Вяземский Павел Петрович
Замечания на Слово о плъку Игореве

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ЗАМѢЧАНІЯ НА СЛОВО О ПЛЪКУ ИГОРЕВѢ

Князя Павла Петровича Вяземскаго

   

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
ТИПОГРАФІЯ И ХРОМОЛИТОГРАФІЯ А. ТРАНШЕЛЯ, СТРЕМЯННАЯ, No 12
1875

   

ПРЕДИСЛОВІЕ 1851 ГОДА.

   Посвятивъ досуги долголѣтняго пребыванія въ Константинополѣ изслѣдованіямъ о древнихъ сношеніяхъ Россіи съ Восточной Имперіей, и вообще Славянскихъ племенъ съ Греками, я пораженъ былъ степенью сродства между обоими народами, являющагося самымъ разительнымъ образомъ въ Словѣ о Полку Игоревѣ. По оригинальности сего произведенія не возможно считать его подражаніемъ Греческому: весьма сомнительно чтобы нашелся Греческій писатель отъ Гомера до Чечеса, служившій образцомъ Святославлю Пѣснотворцу. Отрадно сравнить степень сродства между Гомеромъ и Русскимъ пѣвцомъ XII столѣтія съ тою степенью вліянія Гомера на Виргинія, которое замѣчено и изслѣдовано отъ Макроба до Тассо и Ейххова. Оригинальность Русскаго пѣвца, при всей его учености и начитанности, ярко обозначается при этомъ сближеніи. Онъ изучилъ Гомера и Еврипида,-- что объясняется вліяніемъ Византійской мірской Словесности на Русскую въ XI и XII столѣтіяхъ: дѣло уже дознанное въ отношеніи въ Исторической и Духовной Словесности, и самымъ ощутительнымъ образомъ являющееся въ нашихъ древнихъ памятникахъ зодчества, рѣзьбы и живописи. Но одинъ ученый источникъ недостаточенъ для объясненія сродства Русской эпической поэзіи и самой пѣсни о походѣ Игоря съ твореніями Гомера и Еврипида, передавшихъ намъ Греко-Троянскія повѣрья и сказанья. При сравненіи повѣрій, обрядовъ, плясокъ, народныхъ пѣсенъ и самаго яйыка, нельзя не признать связи между обоими народами гораздо древнѣйшей, нежели вліяніе Грековъ на Россію оказавшееся со временъ Святослава и Владиміра Святаго. Вліяніе Византіи со времени введенія христіанства въ Россію есть продолженіе давняго соотношенія между сими племенами, ярко обозначенное вслѣдствіе вступленія Словенскихъ племени на поприще всемірной исторіи. Г. Шевыревъ весьма вѣрно указываетъ, что сродство Русской народной поэзіи съ Греческой эпической объясняется замѣчаніемъ ученаго и глубокомысленнаго Эллинскаго Пресвитера В. Экономида, что "Славянскій языкъ есть самый сродный съ языкомъ отборныхъ такъ названныхъ Ѳракійцевъ и братьевъ его, т. е. съ древнимъ Иллирійскимъ, Пафлагонскимъ, Фригійскимъ, Дарданскямъ и другими діалектами того языка, который прежде называли мы вообще Ѳрако-Иллирійскимъ, и который также относится къ Ѳрако-Пеласгійскому; и сего то языка образованіе должно искать нестолько на Геликонѣ Омировыхъ музъ, сколько на Олимпѣ Мизіи и Фригіи и на Ливнорахъ Ѳракіи, гдѣ воспитывался впослѣдствіи Орфей". Осмѣянный при жизни и преданный забвенію послѣ смерти, ученный труженикъ Тредіаковскій, также весьма вѣрно указываетъ на древній источникъ Русскихъ народныхъ пѣсенъ: "начавшееся у насъ христіанство, истребившее всѣ идольскія богослуженія и уничтожившее въ конецъ сплетенныя пѣсни стіхами въ похвалу ідоламъ, лишило насъ безъ мала на шесть сотъ лѣтъ богочтительнаго стихотворенія. Пребывало двоюродное родство его токмо, чтобъ такъ сказать какъ въ залогѣ, у самаго онаго простаго народа, въ подлыхъ его пѣсняхъ: и превосходило отъ вѣка въ вѣкъ не безъ престарѣнія. (О древ. ср. и нов. стих. Рос.)".
   Занимаясь объясненіемъ слова о походѣ Игоря, я счелъ необходимымъ обратить вниманіе на современное ему состояніе образованности и на литературное направленіе того времени, намъ въ Россіи и въ Восточной Имперіи, такъ и на западѣ и разсмотрѣть письменные памятники, находящіеся въ соотношеніи съ симъ твореніемъ XII-то столѣтія, но предмету наложенія или по времени составленія оныхъ. Греческій писатель, преимущественно наученный пѣвцомъ Игоря, опредѣляется самъ собой ссылками въ его пѣснѣ. Но одно литературное наученіе древняго міра необъясняетъ достаточно сродства сего памятника съ древнею. Греческою словесностію; а по сему необходимо было обратить нѣкоторое вниманіе и на родственныя связи Словенскихъ племенъ съ древними народами, упоминаемыя въ"азаліяхъ классической древности, тѣмъ болѣе, что въ пѣснѣ есть прямое на то указаніе. Единство, являющееся въ литературномъ направленіи XII столѣтія между всѣми современными писателями Восточной Имперіи, Германіи, Франціи и Русскимъ пѣвцомъ, а также и общее стремленіе къ изученію Троянскихъ сказаній, и соединеніе исторіи новѣйшихъ Европейскихъ племенъ съ древними родами, сильно подтверждаютъ въ историческомъ отношеніи подлинность Слова о Полку Игоревѣ и современность его съ событіемъ въ ономъ наложенномъ. Но ни въ одномъ памятникѣ, стремленіе это не представляется съ той силой, какъ въ сей пѣснѣ. Вездѣ видны слѣды учености и подражанія Латинскимъ родословіямъ. Въ пѣснѣ же сей воспоминанія про древніе роды являются съ характеромъ народности и полнаго убѣжденія. Весьма замѣтно, что пѣвецъ Игоревъ самъ вѣритъ, и говоритъ людямъ вѣрящимъ и его понимающимъ.
   Вторый вопросъ заключается въ опредѣленіи, какому Словенскому нарѣчію принадлежитъ пѣснь. Вопросъ этотъ рѣшенъ уже въ Трудахъ Общ. Люб. Русск. Сл.-- въ 1818 г. Калайдовичемъ. Г. Сахаровъ, въ статьѣ Рус. Народная Лит. (Сказ. Рус. Hap. T. I, кн. I, 1841 г.), проводитъ различныя мнѣнія касательно сего вопроса. Нынѣ, при всеобщемъ изученіи древнихъ памятниковъ, вопросъ этотъ теряетъ совершенно свое значеніе: едва ли есть въ пѣснѣ одинъ оборотъ не встрѣчающійся въ прочихъ Русскихъ памятникахъ Кіевскаго періода. Что касается до выраженій, не попадающихся въ другихъ памятникахъ Словено-Русскихъ до XIII столѣтія, то число ихъ весьма незначительно. Соединеніе же словъ въ одномъ и томъ же памятникѣ, принадлежащихъ разнымъ нарѣчіямъ, объясняется самимъ временемъ, въ воемъ слова сіи могли быть, общи разнымъ племенамъ; отчасти же объясняется и свойствомъ самой эпической поэзіи,-- происходящимъ можетъ быть отъ странническаго рода жизни поэтовъ. Такъ, Гомеръ употребляетъ различныя нарѣчія, и всѣ правильно. Та же правильность въ употребленіи нарѣчій является и у пѣвца Игорева. Не говоря уже о неизслѣдованномъ происхожденіи Словено-Церковнаго языка, языкъ этотъ, въ историческій періодъ своего образованія отъ X до XII столѣтія и позднѣе, находился въ общемъ употребленіи въ Сербіи, Болгаріи и Руси -- Новгородской и Кіевской, а посему и усвоеніе имъ разныхъ областныхъ выраженій есть самое естественное послѣдствіе его повсемѣстнаго употребленія въ Словенскихъ земляхъ. Входя въ языкъ Словенскій, сіи слова вмѣстѣ съ памятниками на немъ написанными могли переходить изъ Болгаріи въ Кіевъ, изъ Новгорода въ Сербію, и становиться достояніемъ вообще письменнаго Словенскаго языка. Кромѣ многочисленныхъ и явныхъ признаковъ живой Русской рѣчи, восторженная любовь къ Россіи, обоготвореніе Русскаго племени, и пламенное стремленіе въ единству Россіи, неопровержимо опредѣляютъ народность сочинителя Слова.
   Третій общій вопросъ относительно Слова о Полку Игоревѣ состоитъ въ изслѣдованіи, писано ли оно стихами или прозой. Г. Сахаровъ собралъ относительно сего вопроса замѣчанія и опыта (сказ. Русск. Нар. кн. I) Гг. Максимовича, Востокова, Дубенскаго и Н. А. Полеваго.
   Не имѣя никакого мнѣнія касательно сего вопроса, мнѣ остается лишь замѣтить, что можетъ быть не излишнимъ было бы сравнить Слово сіе съ современнымъ ему стихосложеніемъ въ Византіи и на Западѣ, преимущественно въ лирическихъ стихотвореніяхъ Южной Франціи и Германіи. Изъ Западныхъ писателей, Русскій пѣвецъ можетъ быть сравненъ съ нѣкоторыми даровитыми Провенсальскими Трубадурами и съ Вальтеромъ фонъ-деръ Фосельвейде въ Германіи. Сближеніе въ литературномъ отношеніи Слова о Полку Игоревѣ съ большею частію современныхъ поэмъ Франціи и Германіи столь же было бы не разсудительно, какъ и причисленіе Слова въ разряду Русскихъ стихотворныхъ сказокъ. Русскія сказки и большая часть романовъ и поемъ Французскихъ и Нѣмецкихъ, не смотря на ихъ внутреннее достоинство, суть произведенія не оригинальныя. До насъ достигли лишь подражанія и компиляціи поэтовъ -- ремесленниковъ, болѣе или менѣе даровитыхъ. Сочинитель же Слова оригинальный и великій художникъ.
   Намекъ, что Слово написано прозою, заключается въ самомъ названія сего памятника словомъ: λογος, обозначающимъ произведенія прозаическія,-- рѣчь, проповѣдь, сочиненія историческія, повѣсти, былины,-- противуположности съ выраженіями μυθος, επος, ποίῃμα, обозначающими стихотворныя и баснословныя сказанія. Однако же на употребленіе сего выраженія