Иванчин-Писарев Николай Дмитриевич
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    К портрету К. З. А. В......ой
    К ее же портрету
    К портрету Светлейшего Князя
    Акростих
    К К. П. И. Ш...
    Свидание с братом, раненым 1812 года Сентября 17 при селе Чирикове
    К кортику Петра Великого
    На смерть М. Л. Голенищева-Кутузова-Смоленского
    Возвращение в деревню
    Храброму Генерал-Лейтенанту Дорохову
    Память Князю Багратиону
    Эпитафия (Российскому Историографу H. М. Карамзину)
    Стансы на день моего рождения
    Эпиграмма
    Мой разговор с статуей, поставленною при входе в судейскую
    Дружба
    Дуб и Терновник
    Эпиграмма
    Послание к брату, получив от него стихи....
    При чтении книги...
    Печальная песнь
    К Портрету Графа Милорадовича
    К Дружбе
    К порфироносной Вдовице
    К бюсту Марка Аврелия
    Картина жизни
    Роскошь
    Благородство
    Средина
    Часто правда
    Молчание
    Истинное благо смертного
    Мщение
    Истинная любовь к ближним
    Эпиграммы
    Impromptu
    Отрывок из Послания к сочинителям соблазнительных и вредных книг
    Надпись к портрету В. А. Ж.
    Дитя и цветы
    Надгробный памятник
    Мамушкин урок
    Птицы
    Маляр
    Метафизики
    Последняя жертва
    Расинова молитва Богу
    На кончину М.П.Майковой
    К моему брату: 17го сентября 1818 года
    Надписи к портретам
    Порок
    "Тебе ль меня понять? Я древним подражатель!.."
    Падение злодея
    "Хорош Платон, хорош Сенека..."
    Надпись на поле сражения под Малым-Ярославцем
    К моему альбому

ЛИТЕРАТУРНЫЙ МУЗЕУМЪ
ВЛАДИМІРА ИЗМАЙЛОВА.

Издaніе Александрa Ширяева.

МОСКВА.
Въ Типографіи С. Селивановскаго.
1827.

   

КЪ ПОРТРЕТУ К. З. А. В......ОЙ,
которую живописецъ изобразилъ въ видѣ
одной изъ Музъ, или древней Сивиллы.

                       Скрижаль и трость въ рукѣ, а взоры въ небесахъ.
                            Пиши, .... все врѣжется въ сердцахъ!
                                                                         Н. Иванч.-Писаревъ.
   

КЪ ЕЯ ЖЕ ПОРТРЕТУ.

                            Гдѣ Генія полетъ измѣренъ,
                       Тамъ смершнаго-ль рука тебя изобразитъ?
                       Лишь сердце на землѣ твой образъ сохранитъ:
                            Лишь тамъ онъ съ подлинникомъ вѣренъ!
                                                                         Н. Иванч.-Писаревъ.
   

Къ портрету Свѣтлѣйшаго Князя.

             Кутузовъ! образъ твой Россія и вселенна
             На олтарѣ сердецъ потщатся утвердить;
             Святая истина, тобой возстановленна,
             Въ вѣкахъ твои дѣла должна изобразить
             Ты памятникъ себѣ воздвигъ не изъ металловъ;
             Ты цѣпи снялъ съ Царей, народы свободилъ;
             Ты гидру низложилъ богопротивныхъ Галловъ;
             Ты истребителя вселенной истребилъ!
                                                               Н. Ив. Писар.
   

Акростихъ.

             Нерона злобнѣе, Калигулы гнуснѣе,
             Атиллу лютостью, коварствомъ превзошелъ;
             Пилъ кровь, ругался всѣмъ что въ мірѣ есть святѣе,
             Ограбивъ свой народъ, чужими завладѣлъ,
             Лія коварства ядъ, союзы расторгая,
             Европу въ дику степь хотѣлъ преобратить;
             Отличенъ звѣрствомъ былъ, въ вѣкахъ блистать мечтая:
             Но что всего страннѣй -- мнилъ Россовъ покорить!...
                                                                 H. И. Писаревъ.

"Вѣстникъ Европы", No 21--22, 1812

   

Къ К. П. И. Ш.... ву. (который ободряя мой слабый талантъ
дружескимъ привѣтствіемъ, предлагаетъ
мнѣ написать Поему, где изобразилъ бы я
подвиги, Россіянъ въ незабвенной брани 1812 года.)

             Коль Дмитревы молчатъ, Капнисты не посмѣли
             На лирахъ золотыхъ воспѣть полубоговъ;
                       Коль нашъ Торквато-Мерзляковь,
             Ты самъ безмолвствуешь!... и мнѣ ли
             Толико пѣть чудесъ, въ полетѣ перегнать
                       Безсмертнаго Омира?
                       Разбейся дерзка лира!...
             Смирись, о юноша! тебѣ ли возбѣщать
             О славѣ Россіянъ? -- Благоговѣй -- довольно!...
             Когда въ восторгѣ чувствъ невольно
             Воспѣлъ Бородино, -- я дерзости своей,
                       Мой другъ, не мало удивлялся:
             На крыльяхъ восковыхъ я къ солнцу попытался;
             Но счастливъ -- я упалъ въ объятія друзей.
                                                     Николай Иванчинъ-Писаревъ.

"Вѣстникъ Европы", No 16, 1813

   

Свиданіе съ братомъ, раненымъ 1812 года
Сентября 17 при селѣ Чириковѣ.

                       Онъ живъ! онъ живъ! -- Ты ль ето, милый братъ?
             Тебя благодарить, о Боже! не умѣю. --
             Сюда, ко мнѣ, мой другъ! дай мнѣ, дай мнѣ сто кратъ
             Себя разцѣловать... Но что! -- и я не смѣю
             Такъ крѣпко, какъ хочу, къ груди моей прижать
                       Того, кто былъ лелеянъ мною,
             Съ кѣмъ юныхъ дней зарю я вмѣстѣ шелъ встрѣчать,
                       Съ кѣмъ мнилъ рука съ рукою,
             Обнявшись; радостьми усыпать жизни путь,
             Чьимъ лепетаньемъ мой такъ часто слухъ плѣяялся,
             Чей первой плачь проникъ мою печалью грудь,
             Чьей первою мой взоръ улыбкой восхищался...
             Гдѣ ты? явись опять на милыхъ мнѣ устахъ,
             Явись, отрадная! -- Но что сей взоръ вѣщаетъ,
             Мой другъ! сей томный взоръ? -- онъ въ сердце гонитъ страхъ,
             На язву тяжкую взглянуть онъ заставляетъ...
             Дщерь ада! о война!... о радость! другъ мой живъ!
             Прощальныя слова большаго брата вспомнилъ;
             На нивахъ родины сыновню кровь проливъ,
                       Священный сына долгъ исполнилъ,
             Въ кровавый битвы часъ ты прямо Русскимъ былъ,
             Ты видѣлъ смерть вблизи -- и смерти не страшился,
             "Стоялъ за Божій домъ, ЦАРЮ-ОТЦУ служилъ,
             Завидѣлъ лишь, врага, настигъ его,-- сразился (*)!
             И Галловъ кровію означилъ Россовъ слѣдъ.
                       Счастливъ, кто можетъ при закатѣ
             Своихъ спокойныхъ дней воспомнить дни побѣдъ,
             Воспомнить, кровь проливъ, о славной сей утратѣ ;
                       Кто скажетъ внучатамъ своимъ,
             Съ улыбкой имъ свою указывая рану:
                       "Мы были подъ Бородинымъ,
             И послѣ за Москву я мстилъ врагу-тирану!"
             Ты скажешь ето имъ; ты можешь имъ сказать:
             "Вотъ какъ сражались мы за родину святую!"
             Но рану славную, но рану дорогую
                       Не нужно будетъ указать ;
                       Она не на спинѣ, она себя укажетъ;
                       Она твой орденъ, твой дипломѣ,
                       По ней старикъ тебя уважитъ
                       И древнимъ склонится челомъ.
                       Предъ ней Секваны сынъ смирится!...
                       . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
             Хоть каплю крови кто отчизнѣ удѣлилъ,
                       Повѣрь мнѣ, тотъ не даромъ жилъ,
             И жало зависти, мой другъ, предъ нимъ таится.
                       О братъ! не язва то a слава: ей гордись!
             О язва милая! тобой видна заслуга !
                       Вотъ слезы брата-друга,
                       Вотъ слезы Русскихъ -- залѣчись !
                                                               Ник. Иванчинъ-Писаревъ.
   
   (*) Онъ будучи 18 лѣтъ, вступилъ въ Московское ополченіе, и прямо изъ за учебной книжки явился среди всѣхъ ужасовъ Бородинской битвы. Потомъ пройдя Столицу, былъ отокомандированъ съ своею ротою, которой одинъ, по недостатку въ офицерахъ, и командовалъ, въ авангардѣ большой арміи Сентября 17. Въ день авангарднаго сраженія онъ со ввѣренною ему ротою находился при 20 мъ егерскомъ полку, которому велѣно было вытѣснить изъ села неприятеля, занявшаго своими стрѣлками церковь, садъ и крестьянскія избы. Отрокъ, не имѣющій понятія о военной службѣ, ведущій въ бой, такъ сказать, простыхъ земледѣльцевъ, но ощутившій въ сердцѣ своемъ нѣкое новое для него чувство, которое въ сію минуту громче нежели когда-либо сказало ему, что онѣ Русской, кричитъ ура, опереживаетъ полкъ, бросается, послѣдуемый своими ратниками, на неприятеля, и не взирая на производимый изъ засады жестокій огонь, штыками вытѣсняетъ его изъ занятыхъ имъ мѣстъ. Тутъ изъ аглинскаго сада получаетъ онъ жестокую рану пулею въ щеку, но непрежде рѣшается оставить мѣсто сраженія, какъ увидѣвъ неприятеля совершенно обращеннымъ въ бѣгство, и почувствовавъ чрезвычайную слабость отъ большаго истеченія крови. Докторъ главной квартиры сказалъ, что никогда не видывалъ столь опасной и вмѣстѣ столь счастливой раны; ибо глазъ и зубы остались неповрежденными. Плащь его во многихъ мѣстахъ пробитъ пулями. Сіе дѣло засвидѣтельствовалъ предъ начальствомъ 20й егерской полкъ, въ глазахъ котораго оное происходило. Дѣло при Чириковѣ видно въ краткомъ донесеніи покойнаго Главнокомандующаго.
   Кто еще неразвращенъ въ сердцѣ своемъ, кто ненавыкъ съ холодностію толковать въ дурную сторону дѣйствія и писанія своего ближняго; -- тотъ не будетъ порицать меня за то, что я такъ много говорю о братѣ, который думаетъ, что онъ ничего не сдѣлалъ кромѣ исполненія своей должности.
   Я часто слыхалъ отцовъ и матерей, выхваляющихъ въ присутствіи ста человѣкъ способность сына или дочери танцовать, говорить иностраннымъ языкомъ, и пр.; почемужъ и мнѣ несказать предъ лицемъ всего Россійскаго народа, что братъ мой храбро защищалъ Отечество?
   Я чрезвычайно радъ, что имѣю случай упомянуть о моей благодарности, которую по гробѣ сохраню въ душѣ моей къ великодушнымъ Генераламъ: Графу Орлову-Денисову за вниманіе къ раненому брату моему, и Князю Шаховскому, у котораго онъ, какъ у роднаго, провелъ нѣсколько дней, наслаждаясь совершенно отеческими его о себѣ попеченіями, до самаго того времени, какъ почувствовалъ возможность отправиться изъ арміи. Не нужна героямъ благодарность; но сердцу чувствительному, но сердцу умѣющему цѣнить благодѣянія, можно ль безъ нее обойтися? И. П.
   

Къ кортику Петра Великаго (*).

             Съ священнымъ трепетомъ дёрзаю прикасаться
                       Къ тебѣ, святыня Россіянъ!
             О мечь Великаго! тебѣ ль не покланяться?
                       Текутъ народы съ дальныхъ странъ
             Воззрѣть и на слѣды героевъ дорогія;
             A тамъ, гдѣ носится безсмертный духъ Петровъ,
             Уже ли не прольетъ твой вѣрный сынъ, Россія!
             Слезу признательну на прахъ Его слѣдовъ?
                       Пребудь ты вѣчно свято чтимымъ!
             Тобою, дивный мечь! палъ сѣверный колоссъ;
             Не ты ли начерталъ: "Зовись непобѣдимымъ,
             Невинность ограждай, карай гордыню, Россъ!"
             Не ты ли подъ Лѣснымъ, не ты ли подъ Полтавой
                       Въ десницѣ громоносной былъ?
                       Не ты ль, сверкая вѣчной славой,
                       Пути къ ней Россамъ проложилъ?
                       Не Ты ли, грозный Неба мститель,
                       Ряды Славянъ, какъ вихрь, какъ буря протекалъ?
                       Не ты ль и нынѣ, мечь спаситель !
                       Съ святой земли безбожныхъ гналъ?
             Хранись, сокровище, хранись, о даръ безцѣнный!
             Укрась и освяти мой скромный уголокъ.
             Мой тихій, мирный кровъ не пышенъ, не высокъ;
                       Но ты въ него вмѣщенный,
             Въ великолѣпный храмѣ его преобратишь,
             И славою Петра въ немъ стѣны позлатишь.
             Петра воображу я, на тебя взирая,
             Къ тебѣ при старости я внуковъ подведу,
             Скажу имъ: вотъ друзья! вотъ сталь, вотъ сталь святая;
             Къ ней Самъ касался Петръ. Когда во гробъ сойду,
             Вотъ завѣщанье вамъ: Да вами сохранится
             Остатокъ сей драгой Отечества Отца;
             Превыше всѣхъ богатствъ да въ родъ и родъ онъ чтится.
             И утромъ ублаживъ молитвою Творца,
                       Сюда зайдите поклониться.
                                                               Н. Иванчинъ-Писаревъ.
   
   (*) Сей кортикъ въ знакъ отличной милости пожалованъ былъ покойною Императрицею Елисаветою Петровною Гвардіи Преміеръ-Маіору Степану Ѳеодоровичу Селиверстову, который служилъ капраломъ въ новоформированномъ Петромъ Первымъ войскѣ. A я получилъ сей неоцѣненный даръ отъ сына его, моего роднаго дяди, Александра Степановича Селиверстова. По словамъ покойной Императрицы Елисаветы, при пожалованіи дѣду моему кортика и по преданію отъ него до меня чрезъ дядю моего дошедшему, оный кортикъ находился при Августѣйшемъ родителѣ ея почти во всѣхъ его воинскихъ походахъ. И. П.

"Вѣстникъ Европы", No 18, 1813.

   

На смерть М. Л. Голенищева-Кутузова-Смоленскаго.

             Кто сей въ полѣ брани смертный, полубогъ ли,
                       Дни свои кончаетъ?
             Рать уныла Россовъ, и съ ланитъ героевъ
                       Слезъ потокъ ліется.
   
             Кто сей? -- Громъ метавшій изъ десницъ.
                       На поляхъ при Красномъ,
             И полки несмѣтны новаго Мамая
                       Въ мрачный адъ пославшій.
   
             Смерть, разить помедли! да сверщитъ Кутузовъ
                       Подвигъ, имъ начатый!
             Да расторгнетъ узы склепанныхъ народовъ!
                       Да спасетъ Европу!
   
             Тщетно! въ гробъ низходитъ наше пцованье!
                       Плачь, рыдай Россія!
             Плѣнъ твой сокрушившій, самъ въ оковахъ смерти,
                       Плачь, великъ уронъ твой!
   
             Нѣтъ, прерви рыданье, мать племенъ несмѣтныхъ!
                       Сынъ твой живъ, не умеръ!
             Жить въ вѣкахъ позднѣйшихъ будетъ твой спаситель!
                       Гробъ есть дверь къ безсмертью!
   
             Отъ Невы до Тага и отъ горъ Сибирскихъ,
                       Вѣчнымъ льдомъ покрытыхъ,
             До Атланта, небо на плечахъ носяща,
                       И до знойной Сары,
   
             Слава всѣмъ разскажетъ подвигъ Михаила?
        &nb