богаче круглоголовыми элементъ сельскаго происхожденія. При сравненіи реальныхъ гимназій съ классическими замѣчается нѣкоторый перевѣсъ длинноголоваго элемента въ первыхъ; въ виду незначительности матеріала, Аммонъ не рѣшается придавать этому факту значеніе, хотя и замѣчаетъ, что, можетъ быть, реальное образованіе приходится по душѣ болѣе длинноголовымъ, чѣмъ круглоголовымъ, или что состоятельные круглоголовые отцы охотнѣе посылаютъ своихъ сыновей въ классическія гимназіи, которыя имъ кажутся "важнѣе" реальныхъ. За то нельзя не обратить вниманія на распредѣленіе формъ головъ по классамъ. Оказывается, что чѣмъ выше классъ, тѣмъ значительнѣе въ немъ процентъ длинноголовыхъ; другими словами, въ теченіе гимназическаго курса происходитъ какъ бы естественный подборъ, при которомъ круглоголовыхъ отпадаетъ болѣе, чѣмъ длинноголовыхъ. Разумѣется, нельзя предположить, чтобы процентное отношеніе измѣнялось здѣсь вслѣдствіе измѣненія формы головы съ возрастомъ, такъ какъ форма черепа уже складывается въ болѣе ранніе годы, чѣмъ возрастъ учениковъ старшихъ классовъ гимназій.
   Въ Фрейбургѣ значительное число учениковъ гимназіи приходитъ въ классы изъ находящейся въ этомъ городѣ католической семинаріи (Knabenconvict). Почти всѣ эти семинаристы -- сельскаго происхожденія и между ними оказывается необыкновенно большой процентъ круглоголовыхъ, Аммонъ приписываетъ это явленіе особому вліянію духовенства. "Вѣроятно, говоритъ онъ, дѣло происходитъ обыкновенно такъ: мѣстный священникъ замѣчаетъ способныхъ мальчиковъ, которые ему кажутся пригодными для теологическаго образованія или для иной службы клерикальнымъ интересамъ. Онъ дѣлаетъ родителямъ соотвѣтственное предложеніе и помогаетъ поступленію мальчика въ семинарію, что, при условіи надежной религіозности родителей, считается за честь и за большое счастье. Иногда же случается, что родители сами ищутъ этой дороги для сына, такъ какъ въ особенности матери часто считаютъ "богоугоднымъ дѣломъ посвятить сына духовному званію". Наклонность круглоголовыхъ къ клерикализму отчасти отмѣчена уже и выше, при общей психологической характеристикѣ обѣихъ разсматриваемыхъ нами расъ. "Круглогодовый -- отъ природы человѣкъ а