Пругавин Александр Степанович
Религиозные отщепенцы

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очерки современного сектантства. Выпуск первый.
    Сютаевцы. - Апостол Зосима. - Еретики.

   Александр Степанович Пругавин
   Религиозные отщепенцы. Выпуск первый
  
   Изд: "Религиозные отщепенцы. Очерки современного сектантства. Выпуск первый", М., Издание "Посредника", 1906.
   Оригинал в формате DjVu: http://relig-library.pstu.ru/modules.php?name=1228
   OCR: Адаменко Виталий (adamenko77@gmail.com)
  
  
  

Религиозные отщепенцы.

Очерки современного сектантства. Выпуск первый

   Сютаевцы. - Апостол Зосима. - Еретики.
   Издание "ПОСРЕДНИКА", No 656, МОСКВА,1906.
   Типо-литография Т-ва И. Н. КУШНЕРЕВ и Кє. Пименовская ул., соб. д.
  
  

Вместо предисловия.

  
   Всем известно, какою тяжкою болезнью нашей церковной жизни являются разного рода секты... Для уврачевания телесной болезни крайне необходим предварительный диагноз ее. Точно также и при борьбе с церковно-религиозными недугами полезен возможно тщательный анализ оных. В этих целях и предлагаются вниманию читателей наблюдения над некоторыми из наших сект.
  

Оглавление.

  
   1. Сютаевцы.
   I. Газетные известия....................................................... 3
   II. На пути к сектантам.................................................... 7
   III. О чем говорят в деревне......................................... 23
   IV. У батюшки................................................................ 34
   V. Первые знакомства.................................................. 48
   VI. Сютаевское евангелие............................................ 60
   VII. Проповедники любви, мира и братства................ 82
   VIII. Деревня Шевелино................................................ 94
   IX. В семье Сютаева..................................................... 98
   X. Теория о добрых и злых властях.......................... 107
   XI. Искания правильной веры.....................................118
   XII. "Пропаганта"......................................................... 133
  
   2. Апостол Зосима.
   I. Рассказ следователя............................................... 147
   II. "Закон Христов"....................................................... 154
   III. Что его ждет?.......................................................... 163
  
   3. Еретики.
   I. В монастыре.............................................................. 175
   II. Соловецкая тюрька.................................................. 185
   III. Больной или преступник?....................................... 195
  
   Эпилог............................................................................ 210
  
  
  

СЮТАЕВЦЫ.

--

I.

Газетные известия.

  
   В 1880 году газетами, со слов "Тверского Вестника", было передано известие о появлении в Новоторжском уезде новой религиозной секты, названной "сютаевскою" по имени основателя ее, крестьянина деревни Шевелина, Василья Кириллова Сютаева.
   Известие это сразу обратило на себя внимание всех интересующихся движениями народной мысли, так как новая секта, судя по сообщению местной газеты, захватывала не одну только религиозную сторону, но в то же время представляла весьма значительный интерес и в чисто-бытовом, социальном отношении.
   В области религии новые сектанты, по сообщению "Тверского Вестника", являются рационалистами: они отрицают церкви, иконы, таинства, не
  
   - 4 -
  
   признают православных обрядов, священников и т. д. В бытовом же отношении наиболее характерными чертами учения сютаевцев представляются их взгляды на собственность, на войны, а также их отношение к другим народностям и вероисповеданиям.
   Усвоив себе евангельскую точку зрения на собственность, сютаевцы говорят: "у человека нет ничего своего, а все Божие, все создано Богом для всех вообще". Руководствуясь этим убеждением, они не запирают даже своего имущества и всякий имеет право взять, что пожелает, не спрашивая позволения того, кому это принадлежит; они не отказывают ближнему в помощи, требуя только того же по отношению и к себе.
   Всех людей сютаевцы признают братьями: турок, язычник - для них также брат. Война, по их мнению, величайшая несправедливость, грех против заповеди "не убей".
   Наряду с этими, хотя и краткими, но все-таки вполне правдоподобными, сведениями в статье местной газеты приводились относительно новой секты такие данные, которые невольно заставляли усомниться в справедливости сообщаемых ею фактов. Так, между прочим, сообщалось, что последователи новой секты отрицают будто бы Евангелие и что единственные книги, которые они читают и которым они верят, это - книги Тихона Задонского и Катехизис митрополита Филарета. Между тем в этой же самой статьи говорится, что "сютаевцы стараются уложить свою жизнь в нравственные рамки Св. Евангелия" и что они почти наизусть знают переведенное на русский язык Евангелие, постоянно цитируют его и толкуют. Такое резкое, грубое противоречие не могло не по-
  
   - 5 -
  
   ражать читателя и невольно заставляло каждого с недоверием отнестись и к остальным частям сообщения.
   Спустя два-три месяца после появления в печати статьи "Тверского Вестника", в одной из петербургских газет ("Молва" No 245) была помещена корреспонденция из Торжка, в которой сообщено было несколько новых фактов о жизни и учении сютаевцев. Именно сообщалось там, что в 1876 году, по доносу местного священника, возникло дело по обвинению сектанта крестьянина Василья Сютаева в том, что он отказывается крестить своего внука. На допросе Сютаев показал, что не крестит внука потому, что в Писании сказано: "Покайтесь и пусть крестится каждый из вас", а ребенок каяться еще не может.
   Окружный суд, в который поступило дело, нашел, что Сютаев не подлежит уголовной ответственности (по 1004 ст. уст. угол. суд.), а только назиданию и увещанию со стороны духовного начальства. Но в 1877 году тот же местный священник делает новый донос полиции, в котором пишет, что Сютаев распространяет свою ересь, и что секта эта - "не евангелисты, а социалисты", которые не признают властей.
   Началось новое следствие, при чем оказалось, что семья Сютаева прежде была дурного поведения и пьянствовала, а теперь направилась к добру, что в доме у него и других службах нет никаких запоров, а имущество остается в сохранности и соседи уважают его за то, что он старается помочь каждому бедному. Один из последователей Сютаева, отставной солдата. К. *), рассказывал о
  
   *) Здесь, очевидно, ошибка: солдата, о котором идет речь в корреспонденции, зовут Сергеем Матвеевым Луневым.
  
   - 6 -
  
   себе, что прежде был он торговцем-кулаком, при чем не считал грехом обвесить и обмануть покупателей; но, как только из чтения Евангелия познал Бога и истину, бросил торговлю и занялся хлебопашеством, в котором нет греха. "В раскол его никто не совращал, но по случаю отказа священника крестить младенца сам крестил его, а после такого же отказа в похоронах сам похоронил свое дитя. От церкви отстал потому, что там - стяжание, а не любовь".
   Вот и все, что появилось до сих пор в печати относительно новой секты. Но как ни отрывочны эти сведения, тем не менее они вместе достаточны для того, чтобы заинтересовать новою сектой каждого, кого только занимают вопросы о том, что всего более волнует и мучит современную нам народную мысль, о чем страдает, о чем болеет народное чувство в переживаемую нами тяжелую, трудную пору...
  
  

II.

На пути к сектантам.

  
   16-го мая я приехал в Тверь. Здесь первый визит - к известному знатоку местных условий края, В. И. Покровскому. С самою любезною готовностью сообщил он мне все, имевшиеся в его распоряжении, сведения и данные о местности, где возникла новая секта, и о тех условиях, среди которых живет тамошнее население *).
   По отношению к сютаевцам меня прежде всего интересовал вопрос о том, насколько было самостоятельно возникновение новой секты и не имели ли при этом место какие-нибудь посторонние, случайный влияния, а также не играли ли при этом какой-нибудь роли существующие в крае разные раскольничьи учения и толки. О последних я думал найти хотя какие-нибудь сведения и указания в "Трудах" местного статистического комитета, но, к сожалению, совершенно ошибся в своих рас-
   *) Считаю при этом своим нравственным долгом гласно выразить признательность за оказанное мне содействие в моих исследованиях г. губернатору Афан. Ник. Сомову, В. И. Покровскому, В. Н. Линде и барону фон-Мирбах.
  
   - 8 -
  
   счетах, так как в изданиях комитета не нашлось решительно никаких данных по этому вопросу, за исключением обычных ведомостей о числе раскольников. Тверской статистический комитет, руководимый г. Покровским, сделал весьма много для серьезной разработки вопросов, относящихся до экономического положения края и отчасти его истории, но до сих пор оставлял в стороне исследование местного раскола.
   Производивший следствие о сютаевской секте следователь по особо важным делам, г. Губченко, в разговоре с нами, высказал предположение о возможности влияния штундистов и пашковцев на возникновение новой секты.
   "Жители деревни Шевелина, - говорил г. Губченко, - по ремеслу каменщики; ежегодно они уходят на заработка в разные концы России, между прочим бывают и в Киеве, а, бывая там, они легко могли встретиться со штундистами и заимствовать от них главные основания их учения... Затем они бывают в Петербурге, знают о Пашкове... Пашковцы не раз присылали в Тверь разные книжки для передачи сютаевцам".
   Из всего, что говорил мне г. Губченко о новых сектантах, было ясно, что у него сохранилось доброе, хорошее воспоминание о Сютаеве и его ближайших последователях. Все, что он рассказывал мне о жизни этих людей, - все это рисовало их в самом привлекательном свете. Мне казалось даже, что он чересчур увлекался и заметно идеализировал сютаевцев. Передаю кое-что из его рассказов.
   - Во время своих приездов в Торжок, я обыкновенно останавливался у одной мещанки, шапошницы (бедная, пожилая баба, которая живет
  
   - 9 -
  
   шитьем шапок). Как-то раз она, в присутствии Сютаева, пожаловалась на свое одиночество, на бедность, на то, что у ней нет никого, кто бы помог ей... "Вот теперь крыша течет, поправить надо, а тесу нет и купить не на что". В первый же базарный день после этого разговора у ее ворот останавливается воз с тесом: это Сютаев привез, сложил доски во дворе и, не говоря ни слова, уехал домой. Хозяйка в недоумении... Встречает она как-то Сютаева и говорит ему: "Чего это ты тес-то привез? Нешто я тебя просила? У меня денег нет тебе платить". - "А зачем мне деньги? - говорить тот. - Мне денег не нужно, для меня их хоть во век не будь". - "Да как же без денег-то? Чем я заплачу тебе? Ведь не даром же ты привез мне свой лес". - "Зачем даром... Когда мне шапка понадобится, ты мне тапку сделаешь, ведь ты - мастерица на это... Вот тебе и плата!"
   - Сютаев не запирает своих амбаров: и днем, и ночью у него все открыто. Этим воспользовались соседние мужики, приехали тихонько на нескольких подводах, вошли в амбар и давай нагружать телеги мешками с хлебом. Живо весь амбар очистили, и хотели уже ехать, но вдруг откуда ни возьмись Сютаев.
   - Что-ж он?
   - Он входит в амбар, а там всего-на-все один мешок лежит, берет этот мешок на спину, выносит из амбара и кладет на телегу. - "Коли вам нужда, берите, Бог с вами! - Мужики взяли, уехали, а на другой день снова приехали, привезли хлеб обратно, говорят: "мы раздумали", и Христом-Богом просили Сютаева принять от них назад его хлеб.
  
   - 10 -
  
   - А каких лет Сютаев?
   - Вероятно, около 55 лет, но он хорошо сохранился и выглядит моложе.
   - Большая семья у него?
   - Да, у него несколько сыновей и дочь, красавица в полном смысле этого слова. Сыновья женаты, имеют детей. Один из них, Дмитрий, самый упорный из всех; это, можно сказать, фанатик до мозга костей.
   - Есть ли последователи у Сютаева?
   - О, конечно, и число их постоянно растет. Я не могу определить вполне точной цифры его последователей, но думаю, что теперь их не менее тысячи человек.
   В числе сведений, полученных мною в Твери, были между прочим и официальные данные о числе сектантов Тверской губернии. По этим сведениям "раскольники разных сект" следующим образом распределяются по городам и уездам Тверской губернии:
   В городе Корчеве - 2 чел. (1 муж. и 1 жен.), заштатном г. Красном-Холме - 32 чел. (7 муж. и 25 жен.), Твери - 44 чел. (21 муж. и 23 жен.), Весьегонске - 44 чел. (13 муж. и 31 жен.), Вышнем-Волочке - 56 чел. (26 муж. и 30 жен.), Кашине - 56 чел. (7 муж. и 49 жен.), посаде Погорелое-Городище - 81 чел. (30 муж. и 51 жен.), Торжке - 787 чел. (310 муж. и 427 жен.), Ржеве - 13.159 чел, (6.259 муж. и 6.900 жен.).
   В остальных городах нет ни одного "раскольника", - так по крайней мере стараются уверить нас официальные данные... А вот распределение сектантов по уездам:
   В Осташковском уезде - 1 чел. (какая, подумаешь, точность!), Старицком - 59 чел. (30 муж.
  
   - 11 -
  
   и 29 жен.), Тверском - 68 чел. (32 муж. и 36 жен.), Кашинском - 128 чел. (30 муж. и 98 жен.), Зубцовском - 161 чел. (63 муж. и 98 жен.), Бежецком - 190 чел. (42 муж. и 148 жен.), Корчевском - 234 чел. (74 муж. и 160 жен.), Ржевском - 342 чел. (158 муж. и 184 жен.), Вышневолоцком - 583 чел. (245 муж. и 338 жен.), Калязинском - 677 чел. (235 муж. и 442 жен.), Новоторжском - 775 чел. (330 муж. и 445 жен.), Весьегонском - 1234 чел. (277 муж. и 957 жен.).
   Кроме раскольников в официальных сведениях значатся еще единоверцы: в Твери - 277 чел., в Ржеве - 905 чел. и в Торжке - 2194 человека. В уездах единоверцев нет. Сведения эти заимствованы мною из данных тверского губернского статистического комитета; но сам комитет не производит счислений раскольников, - он получает эти сведения готовыми от местной духовной консистории, которая, в свою очередь, основывается на донесениях благочинных, а эти последние на донесениях приходских священников. Добытые таким путем сведения входят и во всеподданнейшие отчеты губернаторов и доставляются в синод и со все высшие правительственные инстанции.
   Когда я потом в уездах показывал эти сведения исправникам, становым, земцам и другим обывателям, - все они в один голос смеялись над этою статистикой.
   - Семьсот семьдесят пять человек раскольников во всем уезде, - говорили они. - Помилуйте! Да у нас в одном селе Б. вдвое больше раскольников.
   Получивши необходимые предварительные све-
  
   - 11 -
  
   дения и сделавши некоторые официальные визиты, я выехал в Торжок.
   Моими соседями по вагону оказались какие-то - не то мелкие провинциальные купцы, не то богатые торгующее крестьяне. Они, очевидно, продолжали прерванный разговор.
   - Недавно здесь по близости, - рассказывал один из них, - в селе Ильинском, какой случай был. Приходит мужик к священнику и просит повенчать.
   "Десять рублей!" - Начинают торговаться. - "Ну, так и быть, говорит, возьму пять, а меньше - ни копейки". Мужик дает три, - бедный мужиченко, бобыль, - но поп не соглашается. Долго он водил мужика; тот не сдается, не прибавляет, - известно, не из чего прибавить-то: сам гол как сокол. Ну, хорошо, проходит этак с неделю времени. Видит поп, что мужик не в силах дать больше трешницы, соглашается венчать. Ладно, хорошо; начинает венчать. Обвел раз вокруг налоя и довольно. Жених и говорит: "Батюшка, кажись, ведь три раза кругом-то обводят, а не один". - "Это за три-то рубля, говорить, три раза?.. Нет, брат, шалишь, довольно с тебя и одного". Видит опять жених, что поп венцов не возлагает, и говорит: "Батюшка, как же это вы без венцов-то нас венчаете?" - "Это за три-то рубля, говорит, с венцами? Шалишь, брат, - хорошо и так". Так и повенчал и вина испить не дал. Тот было сунулся: "Батюшка, позвольте винца-то?" А тот на него: "это за три-то рубля винца? Ишь ты ловок! Нет, брат, шалишь". Так и не дал ничего.
   Слушатели неодобрительно качали головами, приговаривая: "Ая-я-я-я! Вот так батюшка!.."
  
   - 13 -
  
   - Тем дело и кончилось?
   - Тем было и кончилось, да барыня про это узнала, - помещица Сверчкова здесь живет, - донесла по начальству. Теперь следствие идет, судебным порядком.
   - Нет, у нас в Никольском поп - ничего, - заговорил другой спутник, напоминавший по типу московского мясника, - не больно жмет... Самолюбием этим почитай что не занимается, только...
   - А что?
   - Рассказчик зажмурил глаза и отчаянно закрутил головой.
   - Зашибает, стало быть?
   - То есть в лучшем виде!.. И уж запой у него! Этакого злющего запоя я отродясь не видывал. И во хмелю - страсть! Чуть напьется, сичас в драку лезет, а не то штуку какую ни на есть произведет... Намеднясь ночью только легли спать, вдруг тревога: на колокольне набат ударили" Все село высыпало от мала до велика, - думали пожар. Глядим - ни дыму, ни огня нигде не видать... Что за притча такая?.. А колокол гудит... Побежали на колокольню; смотрим, а там батюшка, в одной рубахе да подштаниках, дует что есть мочи. - "Батюшка, говорим, что случилось?" - "Я, говорит, с женой подрался".
   В вагоне смеялись.
   - Дивлюсь я, - в раздумья говорил один из спутников, - куда это наука-то девается? Ведь, кажись, учат их, учат, а они - во!..
   От священников разговор перешел на раскол. Я спросил о сютаевцах, не слыхали ли, мол.
  
   - 14 -
  
   - Как же, было слышно... Сказывали люди, что на Поведи новая вера явилась...
   Но никто из моих спутников не знал даже приблизительно, в чем собственно состояло ученье новой секты. Один говорил, что новые сектанты не имеют браков, не венчают, "живут сплошь", не разбирая, жена ли, сноха ли, невестка ли, - для них, мол, все единственно. Другой уверял, что Сютаев избрал себе двенадцать апостолов, которые всюду сопровождают его и с которыми он никогда не расстается.
   К вечеру мы приехали в Торжок. Расспрашивая здесь о новой секте, я узнал, что в местном присутствии по крестьянским делам производится какое-то дело, имеющее связь с появлением новой секты. По справкам, наведенным мною, оказалось следующее.
   Старшина Поведской (бывшей Шевковской) волости, Павел Елисеев, вошел в уездное присутствие 29 апреля 1881 года с рапортом за No 664 такого содержания:
   "Сельским обществом крестьян деревни Удальцова (передаю с буквальною точностью) избран в должность сельского старосты крестьянин Илья Иванов, не признающий христианской веры, а придерживается под названием какой-то сютаевской. Жена Иванова, Авдотья Андреева, заявила, что муж ее обращается с нею жестоко, а равно и с дочерью, из-за того именно, что они не веруют по его обряду. Иванов переколол все находящиеся в его доме иконы, о нем мною и сообщено полиции. В виду неблагонадежности со стороны избранного сельского старосты, Ильи Иванова, к исправлению им служебных обязанностей, имею честь покорнейше просить уездное
  
   - 15 -
  
   присутствие о разрешении уволить его от должности".
   Уездное присутствие поручило исправнику проверить донесение волостного старшины. Вследствие этого исправник, отношением от 17 мая за No 1223, уведомил присутствие, что, - как оказалось по дознанию, - в доме удальцовского сельского старосты Ильи Иванова действительно переколоты образа, а потому, находя его "неблагонадежным" исправник просил присутствие - сельского старосту Иванова немедленно уволить от должности. Присутствие, как я слышал, сделало уже распоряжение в этом смысле.
   Далее я узнал в Торжке, что здесь в прошлом году родной сын Сютаева, Иван, призывался к отбытию воинской повинности и что при этом произошел какой-то скандал. Местный воинский начальник до сих пор отлично помнить Ивана Сютаева.
   - Наделал мне хлопот этот Сютаев! - говорил нам воинский начальник. - По вынутому им нумеру жеребья он подлежал поступлению на действительную службу. Осмотрели его в присутствии и признали годным. Повели к присяге, но он вдруг упёрся: "Не хочу, говорить, присягать, - Евангелие, дескать, запрещаешь клясться..." Откуда это он взял, черт его знает! Уж как я его ни уговаривал, как ни убеждал, - нет ничего не слушает... Хорошо, думаю, я тебя, голубчик, и без присяги заставлю служить. - Дать ему ружье! - говорю... Что ж бы вы думали? Не хочет ружья в руки брать, наотрез отказался. "Оно, говорит, в крови, кровью пахнет". Слышите?... "Нужно, говорит, вооружиться мечом духовным". Как это вам нравится: духовным
  
   - 16 -
  
   мечом?!... Представьте себе роту солдат с духовными мечами!...
   И рассказчик весело расхохотался.
   - Что же Сютаев?
   - Что Сютаев! Он все свое: "не хочу, говорит, на войну!.. Сказано: "не убей"... Это, говорить, грех смертный... Не хочу людей убивать". - Я ему говорю: дурак ты, ведь теперь и войны-то никакой нет, всю службу в казарме просидишь, век пороху не понюхаешь, войны-то и в глаза не увидишь, - из-за чего же ты артачишься?... Нет, как к стене горох! Стоит на своем и дело с концом... Что тут прикажете делать?... Засадил его в карцер на хлеб и на воду. Проходит день. Фельдфебель докладывает, что Сютаев ничего не есть: ни хлеба, ни воды, - словом, ничего в рот не берет. "Ладно, думаю, посидишь, так эта дурь-то с тебя сойдет". Другой день проходить - не ест, третий день - то же самое... Отощал до того, понимаете, что едва на ногах стоит, с трудом поднимается с лавки, а все на своем стоит... Призвал я священника и говорю ему: "Батюшка, вы знаете Священное Писание, поговорите с Сютаевым, убедите его, внушите ему, что ведь так нельзя же наконец, что ведь это... это черт знает что такое!... Ведь невозможно же в самом деле, чтобы без войска, без солдат, без... Ну, где это видано?" - Священник в полном облачении, с Евангелием в руках, отправился его усовещевать.
   - Ну, и что же?
   - Ах, лучше не говорите! Священник одно слово скажет, а Сютаев десять... В конце концов он просто рассвирепел и начал ужасно дерзко и грубо поносить священников и духовен-
  
   - 17 -
  
   ство... Я стал не рад, что затеял эту историю, и говорю: "Батюшка, уходите, ради Бога, поскорее!"
   - Что же сталось с Сютаевым? Собеседник мой пожал плечами.
   - Приказал выпустить его из карцера, принужден быль это сделать, иначе он непременно уморил бы себя голодом... Непременно уморил бы... Фанатик!
   В Торжке я узнал между прочим, что последователи новой секты недавно устроили было в Шевелине общину, но что община эта вскоре распалась: участники ее перессорились между собой, и все дело кончилось двумя исками, предъявленными местному мировому судье, А. А. Бакунину.
   Мне хотелось поточнее узнать об этом деле и потому я, прежде чем ехать в Шевелино, решил сделать крюк и отправиться сначала к г. Бакунину, который живет в имении своем, в селе Прямухине, чтоб от него получить интересовавшие меня сведения.
   Щегольская тройка крепких "вольных" ямщицких лошадей в маленьком, красивом тарантасе с бубенчиками и колокольчиками, бойко понесла меня по проселочной дороге. Погода стояла сырая и холодная; хмурое, пасмурное небо ежеминутно угрожало дождем. Яркая зелень озимых полос резко выделялась на сером неприглядном фоне тощих яровых полей широко расстилавшихся по обе стороны дороги. Изможденные, жалкие лошаденки крестьянские надрывались, таская сохи и взрыхляя крепкий, жесткий суглинок. За сохами двигались какие-то странные, согбенные фигуры: это - бабы, девки-подростки, старухи.
   Дело в том, что с ранней весны и до глубокой осени дочти все мужское население уходит от-
  
   - 18 -
  
   сюда на заработки в Питер и другая места. В селах и деревнях остается одно "женское сословие", малые ребята, да старики. Таким образом вся тяжесть крестьянской страды ложится здесь почти исключительно на одних женщин, - они одни выносят ее на своих плечах. Они пашут поля, боронят, сеют, косят, поднимают новь, рубят лес, - словом, нет такой тяжелой мужицкой работы, которую не исполняли бы здесь бабы.
   - В нашем месте бабам жисть чижолая - страсть..., - говорила мне одна старуха, вволю поработавшая на своем веку. - Не приведи Господи! Бывало по полю-то ходишь, ходишь за сохой - измаешься... Лошадь опристанет, и понукаешь ее, и стегаешь - ничего неймет... Из сил выбьешься... Земля-то твердая - глина да каменьё. А особливо ежели соха неловка, худо налажена, в землю идет-задирает, - тут уж совсем беда. На одном месте час пробьешься... До того руки-то надергаешь, что домой придешь, за стол сядешь - не можешь ложкой-то в рот угодить, - так руки и дрожат, так и трясутся, словно они у тебя чужие, не, слушают... Спина ноет, на ногах жилы опухнут.
   Вот она "все выносящего русского племени многострадальная мать!"
   "Доля ты, русская долюшка женская!
   Вряд ли труднее сыскать!..."
   Род Бакуниных считается одним из самых древних, именитых родов тверского дворянства. В настоящее время братья Бакунины, особенно П. А. и А. А., являются видными деятелями тверского земства, известного своим сочувственным отношением к нуждам народа. Старший брат
  
   - 19 -
  
   их, Михаил Александрович Бакунин, был некогда одним из самых выдающихся и влиятельных членов знаменитого кружка, группировавшегося около В. Г. Белинского. Впоследствии, как известно, Михаил Александрович, живя в качестве эмигранта за границей, всецело отдался революционной деятельности и вполне заслуженно пользовался репутацией "апостола анархии". Недавно он умер в глубокой старости, причем до самой смерти оставался верен своим идеям.
   Усадьба Бакуниных сразу переносить вас на полстолетия назад. Неуклюжие, но очень прочные каменные здания, всевозможные пристройки и надстройки, людские, длинные, широкие коридоры, обширные залы, тяжелая массивная мебель, огромные старомодные зеркала - все это говорит о том времени, когда здесь жизнь текла бойко, на широкую ногу, когда здесь было и шумно, и весело, и оживленно. Не то теперь. Несмотря на радушие, любезность и гостеприимство хозяев, какой-то таинственный дух запустения незримо носится в воздухе этих обширных зал и коридоров, а старые фамильные портреты с тихою грустью смотрят со своих стен на то, как новые запросы и волны жизни уходят с каждым днем все дальше и дальше из этих усадьб...
   В делах мирового судьи А. А. Бакунина действительно оказались два дела, имевшие тесную связь с появлением новой секты. Оба дела состоят из исков, предъявленных к отставному солдату Сергею Луневу. Крестьянка Василиса Петрова взыскивает с Лунева 150 руб. 50 коп., а крестьянин Евстрат Семенов Королев обвинял Лунева в том, что тот "под видом религиозного учения выманил у него всякого имущества",
  
   - 20 -
  
   и ищет возврата денег по стоимости выманенного у него имущества. В первом деле интересно показание самого Василия Кириллова Сютаева, присутствовавшего при разборе дела в качестве свидетеля. Показание это разъясняет причину возникновения исков.
   "Лунев, Петрова и ее родители, - показывал Сютаев *) - по учению Св. Писания, согласились, чтобы была у них одна душа и одно сердце, и все свое имущество сложили сообща, чтобы не было между ними никакого ни спора, ни дележа, безо всяких договоров и безо всяких условий. Так у них и было, но Лунев вдруг стал отсыпать от хлеба головню, то есть лучшее зерно, под предлогом будто бы на семена. Я ему сказал, что так делать не следует, потому что нечего делить слабых и сильных, дурных и хороших, а надо смешать, и чтобы всякий брал, сколько кому надо. Лунев мне сказал, что у него на это сердце не лежит. - А коли не лежит, тогда я ему сказал, - чтоб он шел из овина, и выгнал его из овина вон. Это увидели другие и стали требовать, чтобы Лунева отделить и чтоб он разделился с нами".
   Помимо этого показания ничего характерного в делах не оказалось. Прошения написаны страшно безграмотно, а показания на суде чересчур кратки и сухи. Между истцами и ответчиком Луневым состоялась на суде сделка, соглашение.
   По совету Бакуниных, которые, в качестве постоянных обывателей уезда, хорошо знакомы с местными условиями, я решил поселиться сначала в селе Поведи, так как село это является цен-
  
   *) Показание его привожу дословно, без изменений.
  
   - 21 -
  
   тральным пунктом того района, в котором так или иначе появилось учение новой секты. Ехать же прямо в Шевелино, где первоначально возникла секта и где живет сам Сютаев, я не решился, боясь на первых же порах