Семевский Василий Иванович
Очерки из истории крепостного права в Великороссии во второй половине XVIII в

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Очерки изъ исторіи крѣпостнаго права въ Великороссіи во второй половинѣ XVIII в.

IV.
Дворовые.

   Отсутствіе этого класса въ Западной Европѣ.-- Многочисленность дворни у насъ.-- Опредѣленіе обязанностей прислуги.-- Труппы крѣпостныхъ музыкантовъ и актеровъ -- Крѣпостные учителя.-- Стихотворецъ изъ дворовыхъ и пр.
   Мы говорили, что общинное пользованіе землею препятствовало образованію среди крѣпостныхъ въ Великороссіи безземельныхъ крестьянъ. Былъ однако довольно многочисленный классъ крѣпостнаго населенія, совершенно оторванный отъ земли: это дворовые; въ XVIII вѣкѣ его вовсе не существовало во Франціи и Германіи. Въ Германіи услуженіе въ помѣщичьемъ домѣ и исполненіе извѣстныхъ работъ во дворѣ было временною обязанностію людей извѣстнаго возраста, по минованіи котораго они освобождались отъ этой службы. "Кромѣ обыкновенной барщины", исправлявшейся съ тяглыхъ дворовъ, "помѣщики пользовались обязательною службою затяглыхъ работниковъ. Срокъ этой службы начинался обыкновенно съ 13-лѣтняго возраста и оканчивался для мужчинъ 35-лѣтнимъ, а для женщинъ 30-лѣтнимъ; въ продолженіи первыхъ 3 или 5 лѣтъ жалованье затяглымъ обоего пола выдавалось по пониженной оцѣнкѣ, а затѣмъ равное съ вольнонаемною платою; продовольствіе, одежда, уходъ за больными,-- все это падало на счетъ помѣщика." {Самаринъ II, 227--228.} Часть этихъ людей несомнѣнно исполняла полевыя работы, но нѣкоторые несли обязанности нашихъ дворовыхъ. Въ Шлезвигѣ и Гольштиніи кромѣ двухъ классовъ крестьянъ, упомянутыхъ нами выше,-- владѣльцевъ гуфы или ея части (Hufner) и бобылей (Insten) былъ еще третій классъ -- прислуга (Das Gesinde). Онъ состоялъ изъ дѣтей крестьянъ первыхъ двухъ классовъ и члены его должны были работать или во дворѣ господина, или у крестьянъ, имѣющихъ землю. Ежегодно, 1-го мая, производились перемѣщенія въ этомъ третьемъ классѣ: поженившіеся работники и вышедшія замужъ дѣвушки поступали въ сословіе бобылей, а подросшіе мальчики дѣлались прислугою. Послѣ того, какъ было взято господиномъ достаточное количество людей для комнатнаго услуженія и дворовыхъ работъ, остальные, по большей части по своему желанію, распредѣлялись между крестьянами перваго класса, причемъ дѣти крестьянъ этого класса оставались на службѣ у своихъ родителей.-- Мальчики часто уже въ 6--7 лѣтъ должны были пасти гусей и овецъ; въ 10--12 лѣтъ (въ нѣкоторыхъ имѣніяхъ даже въ 8--9 лѣтъ) они получали названіе Kleinjungen, въ 14--15 лѣтъ -- Grossjungen, въ 20--22 года -- Kleinknechten, года 4 или 5 спустя -- Grossknechten. Дѣвушки также раздѣлялись на Kleinmägden и Grossmägden. Впрочемъ перемѣщеніе въ высшій разрядъ дѣлалось не столько по лѣтамъ, Сколько по способностямъ каждаго; вмѣстѣ съ этимъ повышалась и рабочая плата. Пастуху гусей и овецъ давали только нѣсколько локтей холста, Kleinjungen получали по нѣскольку талеровъ и нѣкоторое количество холста, Klein-и Grossknechten -- по 12--20 талеровъ, дѣвушки -- 4--5 талеровъ и также холстъ. Если прислуги недоставало, то младшихъ изъ бобылей можно было опять принудить къ исполненію ея обязанностей {Haussen, 21--23.}. Такимъ образомъ и здѣсь не было постоянныхъ дворовыхъ, какъ въ Россіи.-- Въ Австріи, какъ видно изъ свѣдѣній объ иностранныхъ крестьянахъ, доставленныхъ въ нашу коммиссію уложенія, былъ такой порядокъ: господинъ могъ взять у своихъ крестьянъ въ услуженіе всѣхъ дѣтей, которыя не нужны имъ для собственнаго хозяйства, или не находятся въ какомъ либо ученьи; господа должны обращаться съ ними одинаково, какъ и съ вольнонаемными и давать имъ достаточное пропитаніе и жалованье. По прошествіи 3 лѣтъ господинъ обязанъ отпустить всѣхъ, кто не пожелаетъ жить у него долѣе. Онъ могъ также взять къ себѣ въ услуженіе всѣхъ сиротъ, находившихся въ числѣ его крестьянъ, и держать ихъ до 14-лѣтняго возраста безъ жалованья, давая только пищу и одежду; затѣмъ они должны были служить еще 3 года за жалованье, но, впрочемъ, если сиротѣ представится лучшее мѣсто, то господинъ долженъ его отпустить {Архивъ II отд.}. Въ Остзейскомъ краѣ повидимому также не было особаго постояннаго класса дворовыхъ, и для исполненія обязанностей слугъ господинъ бралъ изъ крестьянскихъ дворовъ юношей и дѣвушекъ; случалось однако, что господинъ продавалъ имѣніе, а взятыхъ въ услуженіе оставлялъ у себя и разлучалъ такимъ образомъ съ родственниками. Карлъ Фридрихъ Шульцъ, въ уложеніи, данномъ своимъ, крестьянамъ въ 1764 г., опредѣлилъ, чтобы брать въ услуженіе только изъ такихъ дворовъ, гдѣ остается еще достаточное количество людей и держать слугами парней не далѣе 24, а дѣвушекъ 20-лѣтняго возраста {Samson 84, 154.}. Въ Польшѣ были такіе же дворовые, какъ и у насъ въ Великороссіи.
   Среди нашихъ крѣпостныхъ было очень много дворовыхъ, гораздо болѣе того, сколько дѣйствительно требовалось для домашняго услуженія. "У русскаго дворянина въ пять или въ шесть разъ болѣе слугъ, чѣмъ у лицъ равнаго положенія въ другихъ странахъ Европы,-- говоритъ авторъ одной) современнаго описанія Россіи,-- а въ нѣкоторыхъ богатыхъ домахъ въ Петербургѣ число слугъ обоего пола доходитъ до 150 и даже 200 человѣкъ: домъ Л. А. Нарышкина можетъ служить примѣромъ".-- Въ однихъ воспоминаніяхъ мы находимъ такое свидѣтельство о многочисленности барской дворни въ XVIII вѣкѣ: "людей въ домахъ держали тогда премножество, потому что, кромѣ выѣздныхъ лакеевъ и оффиціантовъ, были еще дворецкіе и буфетчикъ, а то и два; камердинеръ и помощникъ, парикмахеръ, кондитеръ, два или три повара и столько же поварятъ; ключникъ, два дворника, скороходы, кучера, форейторы и конюхи, а ежели гдѣ при домѣ садъ, такъ и садовники. Кромѣ этого, у людей достаточныхъ, и не то что особенно богатыхъ, бывали свои музыканты и пѣсенники, ну хоть по немногу, а все таки человѣкъ по десяти. Это только въ городѣ, а въ деревнѣ: тамъ еще всякіе мастеровые," и у многихъ псари и егеря, которые стрѣляли дичь для стола, а тамъ скотники, скотницы",-- если всѣхъ сосчитать "городскихъ и деревенскихъ, мужчинъ и женщинъ, такъ едва ли въ большихъ домахъ бывало не по двѣсти человѣкъ прислуги, ежели не болѣе.... тогда такъ было принято и.... казалось.... что иначе и быть не могло". Содержать такую дворню оказывалось возможнымъ, потому что "все было свое: и хлѣбъ, и живность, и всѣ припасы, все привозилось изъ деревень, всего заготовляли по многу, стало быть, и содержаніе стоило не дорого, а жалованье людямъ платили небольшое, сапоги шили имъ свои мастера, платья -- тоже, холстъ былъ некупленный".
   У богатаго помѣщика Головина было болѣе 300 человѣкъ дворовыхъ; англійскій путешественникъ Кларкъ говоритъ, что у Орлова было не менѣе 500 слугъ; численность дворни К. Разумовскаго въ Батуринѣ равнялось почти 300 человѣкамъ. Въ петербургскомъ домѣ К. Разумовскаго въ составъ прислуги входили слѣдующія лица: метръ-д'отель, тафельдекеръ, кондитеръ, келлермейстеръ, кофешенкъ, мундшенкъ, старшій камердинеръ, младшій камердинеръ, ихъ помощники, два парикмахера, обойщикъ, швейцаръ, 10 лакеевъ, 2 арапа, 4 гусара, 2 егеря, 2 скорохода, 18 истопниковъ, 4 полотера, 1 смотритель трубъ, кухмистеръ -- иностранецъ, 2 русскихъ кухмистера, 4 повара, борщеваръ да еще 4 человѣка при кухнѣ; каммеръ-юнгферъ 2, каммеръ-медхенъ 2, "при мадамѣ" одна, вдова одна, кастелянша, кружевница, 8 прачекъ, садовникъ, при немъ 1 подмастерье, 3 ученика и 15 работниковъ, кузнецъ, помощникъ его, медоваръ и два работника, серебрянникъ, 5 столяровъ, слесарь, 2 печника. Въ конторѣ -- дворецкій, бухгалтеръ, 3 копіиста, 2 разсыльщика, сторожъ, полицмейстеръ, пріемщикъ; при конюшнѣ -- берейторъ, его ученикъ, трое кучеровъ, изъ нихъ одинъ нѣмецъ, 3 форейтора, 11 конюховъ, работниковъ въ кухнѣ, кондитерской, прачешной и проч. 20 человѣкъ, наконецъ, музыкантовъ 3, пажиковъ 5, "живописныхъ учениковъ" 2, пѣвчихъ 2 и сторожъ при церкви одинъ,-- всего 190 человѣкъ. Кромѣ того, въ четырехъ другихъ петербургскихъ домахъ Разумовскаго, въ Мурзинкѣ и на Крестовскомъ островѣ, было разныхъ людей работниковъ и работницъ 38, наконецъ, при 4 дѣтяхъ гр. Кирилла Григорьевича состояло прислуги 31 человѣкъ, итого 259 человѣкъ. Правда, нѣкоторые изъ этихъ людей были, вѣроятно, не крѣпостные, какъ это можно заключить изъ значительнаго жалованья, получаемаго высшими чинами дома Разумовскаго, но большинство прислуги было несомнѣнно его дворовые.-- Множество слугъ было и у графа В. Орлова въ его подмосковномъ имѣніи, Отрада. Тутъ, какъ и у другихъ помѣщиковъ, мальчиковъ отдавали въ обученіе различнымъ искусствамъ и ремесламъ; такимъ образомъ, у богатаго барина были свои портные, башмачники, шорники, конюхи, коновалы, садовники, фельдшера, аптекаря, часовщики, плотники, столяры, каменщики, кирпичники и проч., свои музыканты и актеры, свой архитекторъ, живописецъ, если и не заправскій астрономъ, то все-таки человѣкъ, пріученный наблюдать звѣзды, были и доморощенные поэты, наконецъ, одинъ камердинеръ исполнялъ обязанности богослова: читая графу вслухъ, онъ вступалъ съ нимъ въ словопреніе о религіозныхъ вопросахъ. Многіе дворовые люди занимали должности въ главной конторѣ и умѣли иногда при этомъ нажить порядочный капиталецъ. Были, наконецъ, и такіе, которымъ поручали давать уроки чистописанія, переписывать учебныя тетради и, вообще, оказывать содѣйствіе обученію дѣтей и внуковъ графа.
   За знатными барами тянулись и дворяне средней руки; стремленіе къ роскоши все болѣе и болѣе развивалось въ обществѣ. Прежде, говоритъ Рычковъ, лучшіе люди жили въ своихъ деревняхъ "умѣренно и бережно"; теперь же молодые помѣщики выстраиваютъ себѣ богатые дома, роскошно убираютъ ихъ и заводятъ "немалое число оффиціантовъ и ливрейныхъ служителей". Тогда какъ, лѣтъ двадцать тому назадъ, знатные и заслуженные дворяне имѣли при себѣ по 2, по 3 человѣка, ихъ дѣти и наслѣдники предаются всевозможнымъ излишествамъ, "не жалѣя себя и крестьянства", отлучая множество людей отъ земледѣлія. Даже и мелкопомѣстные, что прежде сами пахали землю, теперь держатъ по одному, по два и по три человѣка слугъ и работниковъ. Конечно, часть дворовыхъ употреблялась на необходимыя сельскохозяйственныя работы, въ качествѣ садовниковъ, скотниковъ и т. п.; но несомнѣнно, что множество народа праздно болталось въ барскихъ хоромахъ. Мы указывали, до какого огромнаго количества доходило число слугъ въ домахъ знатныхъ вельможъ; общее же число дворовыхъ у нихъ было, разумѣется, еще значительнѣе; что оно было велико и у помѣщиковъ средней руки, видно изъ слѣдующаго примѣра: Лунинъ, въ имѣніяхъ котораго было 1613 д. м. п. и 1603 ж. п., имѣлъ дворовыхъ мужчинъ 143, т. е. 9%, и женщинъ 137, т. е. 8 1/2% {Предъ уничтоженіемъ крѣпостнаго права дворовые во всей Россіи составляли почти 7% всего крѣпостнаго населенія.}) Нужно впрочемъ замѣтить, что не всегда одно тщеславіе заставляло дворянъ держать лишнее количество дворни: въ деревняхъ этого требовала иногда и безопасность. Псковскіе дворяне въ своемъ наказѣ заявляли, что они терпятъ крайнее раззореніе отъ разбойниковъ, воровъ и грабителей, и потому, для собственной защиты, принуждены держать втрое и вчетверо болѣе дворовыхъ людей, чѣмъ бы слѣдовало, хотя черезъ это они "сами раззоряются и уменьшаютъ число крестьянъ и пахарей, претерпѣвающихъ и безъ того довольное отягощеніе".
   Увеличеніе числа дворовыхъ было не только тѣмъ обременительно для крестьянъ, что побуждало помѣщиковъ увеличивать размѣръ поборовъ натурою, необходимыхъ для содержанія обширной дворни, но еще болѣе потому, что крестьянскому міру приходилось, хотя, быть можетъ, и не всегда, платить за нихъ подушныя деньги и другіе поборы въ пользу государства. Болтинъ увѣряетъ, что подати за дворовыхъ платилъ или самъ помѣщикъ, или вносили за нихъ крестьяне, но только въ счетъ оброка; но вотъ напримѣръ В. Г. Орловъ въ составленномъ имъ для своихъ крестьянъ "уложеніи" говоритъ: "за дворовыхъ моихъ, приписанныхъ къ вотчинѣ вашей, подушныя и прочія подати государственныя платить отъ міра", и при этомъ нѣтъ и рѣчи о зачисленіи этихъ денегъ въ счетъ оброка. Еще хорошо, что Орловъ не взыскивалъ съ крестьянъ оброка за своихъ дворовыхъ, а то бывали и такіе помѣщики, которые, взявъ къ себѣ въ домъ крестьянскихъ дѣтей, продолжали требовать съ міра лежавшія на нихъ повинности. Послѣднее впрочемъ было явленіемъ исключительнымъ, какъ видно изъ словъ Шторха, который прямо связываетъ обращеніе въ дворовые съ потерею нѣкоторой суммы оброка или доли повинностей.
   Случалось, что въ челобитныхъ крестьянъ своему господину прямо высказывались жалобы на обремененіе отъ излишней дворни. Такъ староста одной вотчины А. В. Суворова, по случаю извѣстнаго неурожая 1786 г., проситъ объ томъ, чтобы крестьянъ освободили отъ выдачи (хотя и въ счетъ оброка) пайковъ дворовымъ, такъ какъ у нихъ самихъ нѣтъ ни яроваго, ни ржанаго хлѣба. Рѣдко только помѣщики обращали вниманіе на подобныя жалобы, а тѣмъ болѣе рѣдко принимали такія энергическія мѣры, какъ Суворовъ. Въ своемъ имѣніи Кончанскомъ онъ велѣлъ подать себѣ списокъ дворовыхъ и изъ 14 человѣкъ оставилъ въ прежнемъ положеніи только двоихъ, а остальныхъ 12 (въ числѣ которыхъ были и портной, и башмачникъ, и пятеро музыкантовъ) велѣлъ посадить на пашню; при первоначальномъ обзаведеніи, постройкахъ, устройствѣ огорода и проч. имъ долженъ былъ помочь міръ; велѣно было также отвести для нихъ нѣкоторое количество пахатной земли, а у кого есть корова, тѣмъ и сѣнокосу; прилежнымъ въ работѣ велѣно было подарить отъ господина соху, борону, серпъ и косу, и такъ какъ земли немного, то дать имъ для работы и господскихъ лошадей; сказано было дать и сѣмянъ, но съ возвратомъ; вновь посаженные на пашню дворовые должны были также выучиться разводить картофель.
   Обязанности прислуги въ каждомъ благоустроенномъ домѣ были строго опредѣлены; иногда помѣщики составляли для этого даже письменныя наставленія. То, что дѣлается теперь въ самыхъ богатыхъ домахъ посредствомъ изустныхъ приказаній, тогда заносилось въ особую инструкцію: господинъ представлялъ своего рода правительственную власть, которая облекала свои распоряженія въ форму непреложнаго закона. Правда, тутъ дѣло шло не о такихъ важныхъ предметахъ, какъ въ именныхъ или сенатскихъ указахъ, но тогдашнему боярину въ своемъ мірку казалось крайне важнымъ, какъ подастъ то или другое кушанье какой-нибудь Прошка, какъ доложитъ лакей о гостяхъ. И вотъ мы видимъ, что подобныя правила составляютъ самые образованные люди своего времени {Напримѣръ Татищевъ въ своихъ "Экономическихъ Запискахъ" 1742 г.}. Для Екатерининской эпохи примѣромъ могутъ послужить подобныя наставленія прислугѣ, данныя Лунинымъ (авторомъ неизданныхъ записокъ, о которыхъ мы уже упоминали) въ 1785 г. Приведемъ изъ его обширной инструкціи лишь нѣкоторые отрывки: "дневальному оффиціанту приказывается, какъ скоро пріѣдетъ какая незнакомая барыня, тотчасъ узнать отъ ея человѣка, кто она такова, о имени, отчествѣ, фамиліи и чинѣ, и немедленно барынѣ о томъ донесть, ежели словесно, то тихо, такъ, чтобы гостья не слыхала, а всего лучше записочкою.... Онъ безъ напамятованія долженъ чаще самъ и посылать мальчиковъ снимать со свѣчъ чисто и опрятно; на немъ взыщется, ежели свѣча не прямо въ шандалѣ поставлена, или оная шатается.... Послѣ ужина, какъ скоро гости уѣдутъ, дневальный оффиціантъ и лакей должны свѣчи погашать и въ буфетъ непремѣнно всѣ шандалы и свѣчи порядочно отдать, гдѣ собирать до самыхъ малыхъ огарковъ, изъ коихъ потомъ самые малые для перелитія въ свѣчи отдавать въ кладовую, а большіе огарки употреблять въ заднихъ покояхъ.... Винный погребъ поручается Якову, который имѣетъ все въ немъ поставленное содержать въ исправности и съ тою точностію и раздѣленіемъ сортовъ винъ, какъ онъ, устроенный съ описью, ему отданъ на руки; весть вѣрную записку прихода и расхода всякому вину и еженедѣльно подавать ко мнѣ по субботамъ реестръ издержаннымъ напиткамъ, и тѣ реестры я или барыня будемъ подписывать.... Его есть должность напитки къ столу приготовить, а приготовляя не портить, т. е.. не согрѣвать тѣхъ, кои должны быть холодные.... ежели бъ случилось, чтобъ приказали принесть разныхъ сортовъ, то принеся ставить какіе ни есть знаки и опасаться взысканія, ежели смѣшается и подастъ не то, котораго спрашивали, каковыя ошибки уже не разъ были примѣчены.... Конюхамъ повелѣваетъ и взыскиваетъ Антонъ, яко конюшій, а охотникамъ Кастерь, какъ ловчій.... на нихъ-же.... строго взыщется, ежели еще разъ будетъ усмотрѣно, что въ конюшню или на охотничьемъ дворѣ пойдутъ когда либо съ огнемъ безъ фонаря, равно и за всякое послабленіе въ присмотрѣ за поведеніемъ.... О весьма невоздержныхъ, или продерзливыхъ, коихъ слегка и сами наказывать могутъ, а о заслужившихъ большее наказаніе докладывать мнѣ {По другой инструкціи 1792 г. Лунинъ дозволилъ дворовому, назначенному "домоправителемъ", по своему усмотрѣнію "слегка наказывать" мужскую прислугу, за исключеніемъ нѣсколькихъ лакеевъ.} и каждое утро обоимъ по своимъ должностямъ приходить меня рапортовать". Тутъ заботливый господинъ предусмотрѣлъ всѣ подробности домоваго порядка, начиная отъ уборки комнатъ и кончая храненіемъ огарковъ, сниманіемъ нагара съ сальныхъ свѣчей и луженіемъ посуды; во всемъ видѣнъ строгій порядокъ, строгая отчетность: вещи сдаются людямъ не только по описи, но даже требуется иногда ихъ росписка въ принятіи. Впрочемъ, помѣщая эту инструкцію въ своихъ запискахъ, Лунинъ замѣтилъ, что не вполнѣ надѣется на точное ея исполненіе, а составилъ ее потому, что не имѣетъ времени самъ за всѣмъ присматривать.
   Шесть лѣтъ спустя, Лунинъ отмѣчаетъ въ своихъ запискахъ, что, перемѣнивъ мѣстожительство и родъ занятій {Прежде онъ былъ губернаторомъ въ Полоцкѣ.}, онъ находитъ нужнымъ "перемѣнить порядокъ и въ домоправительствѣ".... "Съ Божіею помощію начну такимъ образомъ, говоритъ онъ, чтобы все домоправительство было въ глазахъ моихъ, не мѣшаясь рѣшительно въ женское упражненіе, которое оставаться должно подъ распоряженіемъ благонравной моей Варвары Николаевны." При этомъ Лунинъ выражаетъ въ запискахъ самыя благія намѣренія относительно прислуги: онъ желаетъ устроить, "чтобъ всякій человѣкъ имѣлъ свое мѣсто, порядочную постель, столъ сытный, приготовленный съ опрятностію"; онъ хочетъ "добраго слугу отличать награжденіями, а порочнаго стыдить, поправлять и наказывать. Желаю", продолжаетъ Лупинъ "такъ вести, чтобы они и любили меня, и боялись. Каждому надобно назначить должность.... слѣдовательно предстоитъ мнѣ великая трудность развращеніе привесть въ порядокъ, но надѣюсь на бдительность свою и на способы мною предполагаемые; стараться стану доводить до того, чтобъ слушались не голоса моего, но самаго времени, которое назначаетъ, что кому исправлять".
   Въ приведенныхъ отрывкахъ изъ инструкцій Лунина, рисуется намъ обычный порядокъ въ благоустроенномъ городскомъ домѣ зажиточнаго барина. Помѣщики, навсегда поселившіеся въ провинціальной глуши, также установляли свои ненарушимые порядки, иногда крайне странные и оригинальные. Великимъ чудакомъ былъ, напримѣръ, богатый баринъ, В. В. Головинъ, который при Биронѣ вытерпѣлъ въ застѣнкѣ ужасныя пытки, а при Елизаветѣ и Екатеринѣ II спокойно доживалъ свой вѣкъ въ деревнѣ, а иногда и въ Москвѣ. Остановимся на нѣкоторыхъ правилахъ его ежедневнаго обихода, всегда соблюдаемыхъ съ величайшею точностію. Вотъ какъ приготовляли барину чай: "впереди обыкновенно шелъ одинъ служитель съ большимъ мѣднымъ чайникомъ съ горячею водою, за нимъ другой несъ большую желѣзную жаровню съ горячими угольями, шествіе заключалъ выборный съ вѣникомъ, насаженнымъ на длинной палкѣ, для обмахиванія золы и пыли. Поставивши жаровню съ горячими угольями на желѣзный листъ, а на нее мѣдный чайникъ, и сотворивши молитву Іисусову, слуги тихо выходили." Напившись чаю, баринъ отправлялся къ обѣднѣ, въ церкви стоялъ на особенномъ мѣстѣ и оттуда по переходамъ, поддерживаемый двумя лакеями, возвращался домой. Обѣдъ продолжался часа по три. "Кушаньевъ считалось обыкновенно семь, но число блюдъ доходило иногда до 40 и болѣе. Для каждаго кушанья былъ особый поваръ, и каждый изъ нихъ въ бѣломъ фартукѣ и колпакѣ приносилъ свое кушанье.... Поставивши первыя блюда, всѣ 7 поваровъ снимали колпаки и съ низкими поклонами уходили за другими блюдами. Тутъ являлись 12 оффиціантовъ, одѣтые въ красные кафтаны кармазиннаго сукна, съ напудренными волосами и предлинными на шеѣ бѣлыми косынками.... Обѣдъ кончался часу въ четвертомъ передъ вечеромъ.... Вскорѣ послѣ обѣда Василій Васильевичъ ложился спать до самаго утра. Приготовленія ко сну начинались приказомъ закрывать ставни; извнутри прочитывали молитву Іисусову.... "Аминь", отвѣчали нѣсколько голосовъ извнѣ, и съ этимъ словомъ съ ужаснымъ стукомъ закрывали ставни и засовывали желѣзными болтами". Двери комнатъ запирала и отпирала довѣренная горничная, а ключи относила къ барину и клала ему подъ изголовье; потомъ отдавала установленный приказъ очереднымъ сѣннымъ дѣвушкамъ. Нужно замѣтить, что въ комнатахъ у Головина было 7 кошекъ, которыхъ на ночь привязывали къ особому столу съ 7 ножками. Если случалось, что какая-нибудь изъ кошекъ отрывалась отъ стола и приходила къ барину, то кошки и дѣвки подвергались наказанію. Поэтому-то разъ навсегда установленный приказъ и начинался напоминаніемъ о кошкахъ. "Кошекъ-то смотрите", говорила старшая горничная, "ничѣмъ не стучите, громко не говорите, по ночамъ не спите, подслушниковъ глядите, огонь потушите и помните накрѣпко!" Ночью 4 чередовые и столько же караульныхъ подымали стукъ, свистъ, гамъ и крикъ. Если что-нибудь помѣшало барину заснуть, то онъ уже не ложился и разстроивался на всю ночь. Тогда онъ или читалъ вслухъ жизнь Александра Македонскаго Квинта Курція, или произносилъ молитву, перебирая четки, или начиналъ ходить по всѣмъ комнатамъ, постукивая колотушкою и обмахивая пыль. Если пыль гдѣ-нибудь оказывалась, то тотчасъ же курили роснымъ ладономъ и окропляли то мѣсто святою водою. Эти странности естественно поджигали любопытство, и многіе подсматривали въ щели, что дѣлаетъ баринъ. Но и на этотъ случай приняты были мѣры. Сѣнныя дѣвушки начинали крикъ съ различными прибаутками и поговорками, окачивали изъ верхняго окошка холодной водой подслушниковъ, и баринъ одобрялъ все это, приговаривая: "по дѣломъ вору и мука; ништо имъ растреклятымъ, растрепоганымъ, растреокаяннымъ, непытаннымъ, немученнымъ и ненаказаннымъ!" топоча обѣими ногами, повторяя неоднократно одно и тоже. Послѣдняя поговорка объясняется очевидно тѣмъ, что Головинъ не могъ забыть безчеловѣчныхъ пытокъ Бирона.-- Во всемъ у Головина требовалось точное исполненіе установленнаго порядка, и при томъ все сопровождалось предписанными поговорками {Казанскій. Родословная Головиныхъ. М. 1847 г.}.
   Могутъ сказать, что эти чудачества настрадавшагося въ свою жизнь старика представляютъ исключительное явленіе и потому не заслуживаютъ вниманія. Но, во-первыхъ, ничто не заставляетъ считать Головина помѣшаннымъ, хотя несомнѣнно его нервы были сильно потрясены, а во-вторыхъ, тутъ важна для насъ не личность господина, а тотъ строй общества, при которомъ было возможно для барина дѣлать все, что только ему вздумается, важно то, что какіе бы порядки ни установилъ у себя помѣщикъ, все должна была безропотно выполнять его дворня: и заучивать барскія острословія, и не спать по ночамъ, и подвергаться наказанію наравнѣ съ провинившеюся кошкою. Не будь послѣдняго обстоятельства,-- все въ данномъ случаѣ какъ будто бы отличалось шуточнымъ характеромъ; но это уравненіе человѣка съ животнымъ напоминаетъ намъ объ оборотной сторонѣ медали, о тѣхъ ужасныхъ формахъ изувѣрства и жестокости, въ которыя выливались иногда барское чудачество, барское самодурство. Но объ этомъ -- въ своемъ мѣстѣ, а теперь скажемъ еще два слова объ оригинальныхъ обязанностяхъ прислуги у другаго чудака. Гр. П. М. Скавронскій, знатный вельможа и страшный богачъ, страстный любитель музыки, мнившій себя великимъ композиторомъ, додумался до такой нелѣпости: "онъ приказалъ прислугѣ не иначе разговарить съ нимъ и между собою, какъ речитативомъ. Выѣздной лакей, приготовившись по нотамъ, сочиненнымъ его господиномъ, докладываетъ пріятнымъ сопрано, что карета его сіятельства подана. Метръ-д'отель докладывалъ барину и гостямъ торжественнымъ напѣвомъ, что кушать готово. Кучеръ объяснялся съ графомъ густыми октавами протодіаконскаго бассо-профундо. Во время парадныхъ обѣдовъ и баловъ графскіе слуги составляли дуэты, тріо и хоры, такъ что гостямъ казалось, будто они пьютъ и ѣдятъ въ оперной залѣ. Вдобавокъ, самъ его сіятельство отдавалъ приказанія слугамъ тоже въ музыкальной формѣ, а гости, желая угодить ему вели съ нимъ разговоры въ видѣ вокальныхъ импровизацій".-- иди и это сумасшедшій? Въ извѣстной степени, пожалуй; любопытно только, что и самое помѣшательство принимаетъ оригинальныя формы, смотря по тому или другому строю общества, въ данномъ случаѣ основанному на рабскомъ трудѣ. Исторія крѣпостнаго права представляетъ весьма важныя данныя для созданія науки общественной патологіи.
   Въ числѣ дворовыхъ, какъ мы уже знаемъ, были не только слуги, а также и различные ремесленники, которые должны были исполнять опредѣленныя работы; мы видѣли, что у нѣкоторыхъ помѣщиковъ часть дворни работала и на фабрикахъ. За правильнымъ ходомъ работъ должны были смотрѣть управители и прикащики. Женская прислуга также постоянно трудилась подъ непосредственнымъ наблюденіемъ хозяйки дома; нѣкоторыя помѣщицы заставляли горничныхъ работать даже въ дорогѣ.
   Обязанности дворовыхъ не всегда ограничивались службою въ помѣщичьемъ домѣ или исполненіемъ различныхъ работъ на барскомъ дворѣ. Подобно тому, какъ въ древнемъ Римѣ, господа имѣли труппы актеровъ-рабовъ, держали у себя рабовъ-ученыхъ, наконецъ, дѣлали ихъ воспитателями своихъ дѣтей {См. Wallon. Histoire de l'esclavage dans l'antiquité. 2 ed. P. 1879.}, такъ и у насъ многіе помѣщики изъ дворовыхъ составляли оркестры музыкантовъ, труппы актеровъ, нерѣдко наиболѣе честнымъ и способнымъ ввѣряли даже воспитаніе и образованіе своихъ дѣтей; наконецъ случалось, что изъ среды барской дворни выходили композиторы и писатели. Въ московскомъ домѣ Суворова жили цѣлыя партіи пѣвчихъ и музыкантовъ; ихъ содержали тутъ между прочимъ для того, чтобы они могли совершенствоваться въ музыкѣ и пѣніи и пользоваться руководствомъ извѣстныхъ въ то время голицинскихъ артистовъ; имъ не запрещалось даже имѣть нѣкоторые доходы за игру и пѣніе въ разныхъ московскихъ домахъ. Но въ случаѣ переѣзда господина въ деревню и ихъ перевозили туда же. Въ имѣніи Суворова, находившемся во Владимірскомъ уѣздѣ, были особыя зданія для пѣвчихъ и музыкантовъ; уѣзжая изъ этого помѣстья, Суворовъ въ наставленіи управляющему между прочимъ предписываетъ: "Ивановъ обучаетъ пѣвчихъ съ прилежаніемъ по моему наставленію. Николай -- управитель музыкантовъ, у него подъ предводительствомъ музыка и проч., Ерофеевъ имѣетъ обучать трагедіямъ и комедіямъ свой штатъ и проч." -- "Помни музыку пашу -- вокальный и инструментальный хоры", писалъ въ другой разъ Суворовъ тому же управляющему, "и чтобы не уронить концертное. А простое пѣніе всегда было дурно, и больше кажется его испортилъ Бочкинъ, веліимъ гласомъ съ кабацкаго. Когда они въ Москвѣ пѣвали съ голицинскими пѣвчими, сіе надлежало давно обновить и того единожды держаться". Въ случаѣ надобности, какъ мы видѣли, Суворовъ очень быстро мѣнялъ спеціальности своихъ артистовъ и безъ церемоніи сажалъ ихъ на пашню. Были и такіе господа, что посылали своего крѣпостнаго музыканта въ Италію и потомъ заставляли его до изнеможенія играть въ разныхъ барскихъ домахъ.
   Нерѣдко встрѣчаемъ мы у богатыхъ людей и труппы крѣпостныхъ актеровъ. По тогдашнимъ понятіямъ, весьма нетрудно было сдѣлать лакея артистомъ. "Театральное нужно для упражненія и невиннаго веселія", писалъ Суворовъ своему управляющему. "Васька комикомъ хорошъ; но трагикомъ будетъ лучше Никитка. Только должно ему научиться выраженію, что легко по запятымъ, точкамъ, двоеточіямъ, восклицательнымъ и вопросительнымъ знакамъ. Въ рифмахъ выйдетъ легко. Держаться надобно каданса въ стихахъ, подобно инструментальному такту,-- безъ чего ясности и сладости въ рѣчи не будетъ, ни восхищенія,-- о чемъ ты все сіе подтвердительно растолкуй. Вмѣсто Максима и Бочкина къ комическимъ ролямъ можно пріучать и маленькихъ пѣвчихъ изъ крестьянъ. Сверхъ того французской грамматикѣ заставить учиться исподоволь Алексашку-парикмахера; ему и Николай покажетъ, только бы онъ умѣлъ читать." Мы знаемъ, что домашніе театры были также